– А где сервисная книжка? Ты же сказал, что положил её в бардачок, когда забирал машину с ТО, – голос Елены звучал спокойно, но внутри уже начинала нарастать какая-то непонятная тревога. Она перебирала бумаги в перчаточном ящике их общего, как она думала, новенького кроссовера.
Андрей, стоявший у открытого капота и заливавший омывайку, на секунду замер. Бутылка в его руках дрогнула, и синяя жидкость плеснула мимо горловины.
– Лена, да зачем тебе сейчас сервисная? Мы же просто на дачу едем, – отозвался он, не оборачиваясь. Голос мужа прозвучал глухо, с нотками раздражения, которое обычно появлялось у него, когда он пытался что-то скрыть.
Елена нахмурилась. Она любила порядок во всем. Двадцать лет брака научили её замечать мелочи: бегающий взгляд, лишнюю суету, неестественные интонации. Она продолжила перекладывать страховку, инструкции, чеки с заправок, и вдруг её пальцы наткнулись на свежий, плотный лист пластика. Свидетельство о регистрации транспортного средства.
Она поднесла документ к глазам, ожидая увидеть там имя мужа – Смирнов Андрей Викторович. Но буквы плясали перед глазами, складываясь в совершенно другую картину. В графе «Собственник» черным по розоватому значилось: «Смирнова Тамара Петровна».
Елена моргнула. Еще раз. Может, ошибка? Может, в ГИБДД что-то напутали? Но адрес регистрации собственника был ей до боли знаком: улица Ленина, дом пять, квартира сорок два. Адрес свекрови.
– Андрей, – тихо позвала она.
Муж с грохотом захлопнул капот, вытер руки тряпкой и, наконец, подошел к пассажирской двери. Он увидел розовый пластик в руках жены, и его лицо моментально приобрело выражение обиженного ребенка, которого поймали с поличным у банки с вареньем.
– Что это? – спросила Елена, чувствуя, как холод пробирается под легкую куртку. – Почему наша машина, на которую мы копили два года и еще кредит брали, записана на твою маму?
Андрей тяжело вздохнул, обошел машину и сел за руль. Он долго молчал, барабаня пальцами по оплетке руля, пока Елена сверлила его взглядом.
– Лен, ну не начинай, а? – наконец выдавил он. – Это чисто формальность. Юридический нюанс.
– Какой еще нюанс? – Елена чувствовала, как спокойствие покидает её, уступая место холодной ярости. – Мы выплатили кредит три месяца назад. Ты сказал, что поедешь переоформлять страховку. А ты, получается, переоформил машину? Договором дарения? Или купли-продажи?
– Да какая разница! – вспылил Андрей. – Мама – пенсионерка, у неё льготы по налогу. Ты видела, сколько сейчас налог на двести лошадей? Зачем нам переплачивать государству, если можно сэкономить в семейный бюджет?
– В чей семейный бюджет, Андрей? – перебила его Елена. – В бюджет Тамары Петровны? Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Ты вывел наше совместно нажитое имущество из-под моего контроля. Без моего согласия. Тайком.
– Ой, вот только не надо этих твоих бухгалтерских штучек! – отмахнулся он, заводя двигатель. – «Вывел», «активы»... Ты как на работе своей, честное слово. Это моя мама! Ты что, думаешь, она у нас машину угонит? Или продаст? Это просто для подстраховки. Времена сейчас неспокойные, мало ли что. У мамы имущества нет, с неё и взять нечего, если вдруг суды какие или долги. Это защита активов, если хочешь знать.
Елена отвернулась к окну. Пейзаж за стеклом поплыл. Она вспомнила, как отказывала себе в отпуске, как брала подработки, чтобы быстрее закрыть этот чертов автокредит. Андрей тогда говорил: «Потерпи, зайка, зато потом будем на классной тачке ездить». Ездить, значит. Пассажирами у Тамары Петровны.
Всю дорогу до дачи они молчали. Елена думала. Она была главным бухгалтером в крупной строительной фирме и привыкла оперировать фактами, а не эмоциями. Факт первый: муж совершил юридически значимое действие за её спиной. Факт второй: он не доверяет ей, но безгранично доверяет своей матери. Факт третий: теперь, в случае развода, эта машина не подлежит разделу, так как формально принадлежит третьему лицу.
Андрей, видимо, считал, что гроза миновала. Вечером, разжигая мангал, он уже весело насвистывал и даже пытался приобнять жену, когда она вышла на веранду с миской салата.
