Света появилась в нашем отделе в сентябре.
Новенькая. Аналитик, как и я. Сорок лет, опыт из другой компании. Улыбка широкая, голос мягкий.
– Привет! Я Света. Будем работать вместе!
Она села за соседний стол. Через неделю мы уже вместе ходили на обед.
Мне казалось — повезло. Наконец нормальная коллега. Не злобная, не конкурентка. Просто — человек, с которым можно поговорить.
В октябре она спросила:
– Камилла, а ты сколько получаешь? Если не секрет.
Мы сидели в столовой. Обед, салат, чай. Обычный разговор.
– Ну... девяносто пять.
– Ого! – Она подняла брови. – Солидно.
– А ты?
– Шестьдесят восемь, – она вздохнула. – Но я же новенькая. Со временем поднимут.
Она наклонилась ближе. Понизила голос.
– Только это между нами, ладно? Не хочу, чтобы все знали.
– Конечно.
Я не придала значения. Нормальный разговор. Коллеги обсуждают зарплаты — что такого?
Через неделю я узнала — что такого.
Марина из бухгалтерии подошла ко мне у кофемашины.
– Камилла, это правда?
– Что правда?
– Ну... что ты девяносто пять получаешь?
Я замерла с чашкой в руке.
– Откуда ты знаешь?
– Все знают. Света рассказала.
Все знают. Света рассказала.
Марина смотрела на меня странно. С каким-то... прищуром.
– А ещё она говорила... ну, неважно.
– Что говорила?
– Да глупости. Что ты, типа, с начальством хорошо общаешься. Ну, в смысле... – она замялась. – Неважно. Забей.
Она ушла.
Я стояла с кофе. Руки тряслись.
«С начальством хорошо общаешься». В смысле. Понятно, в каком смысле.
Вечером рассказала Артёму.
– Она спросила про зарплату. «Между нами». А потом рассказала всем.
– Зачем ты вообще ей сказала?
– Мы общались... Я думала — нормально.
– Нормально — это когда человек держит язык за зубами. А это — сплетница.
– Может, случайно? Может, она не хотела?
Артём посмотрел на меня.
– Камилла. «Между нами» — это значит молчать. Если она рассказала — значит, специально.
Я не хотела верить. Может, Марина ошиблась. Может, кто-то другой.
На следующий день пошла к Свете.
– Свет, можно тебя на минуту?
– Конечно!
Мы вышли в коридор.
– Марина сказала, что весь офис знает мою зарплату.
– Да ты что?! – Света округлила глаза. – Кто разболтал?
– Я никому не рассказывала. Кроме тебя.
Пауза.
– Камилла, ты что, думаешь — это я?!
– Я не думаю. Я спрашиваю.
– Обалдеть! – Она покачала головой. – Я тебе как подруге рассказала про свою зарплату! А ты меня обвиняешь?!
– Я не обвиняю...
– Обвиняешь! Вот это доверие! Спасибо, подруга!
Она ушла. Обиженная. Оскорблённая.
Я стояла в коридоре и думала: может, правда не она? Может, я ошибаюсь?
Но кто тогда?
Я рассказала только ей. Только Свете. «Между нами».
А теперь — весь офис знает. С комментариями.
В ноябре она снова спросила.
– Камилла, а вы с Артёмом ипотеку взяли?
Мы сидели в переговорке. Перерыв между совещаниями.
– Да, два года назад.
– Большая?
Я помедлила. После истории с зарплатой — не хотелось.
– Ну... нормальная.
– Сколько платите в месяц?
– Свет, это личное.
– Ой, ну ладно тебе! Я же просто спрашиваю. Мы с мужем тоже думаем брать. Хочу понять — потянем или нет.
Голос мягкий. Улыбка тёплая. «Между нами».
Я вздохнула.
– Сорок пять тысяч.
– Ого! Это же половина зарплаты!
– Ну, не половина. Но много, да.
– И как справляетесь?
– Нормально. Артём хорошо зарабатывает.
Она кивнула. Понимающе.
– Молодцы. Я бы не потянула.
Разговор закончился. Ничего особенного.
Через неделю — снова.
Костя из айти-отдела подошёл ко мне.
– Камилла, правда что у вас ипотека сорок пять тысяч?
Я похолодела.
– Откуда ты...
– Да все говорят. И что вы еле тянете. Что у вас с мужем из-за денег проблемы.
– Какие проблемы?! У нас всё нормально!
– Ну, Света говорила...
