Алла узнала о беременности невестки случайно — от соседки своей подруги, которая видела Катю выходящей из женской консультации. Новость обожгла так, что пришлось присесть прямо на лавочку у подъезда. Внук. Или внучка. Её кровь. А она даже не знала.
После той злополучной свадьбы прошло больше года. Год молчания, натянутого, как струна. Алла тогда наговорила лишнего — это она понимала. Но разве можно было промолчать? Разве могла она спокойно смотреть, как её единственный Женечка, умный, перспективный мальчик, связывает жизнь с этой... продавщицей из магазина?
Катя была хороша собой, это Алла признавала скрепя сердце. Светлые волосы, большие глаза, фигурка ладная. Но что за этой внешностью? Какое образование? Какие перспективы? Алла всю жизнь вкалывала, чтобы Женя выучился, стал инженером, нашёл себе достойную партию. А он что? Привёл девчонку, которая в институте не училась, книг не читает, одевается безвкусно.
«Мезальянс, — думала Алла, глядя на молодожёнов в загсе. — Самый настоящий мезальянс».
И не сдержалась. На банкете, когда все уже расслабились, она отвела сына в сторону:
— Женечка, ты ещё можешь всё исправить. Ну подумай сам...
Он побледнел, сжал кулаки.
— Мама, только не сейчас.
— Сейчас! Потому что потом будет поздно! Ты же видишь разницу между вами? Она тебе не пара!
— Она — моя жена!
— Но почему именно она? Ты мог бы...
— Хватит! — Женя повысил голос, и несколько гостей обернулись. — Хватит, мама. Я люблю Катю. И если ты не можешь принять мой выбор — это твои проблемы.
Катя подошла к ним как раз в этот момент. Лицо у неё было бледное, глаза блестели — явно услышала.
— Женя, пойдём отсюда, — тихо сказала она.
— Катюша, я...
— Пойдём. Пожалуйста.
Они ушли с банкета раньше времени. Алла осталась сидеть за столом, чувствуя на себе осуждающие взгляды. Родственники смотрели так, будто она совершила преступление.
После этого общение прекратилось. Катя запретила мужу водить мать в их квартиру. Женя звонил, приезжал к Алле сам, но о жене почти не рассказывал. Только самое необходимое: работает, здорова, передаёт привет.
Алла была уверена, что это Катя настраивает сына против неё. Что ещё ожидать от невоспитанной девчонки?
А теперь — внук. И она не рядом.
Алла звонила Жене каждый день, но он отвечал коротко, сухо. Наконец, когда она в который раз спросила о ребёнке, он устало выдохнул:
— Мама, я не могу с тобой об этом говорить. Ты же знаешь, какая у нас ситуация.
— Женечка, милый, но ведь родился твой сын! Мой внук! Я хочу его увидеть!
— Катя категорически против.
— Женя, пожалуйста... — Голос Аллы задрожал. — Я неправа была тогда, понимаю. Прости меня. Но это же мой внук!
Молчание.
— Я просто хочу увидеть его. Погостить немного. Помочь вам. Я буду вести себя хорошо, обещаю.
— Мам...
— Женечка, умоляю!
Она плакала. Искренне плакала, и Женя это слышал. Наконец сдался:
— Хорошо. Я поговорю с Катей. Но ничего не обещаю.
Разговор с женой у Жени был тяжёлым. Катя ходила по кухне, прижимая к груди заснувшего сына.
— Ты с ума сошёл? После всего, что она наговорила?
— Катюш, она извинилась. Плакала. Это же моя мать.
— И моя свекровь, которая считает меня недостойной тебя!
— Она больше так не думает. Она изменилась.
— Люди не меняются, Женя!
— Дай ей шанс. Пожалуйста. Она хочет увидеть нашего сына.
Катя остановилась, посмотрела на мужа. Под глазами у него залегли тёмные круги — бессонные ночи с младенцем давались нелегко. Она видела, как он разрывается между ней и матерью.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Но если она хоть раз начнёт...
— Не начнёт. Обещаю.
Алла приехала с огромной сумкой подарков. Погремушки, распашонки, пинетки — всё лучшее, что она смогла найти. Катя встретила её в дверях, сухо кивнула:
— Здравствуйте.
— Катенька, здравствуй! — Алла попыталась обнять невестку, но та отстранилась. — Можно мне посмотреть на малыша?
— Спит. Пойдёмте на кухню.
Алла оглядела квартиру. Везде вещи — детские, взрослые. На стульях сушилось бельё. На журнальном столике — бутылочки, салфетки, какие-то кремы.
«Беспорядок, — отметила про себя Алла. — Запустила совсем».
Они сидели на кухне, пили чай. Разговор не клеился. Алла рассказывала о новостях, о погоде, о соседях. Катя отвечала односложно, постоянно прислушиваясь — не проснулся ли сын.
Наконец из детской донёсся плач.
