В цехе розлива стояла тишина, от которой закладывало уши. Обычно здесь грохотало так, что приходилось кричать собеседнику прямо в ухо, а пол вибрировал под ногами. Но сегодня громадная немецкая линия «Кроне» замерла, как огромный механизм, из которого вынули батарейку.
Пахло прокисшим солодом и нагретым пластиком.
— Я тебе в последний раз говорю: пиши по собственному! — голос Аркадия Викторовича, нового начальника участка, эхом отлетал от кафельных стен. — Ты, Степан Ильич, профнепригоден. Три дня простоя! Мы на штрафы влетели на миллионы!
Степан Ильич, пожилой механик с темными от машинного масла ладонями, сидел на низком ящике с инструментами. Его плечи, обтянутые выцветшей синей робой, опустились. Он смотрел на свои ботинки, носки которых были сбиты о металл лестниц.
— Аркадий, да не механика это, — голос у Ильича был глухой, уставший. — Я каждый клапан перебрал. Пневматика держит, насосы в норме. Это «голова» у неё дурит. Электроника.
— А ты у нас кто? Наладчик высшего разряда или сторож? — Аркадий брезгливо отряхнул невидимую пылинку с рукава дорогого пиджака. Ему было двадцать семь, он носил остроносые туфли и считал, что завод — это просто ступенька перед переездом в головной офис в Москву. — Короче. Даю тебе двадцать минут, чтобы собрать вещи. Сдавай пропуск, дед! И чтобы ноги твоей здесь не было. Я уже вызвал подрядчиков, они всё исправят.
Вокруг стояли рабочие. Мужики хмурились, мяли в руках кепки, но молчали. У всех ипотеки, дети, кредиты. Аркадий был злопамятным, увольнял за косой взгляд.
Дверь в цех лязгнула. На пороге появилась Кира.
Она не была похожа на офисных сотрудниц, что иногда заглядывали из бухгалтерии. Короткая стрижка, растянутый серый свитер, джинсы с пятном от кофе на колене. За спиной висел огромный, потрепанный рюкзак. Она пришла к отцу, чтобы забрать ключи от гаража, но замерла, увидев сцену у конвейера.
Степан Ильич поднял глаза. В них было столько усталости, что у Киры сжалось сердце. Отец проработал здесь тридцать лет. Он знал эту линию лучше, чем имя собственной жены.
— Пап? — она подошла ближе, игнорируя менеджера.
— Кира, иди… — прошептал отец. — Не надо. Я потом позвоню.
Аркадий хмыкнул, оглядывая девушку с ног до головы.
— О, группа поддержки. Внучка пришла дедушку забрать? Правильно. Веди его домой, пусть кашу манную ест, а не лезет в сложное оборудование.
Кира медленно повернула голову. У неё было лицо отца — скуластое, упрямое.
— Что с линией? — спросила она спокойно.
— Встала линия. Благодаря твоему отцу, — Аркадий демонстративно посмотрел на часы. — Всё, время вышло. Охрана!
— Я спросила, что с линией по диагностике, — голос Киры стал жестче. — Код ошибки какой?
Аркадий рассмеялся.
— Ты, девочка, перепутала. Это тебе не виндовс переустановить. Тут контроллер «Сименс», промышленный стандарт. Иди отсюда, пока я тебя не вывел.
Кира молча скинула рюкзак на бетонный пол. Звук получился тяжелый — внутри была техника. Она достала ноутбук — черный, угловатый, весь обклеенный стикерами с конференций по кибербезопасности.
— Пап, открой щит управления, — сказала она буднично, будто просила передать соль.
— Кира, нельзя, — испугался Степан. — Уволят ведь… совсем без выплат оставят.
— Пусть только попробует, — она посмотрела на Аркадия так, что тот на секунду замолчал. — Вы же сказали, что папа не справился? Хорошо. Я его стажер. У меня есть пятнадцать минут до приезда ваших подрядчиков. Если не запущу — он подпишет всё, что скажете.
— А если запустишь? — Аркадий прищурился. Ему стало интересно. Он был уверен, что линию не починить — он лично позаботился об этом, договорившись с фирмой-подрядчиком о вознаграждении за «сложный ремонт». — Если запустишь, я… я выпишу ему премию. Двойную.
— И извинитесь. Перед всеми.
— Идет, — ухмыльнулся менеджер. — Валяй, компьютерщица. Только не испорти тут ничего, а то отец квартиру продаст, чтобы расплатиться.
Степан Ильич дрожащими руками повернул ключ в замке шкафа автоматики. Дверца распахнулась, обнажив паутину проводов и мигающие ряды реле.
Кира подключила кабель к сервисному порту. Её пальцы двигались уверенно и точно. Она не смотрела на экран с красивыми картинками — там бежали сухие строчки логов.
В цехе стало так тихо, что слышно было гудение трансформатора.
— Связи с датчиками уровня нет, — пробормотала Кира себе под нос. — Странно. Питание есть, а сигнала нет.
Она открыла историю событий.
— Пап, три дня назад, в 14:15, кто был у пульта?
— Никого, — отозвался Степан. — Обед был. Линия стояла.
— А вот система пишет, что было внесено изменение в конфигурацию. Удаленно.
Аркадий напрягся. Он перестал ухмыляться и сделал шаг вперед.
— Так, всё, представление окончено! Отключай свою технику! Ты сейчас вирус нам занесешь!
— Стоять! — рявкнул Степан Ильич, заслоняя дочь спиной. Он был ниже менеджера, но в его руках сейчас сжимался разводной ключ весом в полкило. — Дай ей доделать.