Света говорила.
Опять.
«Между нами».
Я пошла к ней. На этот раз — без вопросов.
– Ты рассказала про ипотеку.
Она подняла глаза от монитора.
– Что?
– Всему офису. Про сорок пять тысяч. И что у нас с мужем проблемы. Которых нет.
Света откинулась на спинку кресла.
– Камилла, я не понимаю, о чём ты.
– Понимаешь. Ты спросила — «просто интересно». Я рассказала. И через неделю весь офис обсуждает мою ипотеку и мой брак.
– Это не я!
– А кто? Я больше никому не рассказывала.
– Значит, кто-то подслушал.
– В пустой переговорке?
Она поджала губы.
– Знаешь что? Я не буду это слушать. Ты параноик. Тебе везде заговоры мерещатся.
– Мне мерещится, что после каждого нашего разговора весь офис знает мои секреты.
– Это совпадение!
– Два раза подряд?
Она встала.
– Всё. Я не хочу разговаривать. Когда успокоишься — приходи.
Ушла.
Я осталась за её столом. Смотрела на монитор.
Два раза. Зарплата. Ипотека. Оба раза — «между нами». Оба раза — весь офис знает.
Совпадение?
Вечером позвонила сестре.
– Яна, такая ситуация...
Рассказала всё.
– И что ты думаешь?
– Что думаю? Что она — информационный пылесос. Собирает и распространяет.
– Но зачем?
– Чтобы быть в центре внимания. Чтобы казаться «в курсе». Чтобы чувствовать себя важной.
– И что мне делать?
– Прекратить ей что-либо рассказывать. Вообще.
– Я так и сделала.
– Хорошо. Но будь готова — она попробует снова.
Яна оказалась права.
В декабре Света подошла ко мне.
– Камилла, ты чего? Обиделась?
– Нет.
– Тогда почему не общаемся?
– Общаемся. На работе.
– А на обед не ходим.
– Некогда. Много работы.
Она посмотрела на меня. Глаза узкие.
– Ладно. Как хочешь.
Ушла.
Месяц мы почти не разговаривали. Только по работе — отчёты, таблицы, данные.
Я думала — закончилось.
В январе она снова начала.
– Камилла, а ты на Новый год к родителям ездила?
– Да.
– А муж?
– И он.
– А вы ладите? Ну, с его родителями?
Я посмотрела на неё.
– Свет, это личное.
– Ой, ну что ты! Просто интересно.
– Просто интересно — это потом весь офис обсуждает.
Она замолчала. Лицо — каменное.
– Я же извинилась за то недоразумение.
– Ты не извинялась. Ты сказала, что это не ты.
– Ну, значит, это было недоразумение.
– Два недоразумения. Подряд.
– Камилла, хватит. Ты всё раздуваешь.
– Я просто не хочу больше ничего рассказывать.
Она встала.
– Как хочешь. Но не удивляйся, если люди будут считать тебя странной.
Странной. Я — странная. Потому что не хочу, чтобы мои секреты обсуждал весь офис.
В феврале — ещё один случай.
На корпоративе в честь 23 февраля Маша из рекламы подошла ко мне.
– Камилла, а правда что ты в школе на учёте в детской комнате стояла?
Я чуть не подавилась канапе.
– Что?!
– Ну, Света рассказывала. Что у тебя трудное детство было. Что-то про детскую комнату милиции.
– Это бред! Я никогда...
Я осеклась.
Детская комната. Откуда она это взяла?
А потом вспомнила.
Месяц назад. Разговор в курилке — я не курю, но вышла проветриться. Света спросила про детство. Я рассказала — обычное детство, школа, институт. И пошутила — что один раз в пятом классе попала в детскую комнату, потому что прогуляла урок и менты нашли на улице.
Один раз. В пятом классе. Прогул.
И это превратилось в «трудное детство» и «учёт в детской комнате».
Я нашла Свету глазами. Она стояла у окна с бокалом вина. Смеялась с кем-то.
Четыре раза. Зарплата. Ипотека. Семья. Детство.
Четыре раза «между нами».
Четыре раза — весь офис обсуждает. С искажениями.
Я открыла телефон. Создала заметку.
«Света — информация».
Записала всё. Даты, темы, что рассказала, что узнали другие.
Октябрь — зарплата. Ноябрь — ипотека. Январь — семья. Февраль — детство.
Шесть месяцев. Четыре слива.
И комментарии:
«С начальством хорошо общается» (намёк на интим).