– Ленусь, ну не дуйся. Машина же вот она, стоит. Ключи у меня. Какая разница, чья фамилия в бумажке? Мы одна семья.
– Семья, – эхом повторила Елена. – Скажи, а мама в курсе, что она теперь автовладелец?
– Конечно. Ей же подписывать договор пришлось, – Андрей замялся. – Она, кстати, сказала, что это очень мудрое решение. Мол, жена сегодня есть, а завтра... ну, ты понимаешь, это она так, образно. В общем, она рада, что смогла помочь.
«Жена сегодня есть, а завтра...» – эта фраза эхом отдавалась в голове Елены следующие несколько недель.
Жизнь потекла своим чередом, но атмосфера в доме неуловимо изменилась. Андрей вел себя как обычно, уверенный, что его маленькая хитрость сошла ему с рук. А вот Тамара Петровна, получив документы на машину, словно обрела второе дыхание.
Сначала начались звонки.
– Андрюша, – громко вещала свекровь по громкой связи, пока они ужинали, – мне на следующей неделе надо в поликлинику, в областную. Там на автобусе трястись неудобно. Завезешь меня?
– Мам, я работаю, – пытался отнекиваться Андрей.
– Ну как же? – искренне удивлялась Тамара Петровна. – Машина-то простаивает. Лена твоя все равно на метро на работу ездит, я знаю. А собственность должна работать. Если не можешь, дай мне ключи, я соседа попрошу, дядя Вася меня отвезет. Он шофер со стажем.
Елена замерла с вилкой в руке. Отдать их машину, их «ласточку», какому-то дяде Васе, у которого руки трясутся после вчерашнего?
– Мама, никто на нашей машине, кроме меня, ездить не будет, – твердо сказал Андрей, но Елена видела, как он сжимается под напором матери.
– На *моей* машине, сынок, – ласково, но с нажимом поправила Тамара Петровна. – Я ведь налоги буду платить, мне квитанция придет. Так что имею полное право распоряжаться.
В итоге Андрей отпросился с работы и повез маму. Потом была поездка за рассадой. Потом на кладбище. Машина, которая покупалась для семейных путешествий, превратилась в личное такси Тамары Петровны.
Но последней каплей стала ситуация с КАСКО. Страховка заканчивалась, и Елена по привычке начала искать выгодные варианты продления. Она сидела за ноутбуком, когда Андрей вошел в комнату, жуя яблоко.
– Лен, тут такое дело, – начал он, не глядя ей в глаза. – Мама сказала, что КАСКО она сама оформит. У неё там знакомый агент есть, сделают скидку.
– Андрей, КАСКО стоит под сто тысяч. У твоей мамы пенсия пятнадцать. Откуда у неё деньги?
– Ну... я ей перевел.
Елена медленно закрыла крышку ноутбука.
– Ты перевел сто тысяч рублей из нашего общего бюджета своей маме, чтобы она застраховала машину, которая и так уже на ней? А если наступит страховой случай, кто получит выплату? Мама?
– Ну конечно, она же собственник. Но она же нам отдаст! Лен, ты почему такая меркантильная стала? Прямо противно слушать. Это же мама!
В ту ночь Елена не спала. Она лежала и смотрела в потолок, слушая мирное посапывание мужа. Он спал спокойно. Он обезопасил себя. Он подстраховался. «Жена сегодня есть, а завтра...»
Елена встала, прошла на кухню и налила себе воды. В голове сложился пазл. Их квартира – просторная «трешка» в хорошем районе – досталась Елене от бабушки еще до брака. Но за годы совместной жизни они сделали там дорогой ремонт, поменяли всё, от проводки до паркета. Андрей вложил туда немало сил и средств, это было правдой. И он всегда любил повторять: «Это наше гнездышко».
Елена знала, что по закону квартира принадлежит ей. Но она также знала, что по закону супруг является наследником первой очереди. Случись с ней что – и Андрей получит всё. А учитывая его внезапную тягу к «защите активов» через маму, сценарий вырисовывался вполне определенный. Если её не станет, квартира перейдет Андрею, а от него, мягкотелого, очень быстро перекочует к предприимчивой Тамаре Петровне. И тогда дочь Елены от первого брака, девятнадцатилетняя Настя, которая сейчас училась в другом городе, останется ни с чем. Или будет вынуждена вести бесконечные войны за доли с чужими людьми.