— Я схожу, — быстро поднялась Катя.
— Можно я с тобой? — Алла уже стояла.
Они вошли в комнату вместе. В кроватке лежал крошечный свёрточек, краснел, сучил ножками. Алла застыла. Боже, какой он маленький! Какой беззащитный!
— Как же он похож на Женечку, — прошептала она.
Катя взяла сына на руки, начала укачивать.
— Голодный, наверное, — сказала она. — Мне нужно его покормить.
— Я подожду в коридоре.
— Не обязательно. Садитесь, если хотите.
Алла села в кресло, наблюдая, как невестка кормит младенца.
Первые дни она действительно держала себя в руках. Помогала по хозяйству, готовила обеды, старалась не лезть с советами. Катя оттаивала медленно, но Алла чувствовала — прогресс есть.
А потом что-то сломалось.
Может быть, это была усталость. Или привычка командовать. Или просто невозможность молчать, когда видишь, что всё делается неправильно.
— Катя, ты слишком туго его пеленаешь, — сказала Алла, наблюдая, как невестка купает ребёнка.
— Я вообще не пеленаю. Это просто полотенце.
— Вот как? А надо пеленать. Чтобы ножки ровные были.
— Педиатр сказала, что пеленание устаревший метод.
— Педиатры сейчас всякую ерунду говорят. Я Женю пеленала, и ничего, вырос здоровым.
Катя промолчала, сжав губы.
На следующий день:
— Зачем ты даёшь ему эту смесь? Грудное молоко полезнее!
— У меня мало молока. Приходится докармливать.
— Мало, потому что ты неправильно питаешься. Надо есть больше молочного, пить чай с молоком...
— Алла Петровна, я ем то, что мне можно. У ребёнка аллергия.
— На что аллергия?
— На белок коровьего молока.
— Ерунда какая! У детей не бывает аллергии на молоко!
Катя развернулась и вышла из кухни.
Женя приходил с работы вымотанный и сразу попадал под перекрёстный огонь.
— Женечка, ты посмотри, что в квартире творится! — встречала его мать. — Везде бардак! Катя целыми днями дома, а убраться не может!
— Мама, у неё грудной ребёнок.
— И что? Я тебя растила одна и при этом работала! И дома всегда порядок был!
Катя слушала эти разговоры, стоя в коридоре, и чувствовала, как внутри всё закипает. Но сдерживалась. Ради Жени. Ради мира в семье.
Однажды вечером Алла зашла слишком далеко. Они сидели втроём на кухне, Женя держал на руках сына.
— Знаешь, Женечка, — начала Алла, — я всегда была против вашего брака.
Катя замерла с чашкой в руках.
— Мам, давай не будем, — устало сказал Женя.
— Нет, пусть она знает. Я молчала, но теперь скажу. Вы с Катей — из разных миров. У вас абсолютно разное воспитание, образование, взгляды на жизнь. Это очевидный мезальянс, и я не понимала тогда, не понимаю и сейчас, зачем ты на ней женился.
— Алла Петровна! — Катя поставила чашку так резко, что та зазвенела.
— Что "Алла Петровна"? Я правду говорю! Посмотри на себя! Квартира в беспорядке, ты сама ходишь растрёпанная, ребёнка неправильно кормишь, не знаешь элементарных вещей! Какая из тебя мать?
— Мама, прекрати немедленно! — Женя побагровел.
— Я плохая мать? — тихо спросила Катя. — Я?
— Ну а кто? Ребёнок всё время плачет, ты нервная, постоянно уставшая...
— Потому что я одна с ним сутками! Потому что я не сплю ночами! Потому что ваш сын работает до вечера, а вы вместо того, чтобы помогать, только критикуете!
— Я помогаю! Готовлю, убираю...
— И попрекаете! Каждый день! Каждую минуту!
— Катюша, успокойся, пожалуйста, — Женя попытался вмешаться.
— Нет! Пусть твоя мать скажет всё, что думает! — Катя вскочила. — Давайте, Алла Петровна, продолжайте! Расскажите ещё, какая я плохая жена! Какая неподходящая партия для вашего драгоценного сына!
— Вот именно так невоспитанные люди и ведут себя! — Алла тоже встала. — Кричат, истерят!
— Хватит! Обеим! — рявкнул Женя.
Ребёнок, испугавшись крика, заплакал. Катя выхватила его у мужа и унеслась в спальню, хлопнув дверью.
Алла опустилась на стул, тяжело дыша.
— Женечка, ты же видишь...
— Не надо, мам. Просто не надо.
Он вышел из кухни.
Катя лежала на кровати, прижимая к себе сына и беззвучно плача. Женя сел рядом, положил руку ей на плечо.
— Прости, — сказал он.
— Ты слышал, что она сказала?
— Слышал.
— И ты всё ещё на её стороне?
— Я не на её стороне. Я просто... не знаю, что делать.
