– Ну что, именинница, готова принимать главный подарок? – голос свекрови, Галины Петровны, прозвенел над праздничным столом, перекрывая гул голосов и звон бокалов.
Я сидела во главе стола, чувствуя себя настоящей королевой вечера. Тридцать лет – дата серьезная, красивая. На мне было изумрудное платье, которое я искала два месяца, прическа от лучшего мастера в городе, а рядом сидел любимый муж Игорь, который весь вечер не сводил с меня восхищенных глаз. Мы праздновали в хорошем ресторане, собрали друзей и родственников. Атмосфера была чудесная, пока очередь до тоста не дошла до «второй мамы».
Галина Петровна встала, поправила пышную прическу и окинула гостей значительным взглядом. В руках она держала огромный, объемный пакет, украшенный яркими бантами.
– Леночка, дорогая, – начала она елейным голосом. – Тридцать лет – это рубеж. Ты уже не просто молоденькая девочка, ты – хранительница очага. Жена, хозяйка. Я долго думала, что тебе подарить. Золото? Это банально, да и муж подарит. Деньги? Потратишь на ерунду. Я решила подарить тебе то, что действительно нужно настоящей женщине, которая заботится о своем гнездышке.
В зале повисла тишина. Гости с интересом вытянули шеи. Я тоже заинтригованно улыбалась. Мы с Игорем недавно закончили ремонт, и я подумала, что свекровь, возможно, расщедрилась на хороший текстиль, может быть, дорогое постельное белье или дизайнерские шторы, о которых я как-то обмолвилась.
– Держи, милая! – Галина Петровна торжественно вручила мне пакет. Он был легким, но объемным.
Я развязала банты, заглянула внутрь и почувствовала, как улыбка медленно сползает с моего лица, превращаясь в растерянную гримасу.
В пакете лежали тряпки.
Нет, это были не кухонные полотенца из египетского хлопка. Это был набор для уборки из ближайшего хозяйственного дискаунтера. Упаковка серых тряпок для пола из микрофибры, набор разноцветных губок для посуды (десять штук за пятьдесят рублей), рулон мешков для мусора и пачка дешевых салфеток для протирки пыли. Сверху, как вишенка на торте, лежала резиновая щетка для мытья окон.
Кровь прилила к моим щекам. Я подняла глаза на свекровь, надеясь, что это какая-то шутка, розыгрыш, и сейчас она достанет настоящий подарок. Но Галина Петровна сияла, довольная собой.
– Вот! – гордо провозгласила она. – А то я в прошлый раз заходила к вам, солнышко в окно светило, и на зеркале в прихожей разводы видела. И пол у вас темный, ламинат, на нем каждая пылинка видна. А этими тряпочками пройдешься – и все блестит! Женщина должна дом в чистоте содержать, это ее лицо. Пользуйся, не благодари!
За столом повисла уже не торжественная, а какая-то липкая, неловкая тишина. Моя подруга Света поперхнулась вином и закашлялась. Мама моя побелела и сжала вилку так, что побелели костяшки пальцев.
– Спасибо, Галина Петровна, – выдавила я из себя, чувствуя, как к горлу подступает ком обиды. – Очень... практично.
– А то! – не унималась свекровь. – Я же опытная хозяйка, ерунды не посоветую. Игорьку нужна чистота и уют.
Игорь, сидевший рядом, наконец-то понял, что происходит что-то не то. Он дернул мать за рукав:
– Мам, ну ты чего... Это же юбилей. Могла бы и сертификат в спа-салон подарить.
– Ой, да что эти спа! – отмахнулась она. – Помыли, помазали, деньги на ветер. А тут вещь полезная, на год хватит!
Остаток вечера был безнадежно испорчен. Я старалась улыбаться, поддерживать беседу, танцевала, но внутри все клокотало. Дело было не в цене подарка. Мы не бедствовали, и я сама могла купить себе все, что нужно. Дело было в посыле. При всех гостях, при моих друзьях и родителях, меня ткнули носом, как нашкодившего котенка: «Ты плохая хозяйка, у тебя грязно, вот тебе тряпка, иди мой».
Когда мы вернулись домой и я швырнула этот злосчастный пакет в угол коридора, Игорь попытался заступиться за мать.
