Я увидела её, когда выходила из машины у ресторана.
Белое платье. Кружево. Лёгкий шлейф.
На секунду я подумала — показалось. Солнце слепит, нервы, волнение. Не может же кто-то прийти на чужую свадьбу в белом.
Не показалось.
Она стояла рядом с Костей — братом Ильи. Платиновый блонд, длинные ноги, улыбка на миллион. И платье — белое, как у меня. Только короче. И с декольте глубже.
– Это кто? – спросила я у Ильи.
Он проследил за моим взглядом. Нахмурился.
– Не знаю. Костя кого-то привёл.
– В белом?
– Я... я не...
Он растерялся. Мой жених — программист, умница, спокойный как удав — растерялся.
– Поговори с ним.
– Арина, сейчас церемония начнётся...
– Поговори. Сейчас.
Он пошёл к брату. Я осталась у машины. В своём платье — том самом, которое выбирала четырнадцать месяцев. Которое шила на заказ. Сто восемьдесят тысяч рублей, три примерки, слёзы на последней — от счастья.
Смотрела, как Илья говорит с Костей. Как Костя пожимает плечами. Как девушка в белом улыбается — невинно, широко.
Илья вернулся.
– Он говорит — случайно совпало. Она не знала, что нельзя в белом.
– Не знала?
– Это его подруга. Милена. Они знакомы неделю.
Неделю. Он знает её неделю — и привёл на нашу свадьбу. В белом платье.
– И что теперь?
Илья развёл руками.
– Не знаю. Не выгонять же её.
Не выгонять.
Я стояла в своём платье за сто восемьдесят тысяч. После четырнадцати месяцев подготовки. Восемьдесят гостей ждали внутри. Миллион двести — бюджет свадьбы, копили три года.
И его брат привёл девушку в белом. Которую знает неделю.
– Ладно, – сказала я. – Пойдём.
Мы пошли.
Про Костю я знала давно.
Младший брат Ильи. Двадцать шесть лет. Работает где-то в рекламе, меняет работы раз в полгода. Меняет девушек — раз в месяц.
И всегда — в центре внимания.
На дне рождения Ильи — три года назад — Костя напился и толкнул речь про «мой брат наконец нашёл женщину, которая его терпит». Все смеялись. Я — нет.
На помолвке — год назад — Костя «случайно» разбил бутылку шампанского. Которую мы специально заказывали из Франции. Триста евро.
– Ой, простите, руки кривые!
Смеялся громче всех.
На моём дне рождения — полгода назад — Костя пришёл с очередной девушкой. Та весь вечер рассказывала, какой Костя «невероятный». А когда я резала торт — встала рядом и влезла в кадр.
– Ой, случайно!
Случайно. Всегда случайно.
Четыре раза за четыре года. И каждый раз — «случайно».
Илья говорил:
– Это Костя. Он такой. Не специально.
Свекровь говорила:
– Костенька — младшенький. Он не думает.
Я молчала.
А теперь — белое платье. На моей свадьбе. «Случайно совпало».
Церемония началась в два часа.
Зал украшен — цветы, ленты, свечи. Я выбирала каждую деталь. Четырнадцать месяцев.
Гости встали, когда я вошла. Музыка — Пахельбель, «Канон». Папа вёл меня к алтарю.
Я смотрела на Илью. Он улыбался. Глаза блестели.
И я почти забыла про Милену.
Почти.
Пока не увидела — боковым зрением — белое пятно в третьем ряду.
Она сидела рядом с Костей. Улыбалась. Кто-то из гостей наклонился к ней — что-то спросил. Она засмеялась.
Шёпот за спиной. Я слышала:
– Это кто в белом?
– Подруга брата жениха.
– На свадьбе? В белом?
– Вроде случайно...
Случайно.
Я дошла до алтаря. Взяла Илью за руку. Посмотрела ему в глаза.
Церемония. Клятвы. Кольца.
– Объявляю вас мужем и женой.
Поцелуй. Аплодисменты.
Мы развернулись к гостям. Я улыбалась. Держала Илью за руку.
И видела — как минимум десять человек смотрят не на нас.
На неё. На Милену. На белое платье.