Кира не отвлекалась. Она нашла нужную строку. Кто-то прописал в логике работы контроллера условие: если дата больше определенного числа, игнорировать сигналы с датчиков наличия бутылок. Машина «думала», что конвейер пуст, и блокировала запуск насосов, чтобы не работать вхолостую.
Это была классическая «логическая бомба». Вредительство.
— Умно, — усмехнулась Кира. — Но грубо.
Она могла бы просто удалить строчку кода. Но это было бы скучно. Она решила сохранить лог-файл с IP-адресом того, кто это сделал.
— Сейчас, пап. Еще минута.
— Вызывайте охрану! — закричал Аркадий. — Они ломают оборудование!
В этот момент в дальнем конце цеха открылись ворота. Вошла группа людей в касках. Впереди шел генеральный директор завода, Бессонов. Мужчина серьезный, начинавший еще в девяностые, он не любил сидеть в кабинете, когда производство стоит.
— Что за шум? — его бас перекрыл даже гул вентиляции. — Аркадий? Почему линия стоит? Ты мне час назад докладывал, что там полетел главный привод и нужна замена за три миллиона!
Аркадий побледнел.
— Сергей Петрович… Тут… Вот, Степан Ильич саботаж устроил. Дочку привел, специалистов каких-то… Я пытаюсь остановить!
Кира нажала Enter.
Раздался громкий хлопок пневмоклапана. Потом зашипел воздух. Лента конвейера дернулась и поползла. Загорелись зеленые лампы на стойке. Бутылки весело зазвенели, выстраиваясь в ряд. Насосы загудели, начиная подавать напиток.
Линия ожила. Ровно, мощно, без единого сбоя.
Бессонов подошел ближе. Он посмотрел на работающую машину, потом на Аркадия, который судорожно ослаблял галстук.
— Саботаж, говоришь? — директор перевел взгляд на девушку с ноутбуком. — А ты кто?
— Кира Степановна, — она захлопнула крышку компьютера, встала и отряхнула колени. — Дочь вашего механика.
— И что ты сделала?
— Убрала блокировку. Кто-то прописал в коде условие остановки по таймеру.
— Кто?
Кира молча открыла ноутбук и развернула его экраном к директору.
— Вот лог действий. Команда отправлена с рабочего места ADMIN_04. IP-адрес локальный. Это компьютер начальника участка.
Бессонов прищурился, вчитываясь в строки. Он не был программистом, но цифры понимал хорошо. И людей тоже понимал.
— Аркадий, — тихо сказал директор. — У тебя в кабинете компьютер под паролем?
— Да… конечно… — просипел менеджер.
— Значит, кроме тебя, никто не мог.
— Это подстава! Она сама написала! Она нарисовала это в фотошопе! — Аркадий сорвался на крик.
Кира спокойно достала флешку из ноутбука.
— Здесь цифровая подпись файла изменений. Можно отправить на независимую экспертизу. А заодно проверить переписку с подрядчиком, которого вы так настойчиво рекомендовали. Я, пока искала проблему в сети, случайно наткнулась на пару интересных писем в корпоративной почте. Про «десять процентов интереса», например.
В цехе повисла тяжелая пауза. Рабочие начали переглядываться. Кто-то злорадно хмыкнул.
Бессонов медленно повернулся к начальнику охраны, который стоял за его спиной.
— Сергей, проводи Аркадия Викторовича. Пусть сдаст телефон и корпоративный ноутбук. И вызови юристов. И полицию. Тут статья 272 УК РФ и мошенничество в особо крупном размере.
— Петрович, я… мы же договоримся… — начал было Аркадий, но охрана уже взяла его под локти.
Когда двери за менеджером закрылись, Бессонов подошел к Степану Ильичу. Тот стоял, опершись на свой ящик, и вытирал лоб тряпкой. Руки у него всё еще дрожали — реакция на стресс.
— Прости, Степан, — сказал директор просто. — Проглядел я нечестного человека. Думал, молодой, перспективный, образование МБА… А оно вон как.
— Бывает, — буркнул механик. — Главное, машина работает.
Бессонов посмотрел на Киру.
— А ты, значит, у нас кто по специальности?
— Мехатроника и робототехника. Последний курс.
— Диплом пишешь?
— Пишу.
— Практика нужна?
— Я уже работаю. На удаленке, — Кира закинула рюкзак на плечо.
— Жаль, — искренне сказал директор. — Нам бы такой главный инженер не помешал. Место Аркадия освободилось. Потянешь? Зарплата… — он назвал сумму, от которой у стоявшего рядом слесаря округлились глаза.
Кира посмотрела на отца. Степан Ильич расправил плечи. Впервые за последние месяцы он смотрел на дочь не как на ребенка, а как на равную. С гордостью.
— Я подумаю, — сказала Кира. — Но при одном условии.
— Каком?
— Степан Ильич назначается начальником ремонтной службы. И никто не смеет ему тыкать. Он эту линию по звуку лечит, пока ваши «эффективные менеджеры» только бюджеты делят.
Бессонов усмехнулся.
— Справедливо. Приказ завтра подпишу.
Кира кивнула, взяла отца под руку и потянула к выходу.
— Пойдем, пап. У меня там котлеты остыли. И маме надо позвонить, обрадовать.
Они шли через цех, и рабочие расступались перед ними, кивая Степану с уважением. Линия «Кроне» ровно гудела им вслед, выплевывая тысячи бутылок с газировкой, и этот звук был лучшей музыкой для старого механика. А на душе у него было спокойно. Потому что он знал: теперь его спина прикрыта. И не просто кем-то, а лучшим спецом, которого он вырастил своими руками.
Спасибо за донаты, лайки и комментарии. Всего вам доброго!