– Лен, ну не заводись. Ты же знаешь маму. У нее своеобразное представление о пользе. Она не хотела тебя обидеть, просто она человек старой закалки. Для нее быт – это главное.
– Игорь, это унижение, – тихо сказала я, глядя на мужа. – Она подарила мне на тридцатилетие мешки для мусора. Ты понимаешь? Мешки. Для. Мусора. Это не «старая закалка», это хамство. Она специально это сделала, чтобы показать мне мое место.
– Ну, может, она просто не подумала... – неуверенно пробормотал муж.
– Она прекрасно все подумала. Вспомни, что она себе на юбилей просила? Золотую подвеску. И мы купили. А мне – тряпки для пола, чтобы я разводы на зеркалах терла.
Игорь вздохнул и обнял меня.
– Прости ее. Ну вот такая она. Не переделаешь. Давай просто забудем? Выкинь ты эти тряпки, если они тебя так бесят.
Я не стала их выкидывать. Я убрала их в самый дальний ящик шкафа. Пусть лежат. Они мне еще пригодятся. Не для уборки, конечно. А для вдохновения.
Жизнь потекла своим чередом, но обида не угасала. Она тлела где-то внутри, подогреваемая новыми выходками Галины Петровны. Свекровь продолжала приходить к нам в гости с «ревизиями», проводя пальцем по полкам и вздыхая, если обнаруживала пыль.
– Леночка, ты моими салфеточками-то пользуешься? – спрашивала она с ехидной улыбкой. – Что-то не видно блеска.
Я скрипела зубами и отвечала, что берегу их для особого случая.
Особый случай приближался неумолимо. Через три месяца Галине Петровне исполнялось пятьдесят пять лет. Красивая дата. Две пятерки. Она готовилась к этому событию с размахом, достойным коронации. Заказала банкетный зал, купила платье в пол, составила список гостей из пятидесяти человек.
За месяц до торжества она начала активно намекать нам на подарок.
– Ой, видела в ювелирном такой браслет... Плетение «Бисмарк», тяжеленький такой, солидный. Как раз бы мне к часам подошел. Но дорогой, конечно. Хотя, с другой стороны, пятьдесят пять раз в жизни бывает. Дети, наверное, мать порадуют?
Игорь, как примерный сын, уже начал откладывать деньги.
– Лен, ну надо купить. Мама ждет. Браслет тысяч сорок стоит, я посмотрел. Потянем?
Я посмотрела на мужа долгим взглядом.
– Потянем, Игорь. Конечно, потянем. Но подарок выбирать буду я. Ты же вечно занят на работе, а я найду самый лучший, самый подходящий. Доверься мне.
Игорь обрадовался, что я не стала скандалить и припоминать старые обиды. Он перевел мне деньги и со спокойной душой забыл об этой проблеме.
А я начала готовиться.
Я ходила по магазинам не в поисках золота. Я искала нечто иное. То, что стало бы зеркальным отражением ее «заботы». То, что показало бы ей, как выглядят ее поступки со стороны.
Галина Петровна всегда очень кичилась своей моложавостью. Она красила волосы в ярко-рыжий цвет, носила обтягивающие кофточки, которые не всегда подходили ей по фигуре, и обожала рассказывать, что ей никто не дает больше сорока. При этом она панически боялась старости, морщин и любых упоминаний о возрасте.
Я зашла в аптеку. Потом в магазин дешевой косметики. Потом в ортопедический салон. Мой подарочный набор собирался по крупицам, как мозаика возмездия.
День юбилея настал. Ресторан сиял огнями, музыка гремела, Галина Петровна восседала во главе стола в платье с люрексом, похожая на императрицу. Гости произносили тосты, желали здоровья, счастья и вечной молодости. Свекровь млела, кокетливо поправляла прическу и подставляла бокал.
Настала наша очередь. Мы с Игорем вышли в центр зала. Муж сказал трогательные слова о том, какая она замечательная мама, как он ей благодарен. Галина Петровна промокнула платочком сухой глаз.
– А теперь, – сказал Игорь, – подарок от нашей семьи вручит Лена. Она очень старалась, выбирала с душой.
Я вышла вперед. В руках у меня была огромная, красивая коробка, обернутая в золотую бумагу с шикарным бантом. Выглядела она дорого и многообещающе. Глаза свекрови хищно блеснули. Она, видимо, решила, что там не просто браслет, а целый гарнитур, судя по размеру коробки. Или, может быть, бытовая техника, о которой она тоже мечтала – дорогой робот-пылесос или кофемашина.