— Я не могу больше, Женя. Не могу.
Он обнял её, и они сидели так, пока ребёнок не уснул.
Утром Катя проснулась от голосов на кухне. Женя ещё не ушёл на работу — это было странно, обычно он уходил раньше. Она вышла в коридор и замерла у двери.
— Женечка, я говорю это для твоего же блага, — говорила Алла. — Ты видишь, что происходит. Она не справляется с материнством. И характер у неё...
— Мам, у неё послеродовая депрессия. Врач говорил.
— Какая депрессия? Это всё новомодные выдумки! Просто она не умеет быть матерью. Не умеет быть женой. Ты заслуживаешь лучшего.
— Что ты предлагаешь? Развестись?
— Я предлагаю подумать. Пока не поздно. Пока ребёнок совсем маленький.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно. Ты молодой, перспективный. Найдёшь себе нормальную жену, образованную, воспитанную...
Катя не дослушала. Она развернулась, прошла в спальню, достала из-под кровати чемодан свекрови. Начала складывать туда вещи — блузки, юбки, туфли, косметичку. Руки дрожали, но она действовала быстро, чётко.
Когда чемодан был собран, она взяла его и пошла на кухню. Женя и Алла обернулись, услышав её шаги.
— Так, всё, погостила и хватит, вот твои чемоданы! — Катя поставила чемодан прямо на пол между ними.
— Что? — Алла растерянно посмотрела на невестку, потом на чемодан.
— Катя, ты чего? — Женя вскочил.
— Я всё слышала. Абсолютно всё. — Голос Кати звучал ровно, холодно. — Про депрессию выдуманную. Про то, что я не умею быть матерью. Про то, что Жене нужна другая жена.
— Катенька, я просто...
— Вы просто высказали своё мнение. Я поняла. Теперь моя очередь. — Катя перевела дыхание. — Вы собираетесь и уезжаете. Сегодня. Сейчас. И больше никогда не переступаете порог этой квартиры.
— Ты не можешь мне приказывать! — вспыхнула Алла.
— Могу. Это мой дом. А вы здесь гостья. Вернее, были гостьей.
— Женя! — Алла повернулась к сыну. — Ты слышишь, как она со мной разговаривает?
Женя стоял, не зная, что сказать.
— Женя, скажи ей что-нибудь! Это твоя мать!
— А это моя жена! — неожиданно для всех выкрикнул он. — Моя жена, мать моего ребёнка! И если ей некомфортно в собственном доме, значит, что-то не так!
— Значит, ты на её стороне? — Алла побледнела.
— Я на стороне своей семьи.
Повисла тишина. Алла смотрела на сына, и по её лицу было видно — она не ожидала такого.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Хорошо. Я поняла.
Она взяла чемодан, прошла в комнату, где остановилась, собрала последние вещи. Катя и Женя стояли на кухне, не двигаясь.
Когда Алла вернулась, полностью одетая, с сумкой через плечо, она остановилась в дверях.
— Женечка...
— До свидания, мам.
— Женя, если нога твоей матери ещё раз окажется в этой квартире, — сказала Катя нарочито громко, поворачиваясь к мужу, — я заберу сына и подам на развод. И не думай, что я блефую.
Алла вздрогнула, открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Развернулась и вышла. Дверь закрылась с глухим щелчком.
Женя и Катя остались стоять на кухне. Из детской донёсся тихий плач — проснулся сын.
— Я схожу, — сказала Катя.
— Катюш...
— Потом поговорим.
Она ушла. Женя опустился на стул, уронил голову на руки.
С тех пор прошло несколько месяцев. Алла звонила сыну каждый день. Спрашивала о внуке, о здоровье, о делах. Женя отвечал коротко, но отвечал. Иногда присылал фотографии малыша.
Катя к телефону не подходила. Когда Женя пытался передать привет от матери, она кивала и молчала.
— Может, всё-таки дашь ей шанс? — спросил он однажды. — Она скучает по внуку.
— Пусть скучает.
— Катя...
— Женя, твоя мать считает меня недостойной тебя. Она считает, что я плохая мать и жена. Она хотела, чтобы ты от меня ушёл. Какой шанс?
— Она не то имела в виду.
— Имела. Именно то. — Катя повернулась к нему. — И если ты хочешь общаться с матерью — общайся. Но без меня. И без нашего сына. Пока он не подрастёт настолько, чтобы самому решать.
— Это несправедливо.
— Справедливо. Она сама это выбрала.
Женя вздохнул, но спорить не стал. Он понимал жену. И в глубине души понимал, что она права.
Алла сидела в своей квартире, смотрела на фотографии внука на телефоне и тихо плакала. Она хотела как лучше. Хотела защитить сына, предостеречь. А получилось — потеряла и сына, и внука, и невестку, которая могла бы стать ей близким человеком.
«Почему я не смогла промолчать? — думала она. — Почему?»
Но ответа не было.