В кабинете нотариуса пахло старой кожей и казённым безразличием. Мой кузен Денис, вальяжно развалившись в кресле, то и дело поглядывал на свои золотые часы, явно прикидывая, на какую вечеринку он отправится сразу после вступления в права наследования. Я же сидела на самом краю жёсткого стула, сжимая в руках промокший платок. Дедушка, Павел Аркадьевич, был для меня единственным близким человеком. Пока Денис пропадал в клубах и выпрашивал деньги на «стартапы», я последние пять лет жила в дедушкином доме, читала ему газеты и следила за его диетой.
— Итак, — нотариус поправил очки. — Завещание Павла Аркадьевича Серова. Жилой дом, загородная дача, автопарк и контрольный пакет акций строительной компании переходят Денису Игоревичу Серову.
Денис победно ухмыльнулся и бросил на меня быстрый, полный превосходства взгляд. Это было ожидаемо. Дед всегда говорил, что бизнес должен принадлежать мужчине, продолжателю фамилии.
— А Ольге Николаевне... — нотариус замялся, заглядывая в бумаги. — Переходит личный фотоальбом деда и право проживания в гостевом домике на территории поместья сроком на один месяц для сборов.
— Альбом? — Денис прыснул со смеху. — Серьёзно, Оль? Дед оценил твой уход в пачку старой бумаги. Ну, не расстраивайся, я разрешу тебе забрать свои вещи на старом дедушкином «Ниссане», который я всё равно собирался сдать в утиль.
Я молча взяла увесистый том в потрёпанной бордовой обложке. Он пах пылью и лавандой — так пах кабинет деда. Внутри были чёрно-белые снимки: дед на стройках, дед с бабушкой, мои детские фотографии. Никаких денег, никаких акций. Просто память, которую кузен считал мусором.
— Ты свободна, сестрёнка, — Денис встал, не скрывая торжества. — Завтра я пришлю дизайнера, будем переделывать дом. Твои «цветочки в горшках» и дедовские кресла отправятся на помойку. Поторопись с переездом.
Я вышла из кабинета, прижимая альбом к груди. Мне не было жаль денег. Мне было больно от того, что дед, который называл меня своей «маленькой опорой», так легко выставил меня на улицу.
Вечером в крохотной комнатке гостевого домика я открыла альбом. На последней странице была фотография деда на фоне старого заброшенного кирпичного завода. На обороте его рукой было написано: «Оля, самое ценное всегда скрыто от глаз тех, кто смотрит только на фасад. Переверни прошлое, чтобы увидеть будущее»
Я провела пальцами по снимку и почувствовала под ним странное утолщение. Сердце забилось чаще. Это был не просто альбом.
Пальцы дрожали, когда я аккуратно подцепила край плотной пожелтевшей бумаги. Под снимком кирпичного завода оказался не просто тайник, а тонкий конверт из папиросной бумаги, приклеенный намертво к переплёту. Внутри лежал крошечный стальной ключ и записка, написанная размашистым, но слабеющим почерком деда: «Оля, Денис получил фасад — красивый, но гнилой изнутри. Ты получила фундамент. Ключ от ячейки №42 в старом здании заводоуправления. Поспеши, пока «наследник» не пустил всё с молотка».
Я знала, что дедушка был мудрым, но не догадывалась, насколько. Как писатель, выстраивающий серию из 15 историй, вы понимаете, что за каждым «проигрышем» героя должен стоять скрытый козырь. Моим козырем стал этот ключ.
Утром у ворот гостевого домика взвизгнули тормоза. Денис выскочил из своего нового внедорожника, злой и взъерошенный. От вчерашнего триумфа не осталось и следа.
— Где документы на спецтехнику?! — заорал он, врываясь ко мне без стука. — В офисе шаром покати! Счета компании заморожены за долги, о которых этот старый хрыч мне не сказал! Оказывается, дед набрал кредитов под залог акций!
Я спокойно закрыла альбом.
— Денис, дедушка оставил тебе процветающий бизнес. Если ты не справляешься с аудитом за одну ночь — это твои проблемы.
— Заткнись! — он швырнул на стол стопку бумаг. — Выметайся отсюда сегодня же. Я продаю этот участок застройщикам. Мне нужны живые деньги, чтобы закрыть дыры в бюджете. И твой «Ниссан» я уже выставил на аукцион. Ключи на стол!
Я молча положила ключи от машины. Мне они больше не были нужны. В моей сумке лежал стальной ключик и надежда на то, что дед не просто так хранил верность своему старому заводу.