– Дорогая Галина Петровна! – начала я, улыбаясь самой лучезарной улыбкой. – Пятьдесят пять лет – это действительно рубеж. В этом возрасте женщина становится мудрой, опытной. Но, к сожалению, годы берут свое, и природа неумолима. Вы на моем юбилее так верно подметили, что главное для женщины – это ее работа над домом. А я подумала и решила, что в вашем возрасте главное – это работа над собой. Чтобы сохранить то, что увядает.
Улыбка Галины Петровны слегка застыла. Слово «увядает» ей явно не понравилось.
– Я долго думала, что подарить, – продолжала я, не давая ей опомниться. – Золото? Оно лишь подчеркнет возраст. Техника? Сложно разобраться. Поэтому я решила подарить вам то, что действительно необходимо пожилой женщине, которая хочет хоть немного задержать уходящую молодость и поддержать здоровье. Это набор «Забота о старости».
В зале стало так тихо, что было слышно, как жужжит муха под потолком. Игорь, стоявший рядом, напрягся, но коробка была уже в руках у именинницы.
Галина Петровна дрожащими руками сорвала бант. Открыла крышку.
Сверху лежал крем. Самый дешевый, из супермаркета, на тюбике которого огромными буквами было написано: «ОТ ГЛУБОКИХ СТАРЧЕСКИХ МОРЩИН. 60+».
Свекровь ахнула. Но это было только начало.
Рядом лежал набор бабушкиных хлопчатобумажных трусов огромного размера, «с начесом», какие продают на рынках в развалах «все по 100». Упаковка клея для зубных протезов (хотя зубы у нее были свои, но намек был прозрачен). Пачка урологических прокладок. Резиновая грелка советского образца. И, как финальный аккорд, – огромная лупа с ручкой, чтобы читать мелкий шрифт, и трость. Обычная, коричневая трость с резиновым наконечником.
Лицо Галины Петровны пошло красными пятнами, которые не мог скрыть даже плотный слой тонального крема. Она переводила взгляд с трусов на крем, потом на меня, потом на гостей. Гости были в шоке. Кто-то хихикнул в кулак, кто-то откровенно вытаращил глаза.
– Что это? – прошипела она, и голос ее сорвался на визг. – Что это такое?!
– Это забота, мама! – громко и радостно ответила я, глядя ей прямо в глаза. – Вы же мне подарили тряпки, чтобы я лучше убиралась. Сказали, что это практично. Вот и я решила ответить практичностью. Трость – чтобы ножки не болели, когда ходите. Крем – ну, вы же сами жаловались на морщинки у глаз. Прокладки – в этом возрасте всякое бывает, надо быть готовой. А трусики – они же теплые, поясницу беречь надо, радикулит не дремлет! Пользуйтесь, не благодарите!
– Ты... ты... – Галина Петровна задыхалась. – Как ты смеешь?! При людях! Я молодая женщина! Какой радикулит?! Какие протезы?!
– Ну как же, – удивилась я. – Вы же сами говорили: «я человек старой закалки». Вот я и подобрала все по возрасту. Мы же семья, мы должны заботиться о слабых местах друг друга. Вы о моей грязи, я – о вашей старости.
Игорь схватил меня за локоть. Он был пунцовый от стыда.
– Лена, ты что творишь? – прошептал он яростно.
– То же, что и твоя мать три месяца назад, – холодно ответила я ему, не отворачиваясь от свекрови. – Только она подарила мне тряпки за триста рублей, а я потратилась. Трость, между прочим, ортопедическая, дорогая.
Свекровь швырнула коробку на стол. Баночки и упаковки рассыпались, сбив бокалы.
– Вон! – взвизгнула она. – Пошли вон отсюда! Хамка! Неблагодарная дрянь!
– С днем рождения, Галина Петровна! – я лучезарно улыбнулась, развернулась и пошла к выходу.
Игорь замешкался на секунду, разрываясь между рыдающей матерью и уходящей женой, но потом, махнув рукой, побежал за мной.
– Лен, стой! Ты с ума сошла? Ты понимаешь, что ты наделала? Ты опозорила ее перед всей родней!
