Часть цикла «Продолжение классики» на ЯПисатель.рф
Продолжение классики
Творческое продолжение в стиле Льва Николаевича Толстого
В кабинете Алексея Александровича Каренина, среди бумаг государственной важности, нашлось после его смерти письмо, написанное им в ту страшную ночь, когда известие о гибели Анны достигло Петербурга. Письмо это, адресованное Вронскому, так и не было отправлено.
«Граф!
Пишу Вам не как муж женщины, которую Вы у меня отняли, и не как человек, которого Вы обесчестили в глазах света. Пишу как христианин — христианину, ибо верю, несмотря ни на что, что и в Вашей душе теплится искра Божия.
Сегодня в семь часов пополудни мне сообщили о смерти Анны Аркадьевны. Она бросилась под поезд на станции Обираловка. Тело её изуродовано до неузнаваемости.
Я сижу в своём кабинете, при свечах, и пытаюсь понять — что я чувствую? Горе? Облегчение? Торжество? Нет, ничего из этого. Только пустоту — страшную, бездонную пустоту, которая, кажется, поглотит меня целиком.
Вы, верно, ждёте от меня проклятий. Ждёте обвинений. Но к чему они теперь? Анна мертва. Всё кончено. И если есть виновные в её гибели, то первый из них — я сам.
Да, граф, я сам. Не Вы с Вашей страстью, не свет с его лицемерием, не судьба с её жестокостью — я, Алексей Александрович Каренин, погубил свою жену.
Когда мы венчались — помню ли я тот день? — она была так молода, так полна жизни, так жаждала любви. А я? Я думал о карьере, о службе, о том впечатлении, которое произведёт наш брак на начальство. Я взял её как берут выгодную должность — с расчётом, без сердца.
Восемь лет она жила со мной, и восемь лет я не замечал её. Не замечал её тоски, её одиночества, её увядающей молодости. Я приходил домой, садился за бумаги, произносил свои «да-да-да» и засыпал с чувством исполненного долга.
А она? Она играла с Серёжей, принимала гостей, выезжала в свет — и медленно умирала от отсутствия любви. Той самой любви, которую Вы ей дали.
Не думайте, что я оправдываю измену. Измена остаётся изменой, грех остаётся грехом. Но разве не я толкнул её к этому греху своим холодом, своим равнодушием, своей неспособностью любить?
Когда я узнал о Вас, о ваших отношениях, первым моим чувством была не ревность — ибо можно ли ревновать то, чем никогда не дорожил? — а страх. Страх скандала, страх общественного мнения, страх за свою репутацию. Я думал о себе, только о себе.
Потом было прощение. О, это христианское прощение у её постели, когда она рожала! Как я гордился собой тогда! Как упивался своим великодушием! «Я простил её», — говорил я всем. — «Я принял её обратно». И ждал восхищения, и получал его.
Но разве это было настоящее прощение? Разве я простил сердцем? Нет, я простил рассудком, по форме, потому что так полагалось. И она это чувствовала. Чувствовала мою холодность под маской милосердия, моё презрение под видом снисхождения.
Вот почему она ушла к Вам снова. Вот почему она не могла оставаться со мной. Потому что моё прощение было хуже наказания.
А потом — развод. Эти унизительные переговоры, эти адвокаты, эти бумаги. Серёжа, которого я не отдал ей — не из любви к сыну, а из желания причинить ей боль. Общество, которое отвернулось от неё — с моего молчаливого согласия.
Я убивал её медленно, день за днём, письмо за письмом, отказ за отказом. И сегодня она наконец умерла. Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Чехов молча одобряет!
#Анна_Каренина #Толстой #Каренин #русская_классика #психологический_роман #любовь #трагедия #письмо