Через час я была на окраине города. Заброшенный завод встретил меня тишиной и запахом мокрого кирпича. Здание заводоуправления выглядело печально: выбитые стекла, облупившаяся краска. Но ячейка №42 в старом сейфовом хранилище оказалась на месте. Ключ повернулся с тихим щелчком.
Внутри не было золота. Там лежал пакет документов на право собственности на землю под заводом и... договор аренды. Оказалось, что строительная компания, которую получил Денис, лишь арендовала эту землю у частного лица — Павла Аркадьевича Серова. И теперь это лицо — я.
Более того, в папке лежал свежий проект постановления городской администрации. Территория завода попадала в зону строительства нового скоростного диаметра. Цена этой земли теперь превышала стоимость всей компании Дениса в десять раз.
Офис строительной компании «Серов и Ко» гудел, как разворошённый улей. Денис, в расстёгнутой на три пуговицы рубашке, метался перед представителями крупного девелопера. На столе лежали эскизы нового жилого комплекса, который он планировал построить на месте дедовского завода.
— Господа, это сделка века! — Денис почти кричал, брызгая слюной. — Пять гектаров земли в черте города. Мы подпишем бумаги сейчас, и вы переведёте первый транш. Моя компания готова к сносу цехов уже завтра.
— Проблема в том, Денис Игоревич, — холодный голос юриста застройщика прервал его тираду, — что ваша компания владеет только кирпичными коробками. В выписке из реестра, которую мы получили полчаса назад, владельцем земельного участка числится... Ольга Николаевна Серова. И срок договора аренды между владельцем земли и вашей фирмой истёк вчера.
В этот момент я вошла в кабинет. На мне было старое пальто, а в руках я всё так же сжимала дедушкин альбом. Денис застыл, медленно поворачивая голову в мою сторону.
— Ты... что ты наделала? — прошептал он, и его голос сорвался на хрип. — Ты украла эти бумаги?! Дед не мог... он обещал мне бизнес!
— Он и отдал тебе бизнес, Денис. Проблемный, закредитованный бизнес, который держался только на его честном имени и этой земле, — я положила на стол уведомление о расторжении договора аренды. — Дедушка знал, что ты продашь всё за неделю. Поэтому он сделал так, чтобы продать ты мог только воздух.
Денис бросился к столу, пытаясь схватить документы, но юристы девелопера уже вставали со своих мест.
— Сделки не будет, — отрезал их глава. — Мы будем вести переговоры с собственником земли. Ольга Николаевна, ждём вас завтра в нашем офисе.
Денис рухнул в кресло, которое ещё вчера считал своим троном. Его «империя» превратилась в груду неоплаченных счетов и старой техники, которой негде было стоять.
Денис не смог удержать компанию даже неделю. Без права на землю его активы обесценились. Кредиторы, почуяв слабость, набросились на него одновременно. Через месяц он лишился всего: заложенного внедорожника, элитной квартиры и даже тех самых золотых часов. Выяснилось, что он годами подделывал подписи деда на мелких документах, и теперь его ждёт не только банкротство, но и затяжное судебное разбирательство. Сейчас он живёт в общежитии и работает экспедитором в службе доставки, развозя товары тем самым людям, над которыми раньше смеялся.
Я не стала продавать землю застройщикам под очередные человейники. Вместо этого я вошла в долю проекта по созданию креативного кластера и технологического парка на базе старого завода. Это именно то, о чём мечтал дедушка в своих последних записках — чтобы завод продолжал приносить пользу городу, а не стал кладбищем из бетона. Мой доход от аренды и доли в проекте позволил мне не только выкупить дедовский дом обратно, но и основать фонд поддержки молодых инженеров.
Тот потрёпанный бордовый альбом теперь занимает почётное место в моей новой библиотеке. Я часто перелистываю его, находя новые смыслы в старых снимках. Я поняла: дед оставил мне не просто деньги. Он оставил мне урок — никогда не судить о книге по обложке и всегда проверять, насколько крепок фундамент под ногами тех, кто слишком громко кричит о своём успехе.
Дед оказался гроссмейстером в мире семейных интриг. Он дал Денису то, что тот хотел — блестящую обертку, и отдал Ольге то, что она заслужила — суть. Как вы считаете: жестоко ли поступил старик, фактически подставив внука под банкротство, или это была единственная возможность преподать ему урок труда? И что бы вы сделали на месте Ольги — продали бы землю за огромные деньги или продолжили дело деда? Жду ваших мнений!