– Хорошо, Андрей, – прошептала Елена в темноту кухни. – Хочешь юридических нюансов? Будут тебе нюансы.
На следующий день Елена взяла отгул. Она не поехала в офис, а отправилась в нотариальную контору на другом конце города, где работала её старая университетская подруга.
Визит занял не более часа. Процедура была стандартной, но требовала четкости формулировок. Елена не собиралась умирать, но она собиралась жить с открытыми глазами. Она пересмотрела все свои распоряжения касательно имущества.
Вечером Елена приготовила ужин. Запекла курицу с картошкой, нарезала овощи. Она даже открыла бутылку вина. Андрей пришел с работы уставший, но довольный – мама больше не звонила, машина стояла под окнами.
– О, праздник какой-то? – удивился он, умываясь. – Повод есть?
– Есть, – улыбнулась Елена, расставляя тарелки. – Садись. Нам нужно поговорить о будущем.
Андрей напрягся, но, увидев спокойное лицо жены, расслабился. Он наложил себе полную тарелку и с аппетитом принялся за еду.
– Вкусно, – похвалил он. – Так что за повод?
– Я сегодня была у нотариуса, – буднично сообщила Елена, делая глоток вина.
Вилка в руке Андрея замерла.
– У нотариуса? Зачем? Что-то случилось?
– Нет, ничего страшного. Просто, знаешь, твои слова про то, что времена неспокойные и нужно всё обезопасить, заставили меня задуматься. Ты был прав. Абсолютно прав. Мы должны думать о защите семейных активов.
Андрей приободрился.
– Ну вот! Я же говорил! А ты ругалась. И что ты сделала? Доверенность какую-то?
– Не совсем, – Елена достала из сумочки плотный конверт. – Я решила привести в порядок дела с недвижимостью. Помнишь, мы обсуждали, что хорошо бы вложить деньги в ремонт дачи твоей мамы? Чтобы там можно было зимой жить?
– Конечно! Мама очень ждет. Я думал, с премии начнем.
– Так вот, Андрюша. Я сегодня составила и заверила завещание.
Андрей поперхнулся.
– Лен, ты чего? Рано же еще... Нам по сорок пять, жить да жить.
– Люди смертны, Андрей, и иногда внезапно смертны, как классик говорил. Но дело не в этом. Это вопрос порядка. Так вот, я завещала квартиру, все свои банковские счета, драгоценности и любые другие активы, которые будут принадлежать мне на момент... ну, ты понял, своей дочери Анастасии.
В кухне повисла звенящая тишина. Слышно было только, как гудит холодильник и как тикают часы в коридоре.
– В смысле – Насте? – голос Андрея сел. – А... а я?
– А ты – мой любимый муж, – ласково сказала Елена. – Но ты же мужчина, ты сильный, ты заработаешь. К тому же, у тебя есть мама, у мамы есть квартира и теперь вот, замечательная машина. Ты защищен. А Настя – девочка, ей нужен старт.
– Подожди, – Андрей отложил вилку, аппетит пропал начисто. – Но мы же... Я же вкладывался в эту квартиру! Мы ремонт делали! Я плитку в ванной сам клал! Это же наше общее!
– Юридически, дорогой, это моё добрачное имущество, – жестко отрезала Елена, и в её голосе зазвенела сталь. – А ремонт... Ну, это текущие расходы. Ты же жил здесь двадцать лет? Пользовался всем? Это была, скажем так, плата за аренду.
– Плата за аренду?! – Андрей вскочил, лицо его пошло красными пятнами. – Ты сейчас серьезно? Я тебе муж или квартирант?
– А я тебе жена или так, пассажир в маминой машине? – тихо, но весомо спросила Елена.
Андрей застыл, открыв рот. Аргумент ударил точно в цель. Он медленно опустился на стул.
– Это месть? Из-за машины?
– Это не месть, Андрей. Это зеркальная мера. Защита активов, как ты выразился. Ты посчитал, что я могу претендовать на твою машину, и переписал её на маму. Ты лишил меня права голоса в вопросе нашей общей собственности. Я сделала выводы. Я поняла, что в нашей семье каждый сам за себя. И я приняла меры, чтобы защитить интересы своего ребенка.
– Но это же нечестно! – воскликнул он. – Машина стоит два с половиной миллиона. А квартира – пятнадцать! Это несопоставимо!
– Доверие не имеет цены, Андрей. Оно или есть, или его нет. Ты его оценил в стоимость налоговой льготы для пенсионеров.