«Еле тянут кредит, проблемы в семье».
«Трудное детство, детская комната».
Моя жизнь — в пересказе Светы. С добавлениями и украшениями.
В марте объявили корпоратив.
Восьмое марта. Ресторан за городом. Весь офис — сорок человек.
Артём спросил:
– Пойдёшь?
– Да. Надо.
– А эта... Света будет?
– Будет.
Он помолчал.
– Камилла. Ты шесть месяцев терпишь. Может, пора что-то сделать?
– Что?
– Не знаю. Поговорить с начальством. Или с HR.
– И что я скажу? «Она сплетничает»? Это не нарушение.
– А что — нарушение?
Я не знала.
Но что-то нарастало внутри. С каждым месяцем. С каждым «между нами». С каждым шёпотом за спиной.
Корпоратив был седьмого марта. Пятница, вечер.
Ресторан красивый — гирлянды, цветы, музыка. Столы накрыты, бокалы блестят.
Я надела платье — чёрное, простое. Артём подвёз до ресторана.
– Удачи, – сказал он. – И не молчи.
Не молчи. Легко сказать.
Первые два часа — нормально. Тосты, поздравления, танцы. Я сидела с девочками из своего отдела. Света — на другом конце зала.
После десерта она подошла.
– Камилла! Красивое платье!
– Спасибо.
– А дорогое?
Я посмотрела на неё.
– Свет, это важно?
– Ой, ну просто спрашиваю! Хочу такое же.
– В интернете посмотри.
Она засмеялась. Но глаза — холодные.
– Ты всё ещё обижаешься? Камилла, ну хватит уже.
– Я не обижаюсь. Я просто не хочу обсуждать личное.
– Ну ладно, ладно.
Она отошла. Я думала — всё.
Через полчаса — не всё.
Мы стояли группой — человек пятнадцать. Разговор о работе, о планах на лето. Обычная болтовня.
Света — в центре.
– А кстати, – сказала она громко. – Камилла, правда что ты девяносто пять получаешь?
Тишина.
Пятнадцать человек смотрели на меня.
– Потому что некоторые удивляются, – продолжила Света. – Как за три года можно столько достичь.
Улыбка на её лице. Широкая, невинная.
– Ну, конечно, ты молодец. Но всё-таки... интересно, как?
Как. Намёк понятен.
Я смотрела на неё. На эту улыбку. На эти глаза.
Шесть месяцев.
Зарплата. Ипотека. Семья. Детство.
Четыре раза «между нами».
Четыре раза — весь офис.
И вот — пятый. Публично. При всех.
Что-то внутри щёлкнуло.
– Свет, – сказала я. – Можно вопрос?
– Конечно!
– Когда ты говоришь «между нами» — это значит весь офис через неделю?
Улыбка замерла.
– Что?
– Октябрь. Ты спросила про зарплату. «Между нами». Через неделю вся бухгалтерия обсуждала, что я «с начальством хорошо общаюсь».
– Я не...
– Ноябрь. Ты спросила про ипотеку. «Просто интересно». Через неделю Костя из айти спрашивал, правда ли что у нас с мужем проблемы из-за денег.
Люди вокруг замолчали. Смотрели.
– Февраль. Я пошутила про детскую комнату в пятом классе — прогул. Через неделю Маша спрашивала, правда ли что я стояла на учёте.
Света побледнела.
– Это не я...
– Ты. Каждый раз — ты. Четыре темы за шесть месяцев. Каждая — «между нами». Каждая — весь офис знает. С твоими добавлениями.
Она открыла рот. Закрыла.
Я посмотрела на остальных.
– Это не дружба. Это сбор информации. Она спрашивает — «просто интересно». А потом рассказывает всем. С комментариями.
Повернулась к Свете.
– С сегодняшнего дня — ни слова о личном. И всем советую — ей не рассказывать. Если не хотите, чтобы весь офис обсуждал вашу жизнь.
Тишина.
Пятнадцать человек стояли молча.
Света смотрела на меня. Лицо — красное.
– Ты... ты...
– Я — что?
– Ты меня при всех...
– Ты меня шесть месяцев — при всех. Каждую неделю. Просто я не знала — кто.
Она развернулась и ушла. Почти бегом.
Я осталась.
Вокруг — тишина. Потом — шёпот.
Кто-то отошёл. Кто-то остался.
Лена из маркетинга подошла ближе.
– Камилла. Это правда? Она про всех так?