Фотограф снимал. Я знала — половина кадров будет с ней. В белом. На заднем плане. Или на переднем — она умела оказываться в кадре.
После церемонии — фуршет. Гости подходили поздравлять.
Тётя Люда — сестра мамы — обняла меня.
– Красавица! А кто эта девушка в белом? Я думала — две невесты!
Она засмеялась. Я — нет.
Дядя Миша — друг папы — пожал Илье руку.
– Поздравляю! А это что за модель с твоим братом? Платье — как у Арины!
Он не шутил. Он правда не понял — кто невеста.
Я стояла и улыбалась. Сто восемьдесят тысяч. Четырнадцать месяцев. И половина гостей путает меня с девушкой, которую Костя знает неделю.
Илья подошёл.
– Ты как?
– Нормально.
– Арина...
– Я сказала — нормально.
Он не поверил. Но не стал спорить.
Я нашла свекровь.
– Валентина Петровна. Вы видели платье Милены?
– Да, красивое. – Она улыбнулась. – Костя умеет выбирать.
– Оно белое.
– Ну... скорее айвори. Или шампань.
– Оно белое. На моей свадьбе. Гости путают — кто невеста.
Свекровь нахмурилась.
– Арина, ну что ты. Костенька не думал. Он привёл девочку — она надела красивое платье. Никто не хотел тебя обидеть.
– Никто не хотел. Но обидели.
– Ну что теперь делать? Не выгонять же её?
Не выгонять. Опять.
– Можете попросить Костю — пусть она переоденется?
– Во что? У неё нет другой одежды.
– Тогда пусть уедет и вернётся.
Свекровь посмотрела на меня. Как на капризного ребёнка.
– Арина. Это свадьба. Праздник. Не устраивай скандал из-за платья.
Из-за платья. Моего дня. Моей свадьбы. Из-за платья.
Я развернулась и ушла.
В туалете — пусто. Я закрылась в кабинке. Руки тряслись.
Четырнадцать месяцев. Миллион двести. Сто восемьдесят тысяч — платье. И всё это — испорчено девушкой, которую Костя знает неделю.
Случайно.
Как всегда — случайно.
Банкет начался в четыре.
Столы, еда, музыка. Тосты. Танцы.
Я сидела рядом с Ильёй. Улыбалась. Чокалась. Благодарила за поздравления.
И наблюдала.
Милена сидела за столом Кости — в углу зала. Но её было видно отовсюду. Белое платье — как маяк.
Она вставала. Ходила по залу. Фотографировалась с гостями. Позировала.
Фотограф снимал. Я видела — он метался между нами. Не знал, кого снимать.
Один раз — я точно видела — Милена встала так, чтобы попасть в кадр во время нашего первого танца.
– Ой, простите! Не заметила!
Не заметила. Профессиональная модель — не заметила камеру.
После первого танца ко мне подошла Лена — моя подружка невесты.
– Арина. Ты в порядке?
– Да.
– Ты бледная.
– Я в порядке.
– Эта девица в белом... все обсуждают.
– Знаю.
– Что ты будешь делать?
Я посмотрела на неё.
– Не знаю.
– Может... поговорить с ней?
– И что сказать? «Переоденься»? У неё нет другой одежды.
– Тогда... игнорировать?
Игнорировать. Я пыталась. Три часа. Не получалось.
– Лена. Сколько фотографий с ней будет в альбоме?
– Много.
– Вот и я об этом.
Она сжала мою руку.
– Что-нибудь придумаем.
Придумаем. Как?
Я вернулась к столу. Илья наклонился.
– Ты долго была.
– С Леной говорила.
– О чём?
– О платье.
Он вздохнул.
– Арина. Я понимаю, что это неприятно. Но давай не будем портить себе праздник.
– Портить? Он уже испорчен.
– Ну перестань...
– Илья. Половина гостей не понимает — кто невеста. Фотограф снимает её больше, чем меня. Твой брат — в пятый раз за четыре года — «случайно» что-то портит. И ты говоришь — не порть праздник?
Он замолчал.
– Я не знаю, что делать, – сказал он наконец.
– Я тоже.
Мы сидели молча. Музыка играла. Гости танцевали.
В центре зала — Милена. Кружилась в белом платье. Смеялась.