– Я могу оспорить завещание! Я нетрудоспособным стану к старости, мне обязательная доля положена будет! – он начал хвататься за соломинки, показывая, что уже продумывал этот вариант.
Елена усмехнулась.
– Можешь. Судись. С моей дочерью. Лет через тридцать, дай бог нам здоровья. Но есть еще один нюанс. Сегодня я не только завещание написала. Я оформила дарственную на дачный участок на Настю. Тот самый, который я купила пять лет назад на свою премию. Помнишь? Мы там баню хотели ставить.
Андрей схватился за голову. Дача была его любимым проектом, он мечтал построить там мастерскую.
– Лен, отмени это. Пожалуйста. Давай вернем всё как было.
– Как было уже не будет, – покачала головой Елена. – Ты первый начал эту игру в «своё-чужое». Я просто играю по твоим правилам, и, как видишь, играю лучше.
– Я перепишу машину обратно! Завтра же! Скажу маме, что... что продаем. Или что так нужно для работы.
– Переписывай, – равнодушно пожала плечами Елена. – Или не переписывай. Мне теперь всё равно. Я поняла главное: полагаться я могу только на себя. А машина... езди на ней, вози маму. Только бензин и ремонт теперь – из твоего личного бюджета. И на КАСКО у мамы проси. У нас теперь раздельный бюджет, милый. Скидываемся на еду и коммуналку, остальное – каждый сам.
Андрей сидел, ссутулившись, глядя в остывшую тарелку. Он понимал, что проиграл. Проиграл крупно, глупо и необратимо. Желание сэкономить пару тысяч на налогах и потешить самолюбие матери стоило ему уверенности в завтрашнем дне и, что страшнее, уважения женщины, которая была рядом полжизни.
Тамара Петровна позвонила через час, когда Елена уже ушла в спальню читать книгу.
– Андрюша, ты представляешь, соседка сказала, что зимнюю резину надо хранить на специальном складе, это платно! – защебетала трубка. – Ты дай мне денег, я оплачу, а ты колеса отвези.
Андрей посмотрел на закрытую дверь спальни, потом на ключи от машины, лежащие на тумбочке. Они больше не казались символом свободы. Они напоминали кандалы.
– Мам, – устало сказал он. – У меня нет денег. И времени нет. Машина твоя? Вот ты и решай вопросы с резиной. И налог, кстати, придет на твой адрес, не забудь оплатить.
– Что? – задохнулась от возмущения Тамара Петровна. – Ты как с матерью разговариваешь? Это же Ленка тебя научила?
– Нет, мам. Это жизнь научила. И твоя «мудрость».
Он нажал отбой и пошел стелить себе на диване в гостиной. В спальню идти не хотелось – там было слишком холодно, и этот холод шел не от открытого окна.
В следующие месяцы их жизнь превратилась в вежливое соседство. Андрей переоформил машину обратно на себя – это стоило ему грандиозного скандала с матерью, которая обвинила его в неблагодарности и симулировала сердечный приступ. Но Елена не спешила отменять свои решения. Завещание осталось в силе, дарственная на дачу прошла регистрацию.
Андрей пытался наладить отношения, дарил цветы, стал подчеркнуто внимательным. Но та легкость и безоговорочное доверие, которые были фундаментом их брака, исчезли. Елена больше не советовалась с ним о крупных покупках. Она просто ставила его перед фактом.
Однажды вечером, просматривая выписку по своему теперь уже личному счету, Елена поймала на себе взгляд мужа.
– Лен, – тихо спросил он. – А мы когда-нибудь станем снова нормальной семьей? Без этих договоров, раздельных счетов и завещаний?
Елена сняла очки и посмотрела на него. В её глазах не было злости, только усталость и мудрость человека, который усвоил жесткий урок.
– Мы и есть нормальная семья, Андрей. Современная, прагматичная семья. Где каждый защищен и никто не строит иллюзий. Так честнее. И, как показала практика, гораздо надежнее.
Она вернулась к цифрам на экране. Андрей вздохнул и включил телевизор. По экрану шли новости, но он их не видел. Он думал о том, что доверие похоже на лист белой бумаги: как ни старайся его разгладить после того, как смял, складки всё равно останутся навсегда.
Зато машина теперь была официально его. Вот только радости это почему-то совсем не приносило.
Спасибо, что дочитали рассказ до конца! Если история затронула вас, пожалуйста, поставьте лайк и подпишитесь на канал – впереди еще много жизненных историй.