– Не знаю. Про меня — точно.
– Она и меня спрашивала. Про развод. «Между нами».
– И?
– Через неделю весь отдел знал. С подробностями, которые я не рассказывала.
Вот оно.
Не только я.
После корпоратива — тишина. Выходные.
В понедельник — вызов в HR.
Кабинет на втором этаже. Наталья Сергеевна — директор по персоналу.
– Камилла, присаживайтесь.
Я села.
– На вас поступила жалоба.
– От Светланы?
– Да. Она утверждает, что вы устроили ей травлю на корпоративе. Публично унизили при коллегах.
Я молчала.
– Что вы можете сказать?
– Могу сказать правду.
– Слушаю.
Я рассказала. Всё — с октября по март. Зарплата, ипотека, семья, детство. Даты, факты, имена тех, кто потом спрашивал.
Наталья Сергеевна слушала. Записывала.
– Доказательства есть?
– Свидетели. Марина из бухгалтерии — про зарплату. Костя из айти — про ипотеку. Маша из рекламы — про детство.
– Понятно.
Она помолчала.
– Камилла. То, что вы описываете — неэтичное поведение. Но не нарушение трудового договора. И ваше выступление на корпоративе — тоже... неоднозначно.
– Я понимаю.
– Жалобу Светланы я закрою. Оснований для дисциплинарных мер нет. Но рекомендую — впредь такие ситуации решать не публично.
– Я пыталась. Шесть месяцев. Не публично.
– Понимаю. Но публичное выступление создало... напряжение в коллективе.
– Её сплетни тоже создавали напряжение. Только никто не замечал.
Наталья Сергеевна кивнула.
– Свободны.
Я вышла.
В коридоре стояла Света. Ждала своей очереди.
Наши глаза встретились.
Она отвернулась.
Прошёл месяц.
Света ходит обиженная. Собрала «группу поддержки» — три человека. Оля из её отдела, Катя с ресепшена, какой-то парень из склада.
Они демонстративно замолкают, когда я прохожу мимо.
Мне всё равно.
Остальной офис — разделился.
Часть — жмёт руку. «Молодец». «Давно пора было». «Она и меня доставала».
Лена из маркетинга рассказала — после моего выступления к ней подошли ещё двое. С похожими историями. Света спрашивала «между нами» — потом весь офис знал.
Другая часть — шепчется.
«Жёстко вышло». «Можно было не при всех». «Испортила корпоратив».
Начальник — Олег Викторович — ничего не сказал. Сделал вид, что не в курсе.
Но через две недели объявил — меня повышают. Старший аналитик. Зарплата — сто пятнадцать.
Может, совпадение. Может — нет.
Артём вчера спросил:
– Ты не жалеешь?
– О чём?
– Что при всех.
– Иногда. Но если бы не при всех — ничего бы не изменилось.
– Почему?
– Потому что шесть месяцев я молчала. Терпела. Пыталась по-хорошему. Она сказала — «параноик». И продолжила.
– А теперь?
– Теперь — не продолжает.
Это правда. Света больше ничего не спрашивает. Ни у меня, ни у других — при мне.
Что она делает за моей спиной — не знаю. Но открыто — перестала.
Вчера в столовой подошла Катя — та самая, из «группы поддержки».
– Камилла, можно на минуту?
– Давай.
– Я тут подумала... Света ведь и мне задавала вопросы. Про мужа, про кредит. И потом — девочки что-то обсуждали. Я думала — случайно. Теперь думаю — может, нет.
– Может, и нет.
– Я не знаю, что делать.
– Не рассказывай ей ничего личного. Больше ничего делать не нужно.
Она кивнула и ушла.
Маленькая победа. Или большая — не знаю.
Половина коллег говорит — правильно сделала. «Предупредила других». «Сплетница заслужила». «Шесть месяцев терпела».
Вторая половина — перегнула. «При всех? На корпоративе?» «Можно было тихо HR сказать». «Опустилась до её уровня».
Может, и опустилась. Может, надо было молча.
Но тогда — она бы продолжила. Ещё шесть месяцев. Ещё год. Ещё десять человек узнали бы мою зарплату, мою ипотеку, мою жизнь.
А теперь — знают все. Но знают и правду о ней.
Шесть месяцев я молчала. Четыре раза она «просто спросила». Четыре раза — весь офис обсуждал.
Надо было молча терпеть дальше? Или шесть месяцев сплетен — достаточно, чтобы сказать при всех?