— Глупый ты, и слабый, — старуха Теодора в белом платке с пронзительными, словно высверливающими душу глазами, смотрела на Андрея с презрением, будто на ничтожное насекомое. — Связался ты с мёртвой невестой, а она пока не погубит твою семью — не успокоится.
— В каком смысле — мёртвая невеста? София вроде жива и вполне здорова, — хмыкнул Андрей, но в голосе уже проскользнула неуверенность.
— Бабка у твоей Софки — влашская ведьма. Девку замуж за мертвеца отдали по древнему обряду. Срок её брака почти закончен, но ей теперь нужен новый, живой муж. И ты ей чем‑то приглянулся. А жена твоя и дочка — лишь мелкая помеха. Её не интересуют деньги, статус — тут важна жизненная энергия.
Андрей невольно сжал кулаки:
— Откуда вы знаете столько подробностей?
Теодора откинулась на спинку стула, её пальцы с длинными, заострёнными ногтями медленно постукивали по столу.
— Я знала её бабку. Моя семья перебралась в Советский Союз сразу после войны — обжились, у родителей работа была. Я долгое время не знала, почему мы уехали из родной деревни. Мы приехали с Влашских земель.
Она замолчала, будто взвешивая, стоит ли продолжать. Затем продолжила, понизив голос:
— Много лет спустя мать перед смертью рассказала, почему мы уехали. Маму обвинили в чёрной магии и сговоре с нечистым. Дом два раза поджигали. Родители решили бежать. У отца здесь жила дальняя родня — вот так мы тут и оказались.
Её глаза на мгновение затуманились, словно она увидела что‑то далёкое, забытое.
— Мама многое умела сама и меня учила. Влашская магия считается одной из самых сильных в мире.
Она выпрямилась, взгляд снова стал острым, цепким.
— Так вот, году в 1958‑м в нашу деревню перебралась Милка с семьёй — бабка твоей Софии. Милка меня старше на пару лет была, замуж рано вышла, к нам уже с двумя детьми приехала. Причина почти та же, что и у нас: в то время верить в магию было опасно — коммунизм. Так и жили в одной деревне две влашские ведьмы. Особо не соперничали: мы белой магией занимались, Милка — по другую сторону. Но получилось равновесие.
Андрей почувствовал, как по спине пробежал мороз. Он хотел что‑то сказать, но старуха продолжила, не дав ему вставить ни слова:
— Софья участвовала в этом обряде не первый раз. Суть такова: если жених или невеста умирает до свадьбы, нужно провести обряд и связать его узами брака, чтобы покойник не встал и не стал искать себе невесту. Суеверия крепко живут в деревнях и селах, это своего рода традиции.Проводят обряд на кладбище. Невеста, в нашем случае, жива. Жених — мёртв. Причём не важно, что невеста даже не знала при жизни парня.
Она сделала паузу, словно давая Андрею осознать сказанное.
— Софья третий раз так замуж выходит за покойника. Милка большие деньги на этом заработала. Зачем это родне? Часто покойник не уходит, потому что дело осталось незавершённым. Он снится, иногда приходит, не у всех крепкие нервы. Свадьба не состоялась. Понятное дело, что настоящая невеста или жених просто не согласится на такое.
Старуха наклонилась вперёд, её голос стал тише, но от этого звучал ещё страшнее:
— Есть важный момент в этом обряде. После года проводится расторжение брака, и Софье необходимо выйти замуж за живого человека — полного энергии и сил. Дело в том, что за этот год покойный супруг высасывает жизнь из неё. Софья от бабки многое переняла, в том числе способности. Милки не стало недавно, внезапно. Год заканчивается буквально через месяц.
Андрей нервно рассмеялся:
— То есть, Софья — вампир? И будет сосать из меня жизнь?
— Глупый, —Теодора даже не улыбнулась. — Она в прямом смысле высосет из тебя жизнь. Больше трёх раз девушка не может заключать брак с мёртвыми. То есть, ей нужно восполнить запасы своей энергии.
— Звучит как бред, — Андрей попытался встать, но ноги вдруг стали ватными.