Мы вышли на прохладную улицу. Меня немного трясло от адреналина, но вместе с тем я чувствовала невероятное облегчение. Гештальт закрылся.
– Игорь, – я остановилась и посмотрела на мужа. – А когда она опозорила меня перед моими друзьями и родителями, вручив мне половую тряпку, тебе было нормально? Ты сказал: «Мама не хотела обидеть». Так вот, я тоже не хотела. Я проявила заботу. Зеркальную.
– Но это жестоко! Прокладки, трость... Ей всего пятьдесят пять!
– А мне тридцать! И мне дарить мешки для мусора – это не жестоко? Это плевок в душу. Теперь она знает, каково это – получить «полезный» подарок, указывающий на твои недостатки.
Игорь молчал всю дорогу домой. Он дулся, вздыхал, но я видела, что в глубине души он понимает: его мать получила ровно то, что заслужила. А те сорок тысяч, которые он перевел мне на подарок? Они лежали на нашем накопительном счете. Трость и прочая атрибутика обошлись мне тысячи в три от силы.
На следующий день телефон Игоря разрывался. Звонила тетка, звонила сестра Галины Петровны, звонила сама именинница. Все требовали извинений, называли меня сумасшедшей и бессовестной.
Я сказала мужу:
– Если хочешь – езжай, извиняйся за меня. Но я не возьму свои слова назад. И извиняться не буду. Я просто установила правила игры. Если она хочет играть в «полезные подарки с намеком», я готова поддержать эту игру.
Игорь не поехал. Он, видимо, прокрутил ситуацию в голове и вспомнил, сколько раз его мать доводила меня своими придирками и бестактностью.
Мы не общались со свекровью полгода. Это было самое спокойное время в моей семейной жизни. Никаких внезапных визитов, никаких проверок пыли, никаких советов, как правильно варить борщ.
Через полгода мы встретились случайно в торговом центре. Галина Петровна шла, гордо подняв голову, но, увидев нас, чуть замедлила шаг. Она выглядела немного постаревшей – видимо, мой подарок все-таки заставил ее задуматься о возрасте, и она перестала молодиться так агрессивно, сменив мини-юбки на более элегантную одежду.
– Здравствуй, мама, – сказал Игорь.
Она поджала губы, посмотрела на меня испепеляющим взглядом, но потом кивнула.
– Здравствуй.
– Как здоровье? – спросила я спокойно, без ехидства.
– Не дождетесь, – буркнула она. – Трость пока не пригодилась. Выкинула я твой подарок.
– Ну и правильно, – кивнула я. – Я мои тряпки тоже выкинула. Сразу же. Так что мы квиты.
В ее глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. Или на опасение. Она поняла, что безответной девочки для битья больше нет. Есть женщина, которая может ударить в ответ, и ударить больно.
С тех пор наши отношения стали, как говорят дипломаты, «прохладно-вежливыми». На праздники мы теперь дарим друг другу исключительно подарочные карты. Она мне – в магазин косметики, я ей – в магазин товаров для дома или тоже косметики. Никакой самодеятельности. Никаких намеков. Сухие, скучные, безопасные сертификаты.
И знаете, это прекрасно.
Недавно, на очередном семейном сборище (мы все-таки начали общаться, худой мир лучше доброй ссоры), одна из дальних родственниц начала громко рассуждать о том, что молодежь нынче пошла не та, готовить не умеют, за домом не следят. И покосилась в мою сторону.
Я уже открыла рот, чтобы ответить, но тут меня опередила Галина Петровна.
– Ну почему же, – сказала она, отрезая кусочек торта. – Лена у нас хозяйка хорошая. С характером. С ней лучше не спорить насчет быта, она свое дело знает.
И подмигнула мне.
Я едва сдержала смех. Кажется, урок с тростью и кремом от морщин был усвоен на отлично. Иногда, чтобы построить нормальные границы, нужно один раз хорошенько их обозначить. Даже если для этого придется испортить юбилей. Зато теперь, когда она приходит в гости, она никогда не проводит пальцем по полкам. Боится, наверное, что я в ответ начну рассматривать ее морщины через лупу. А мир в семье, как известно, держится на взаимном сдерживании ядерного потенциала.
Спасибо, что дочитали эту историю до конца. Подписывайтесь на канал, ставьте лайк и делитесь в комментариях: а как бы вы поступили на моем месте с таким подарком?