Фотограф снимал.
В семь вечера — перерыв перед тортом.
Я вышла на террасу. Одна. Подышать.
Смотрела на закат. Думала.
Четыре года — я терпела. Костя «случайно» разбил шампанское. «Случайно» испортил фото. «Случайно» перетянул внимание.
Илья говорил — он не специально. Свекровь говорила — он младшенький.
А я — молчала.
И вот — пятый раз. Самый главный день. И он — опять.
Дверь открылась. Вышла Лена.
– Арина. Ты тут?
– Да.
– Иди в зал. Срочно.
– Что случилось?
– Милена.
Я пошла за ней.
В зале — тишина. Все смотрели в центр.
Там стояла Милена. Поправляла платье. Позировала.
И рядом — Костя. Фотографировал на телефон.
Как будто это — их свадьба.
Я замерла в дверях.
Восемьдесят человек. Мои гости. Мой праздник.
И они — в центре. Она — в белом. Он — снимает.
Кто-то засмеялся. Кто-то захлопал.
Костя поднял руку.
– Всем привет! Хотел представить — это Милена! Моя девушка!
Аплодисменты. Свист.
– Мы познакомились неделю назад — но я уже понял, что это судьба!
Ещё аплодисменты.
– Так что... может, следующая свадьба — наша!
Смех. Крики «Горько!».
Он наклонился и поцеловал Милену. Посреди зала. На моей свадьбе.
Фотограф снимал.
Я стояла в дверях. Смотрела.
Четырнадцать месяцев. Миллион двести. Сто восемьдесят тысяч — платье.
И вот это.
Рядом со мной — стол с напитками. Вино, шампанское, вода.
Бутылка красного. Открытая.
Я посмотрела на неё. Потом — на Милену в белом.
И взяла бокал.
Подошла к ним. Медленно. Спокойно.
– Милена, – сказала я. – Красивое платье.
Она повернулась. Улыбнулась.
– Спасибо! Долго выбирала.
– Белое.
– Ну да. Мой любимый цвет.
– На чужой свадьбе.
Улыбка дрогнула.
– Ну... случайно совпало.
Случайно.
Я подняла бокал.
– За случайности.
И споткнулась.
Вино — красное, терпкое — хлынуло на белое платье. На кружево. На декольте. На юбку.
Милена взвизгнула.
– Ты что делаешь?!
– Ой, – сказала я. – Случайно совпало. Как твоё платье на моей свадьбе.
Тишина.
Восемьдесят человек смотрели на нас.
Милена стояла — красное пятно расползалось по белому. Рот открыт. Глаза — огромные.
– Ты... ты специально!
– Случайно. Как ты — случайно надела белое. Как Костя — случайно тебя привёл. Как вы оба — случайно устроили фотосессию посреди моего праздника.
Я повернулась к фотографу.
– Сними это. Для истории.
Он поднял камеру. Щёлкнул.
Милена смотрела на своё платье. На пятно. На меня.
– Костя! – закричала она. – Скажи что-нибудь!
Костя стоял рядом. Бледный.
– Арина... ты...
– Я — невеста. Это — моя свадьба. И я не хочу, чтобы кто-то в белом платье отвлекал внимание от меня. Это понятно?
Он открыл рот. Закрыл.
Свекровь подбежала.
– Арина! Что ты наделала?!
– Случайность. Как все случайности вашего младшенького.
– Это... это хамство!
– Хамство — прийти на чужую свадьбу в белом. А я просто споткнулась.
Милена уже плакала. Размазывала тушь.
– Это платье стоило тридцать тысяч!
– Моё — сто восемьдесят. И четырнадцать месяцев выбора. И один день, когда я должна быть единственной в белом.
Она всхлипнула и убежала. Костя — за ней.
Я осталась в центре зала. С пустым бокалом.
Восемьдесят человек смотрели на меня.
Тишина.
Потом — голос из угла. Дядя Миша.
– Ну наконец-то! Теперь понятно, кто невеста!
Смех. Сначала — один. Потом — больше.
Аплодисменты.
Илья подошёл ко мне. Взял за руку.
– Ты... ты серьёзно?
– Абсолютно.
Он смотрел на меня. Долго.
Потом — улыбнулся.