— Она ведь вкусно готовит, а чай так вообще хочется пить и пить? — спросила бабка, пристально глядя на него.
— Откуда вы знаете? — он почувствовал, как внутри всё сжалось.
— Потому что это один из аспектов нашей магии. Ты ведь и ко мне пришёл не просто так.
Андрей опустил взгляд.
— Да, Варьке обещал. Ну, до всего с ней случившегося…
Теодора медленно кивнула, её глаза снова стали пронзительными, будто видели его насквозь.
— Ты уже в её сетях. Но ещё есть шанс вырваться. Только вот вопрос — хочешь ли ты?
Андрей замер, слова старухи повисли в воздухе, словно ядовитый туман. Он хотел возразить, но язык будто присох к гортани. В голове крутились обрывки воспоминаний: аромат травяного чая Софии, её тихий смех, долгие вечера у камина… И рядом — бледное лицо Вари, её потухший взгляд, дрожащие губы.
— Хочешь сказать, я… под её чарами? — наконец выдавил он.
Старуха медленно покачала головой:
— Не чары. Хуже. Она не просто очаровала тебя — она привязала твою душу к себе. Как верёвку к якорю. Ты ещё можешь дышать, ходить, говорить, но каждый шаг ведёт тебя к ней. И чем ближе ты — тем дальше от семьи.
Андрей сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль отрезвила.
— Но почему я? Почему она выбрала меня?
— Потому что ты сильный. Здоровый. Полный жизни. А ей нужно восполнить то, что выжал из неё покойный муж. Три раза — это предел. На четвёртый она либо умрёт, либо найдёт нового… «супруга».
В комнате повисла тяжёлая тишина. За окном шелестел дождь, капли стучали по стеклу, будто отсчитывали секунды.
— И что мне делать? — прошептал Андрей.
Теодора поднялась, подошла к старому сундуку в углу и достала потрёпанный кожаный свиток. Развернув его, она провела пальцем по выцветшим символам.
— Есть обряд. Но он опасен. Если сделаешь что‑то не так — потеряешь и семью, и себя.
— Я готов.
Она взглянула на него с сомнением:
— Готов ли? Это не просто слова. Тебе придётся встретиться с ней лицом к лицу. Не с той милой девушкой, которую ты видишь, а с тем, что скрывается под маской. С духом, который уже давно не принадлежит этому миру.
Андрей сглотнул, но кивнул:
— Говорите, что делать.
Старуха свернула свиток и положила его на стол.
— Завтра на закате ты пойдёшь на базу. Один. Возьмёшь это. — Она протянула ему маленький медный амулет с выгравированными рунами. — Когда увидишь её, надень на шею. Это защитит тебя от её чар, но лишь на время.
— А потом?
— Потом скажешь ей правду. Ту, которую она боится больше всего. Что ты знаешь о её мёртвом женихе. Что знаешь о ритуале. Что видишь её настоящую.
— И это всё?
— Нет. —Теодора наклонилась к нему, её голос стал едва слышным. — Ты должен произнести слова. Вот они. — Она достала лист бумаги, исписанный витиеватым почерком. — Читай чётко. Не запинайся. Если она прервёт тебя — всё кончено.
Андрей взял листок, пробежал глазами по строчкам. Буквы плясали, но смысл пробивался сквозь туман:
«Я отрекаюсь от тебя. Я вижу твою тьму. Я не твой сосуд. Я свободен».
— Это… сработает? — с сомнением спросил он.
— Если у тебя хватит воли. Если ты действительно хочешь вернуться к семье.
Андрей закрыл глаза. Перед внутренним взором всплыло лицо Даши — её улыбка, когда он качал её на руках. Потом Варя — её тёплые объятия, тихий голос: «Я люблю тебя».
— Я хочу.
Старуха кивнула:
— Тогда иди. Но помни: как только начнёшь ритуал, пути назад не будет. Она почувствует. И попытается остановить.
На закате Андрей стоял у ворот базы отдыха. Дождь прекратился, но воздух был пропитан сыростью. Озеро казалось чёрным зеркалом, в котором отражались багровые полосы заката.