– Моя жена — не промах.
И поцеловал меня.
Аплодисменты стали громче.
Свадьба продолжилась.
Без Милены.
Она уехала через десять минут. Костя вызвал такси. Сам остался — но сидел в углу, ни с кем не разговаривал.
Торт разрезали в восемь. Бросали букет. Танцевали до полуночи.
Фотограф снимал — теперь только нас.
После полуночи — гости разъезжались. Обнимали, поздравляли.
Тётя Люда шепнула мне на ухо:
– Молодец. Я бы тоже так сделала.
Дядя Миша пожал руку.
– Характер! Уважаю!
Мама — поцеловала в щёку.
– Не уверена, что одобряю. Но понимаю.
Папа — ничего не сказал. Только подмигнул.
Лена обняла.
– Это было жёстко. Но честно.
Костя ушёл не прощаясь.
Свекровь — подошла перед уходом.
– Арина. Мы поговорим об этом позже.
– Конечно, Валентина Петровна.
Она ушла.
Мы с Ильёй остались одни. В пустом зале. Среди цветов и погасших свечей.
– Ты не жалеешь? – спросил он.
– Нет.
– Костя обиделся.
– Знаю.
– Мама тоже.
– Знаю.
Он помолчал.
– А я — нет.
Я посмотрела на него.
– Правда?
– Правда. Я бы так не смог. Но я рад, что ты смогла.
Он обнял меня.
– Поехали в отель, жена.
– Поехали, муж.
Прошёл месяц. Медовый месяц закончился.
Мы вернулись — загорелые, счастливые. Мальдивы были прекрасны.
А здесь — последствия.
Костя не разговаривает. Ни со мной, ни с Ильёй. На звонки не отвечает. На сообщения — тоже.
Милена исчезла. Костя расстался с ней через три дня после свадьбы. Говорят, она устроила ему скандал — обвинила, что он её подставил.
Интересно.
Свекровь — холодна. При встречах — кивает, но не улыбается. Однажды сказала:
– Ты испортила отношения между братьями.
– Я? Не Костя — который привёл девушку в белом?
– Он не думал.
– Ему двадцать шесть. Пора бы начать.
Она поджала губы и ушла.
Фотографии — готовы. Фотограф прислал альбом.
Сто двадцать фотографий. Красивые, светлые, счастливые.
И три — с красным пятном на белом платье.
Фотограф написал: «Оставить или удалить?»
Я ответила: «Оставить. Для истории».
Эти фото разошлись по нашему кругу. Друзья пересылали друг другу. Комментировали.
«Гениально!»
«Жёстко, но справедливо!»
«Я бы тоже так сделала!»
И другие:
«Это мелочно».
«Можно было просто игнорировать».
«Испортила собственную свадьбу».
Моя свадьба. Интересно, как я её испортила — тем, что защитила?
Илья сказал вчера:
– Костя написал маме. Говорит — не придёт на семейные праздники, пока ты не извинишься.
– Я не извинюсь.
– Знаю.
– Ты злишься?
– Нет. Я просто... не знаю, как это исправить.
– А надо исправлять?
Он задумался.
– Наверное, нет. Он сам начал. Ты — закончила.
Закончила. Может быть.
Или — только начала.
Половина знакомых говорит — правильно сделала. «Это была твоя свадьба». «Она нарвалась». «Гениальный ответ».
Вторая половина — перегнула. «Испортила праздник». «Унизила девушку». «Можно было игнорировать».
Игнорировать. Как четыре года до этого. Как всегда.
А потом — ещё четыре года. И ещё. И каждый раз — «случайно».
Нет. Хватит.
Белое платье на чужой свадьбе — это не случайность. Это выбор. Её выбор. И его — привести её.
Я тоже сделала выбор. С бокалом красного вина.
Испортила собственную свадьбу?
Или — спасла её от тех, кто хотел испортить?
Белое платье гостьи — это была бы главная история. «Помнишь свадьбу Арины? Там девушка в белом была!»
Теперь — другая история. «Помнишь, как Арина вылила вино?»
Какая история лучше?
Я знаю свой ответ.
Испортила собственную свадьбу? Или белое платье гостьи испортило бы её без моего вмешательства?