Он сжал в руке амулет, глубоко вдохнул и шагнул вперёд.
Дом Софии был освещён тёплым светом. Она стояла на крыльце — всё та же, прекрасная, с распущенными рыжими волосами. Но теперь Андрей видел то, чего не замечал раньше: тень за её спиной, слишком длинную, слишком изломанную. И глаза — не зелёные, а почти чёрные, с отблеском могильного холода.
— Андрюша, — её голос звучал как мёд. — Я ждала тебя.
Он надел амулет на шею. Металл обжёг кожу, но в голове тут же прояснилось.
— Я знаю, кто ты, — сказал он твёрдо. — Знаю о твоём мёртвом женихе. Знаю о ритуале.
Улыбка Софии дрогнула.
— О чём ты?
— Ты не человек. Ты — дух, привязанный к этому миру. Но я не стану твоей жертвой.
Её лицо исказилось. На мгновение сквозь красоту проступила иная сущность — бледная, с запавшими глазами, с губами, окрашенными в цвет старой крови.
— Глупец, — прошипела она. — Ты уже мой.
Андрей достал листок, начал читать:
— «Я отрекаюсь от тебя. Я вижу твою тьму…»
София рванулась к нему, но амулет вспыхнул тусклым светом, отбросив её назад.
— «Я не твой сосуд. Я свободен!» — выкрикнул он последние слова.
Мир вокруг затрещал. Ветер взвыл, срывая листья с деревьев. София закричала — звук был нечеловеческим, пронзительным, как скрежет металла. Её фигура начала таять, растворяться в воздухе.
— Ты пожалеешь! — донеслось из пустоты.
И тишина.
Андрей стоял, тяжело дыша. Амулет в его руке почернел, но он всё ещё чувствовал тепло — то самое, которое когда‑то дарила ему Варя.
Он повернулся и пошёл прочь. На этот раз — домой.
Андрей шёл, сжимая в кулаке почерневший амулет. Тот больше не светился, но всё ещё хранил тепло — едва уловимое, как последний отблеск угасающего костра. Ветер трепал волосы, а в ушах стоял призрачный отголосок крика Софии — то ли наяву, то ли в памяти.
Он не оглядывался. Знал: если обернётся — увидит лишь тьму, которая теперь отступает, но не исчезает совсем.
До дома добирался на автопилоте. Ноги сами находили дорогу, а мысли крутились вокруг одного: Даша.
«Она в опасности», — билось в голове.
София не простит. Не отступится. Если она выбрала Андрея как сосуд для своей измученной души, то дочь — слабое звено, через которое можно ударить снова.
Дом встретил его тишиной. Не той уютной, к которой он привык, а гнетущей, словно стены затаили дыхание.
— Даша? — голос прозвучал хрипло.
Ответа не было.
Он прошёл по коридору, заглядывая в комнаты. В детской — смятая постель, на полу разбросаны игрушки. На столе — недорисованный рисунок: папа, мама и девочка с огромными глазами.
«Где она?»
Телефон. Нужно позвонить Варе. Но в тот же миг он вспомнил: она уехала. После той страшной ссоры, после аварии… Тогда она не сильно пострадала, но очень испугалась. За себя, за дочь…за него. И она уехала в старую квартиру. Варя не отвечала на звонки, не открывала двери. Он сам виноват.
Андрей бросился к соседке — пожилой женщине, которая иногда присматривала за Дашей.
— Вы не видели мою дочь ? — выпалил он, едва открыв дверь.
Соседка посмотрела на него с тревогой:
— Вчера заходила. Сказала, папа задерживается, а ей скучно. Я дала ей печенье, мы поболтали… А потом она сказала, что пойдёт на площадку, самостоятельная в таком возрасте.
— На какую площадку?! — сердце упало.
— Ту, что у парка. Но она не вернулась. Я думала, вы её забрали.
Андрей рванул на улицу.
Площадка была пустынна. Ветер гонял опавшие листья, качели скрипели, раскачиваясь сами по себе.
И вдруг — движение.
В тени деревьев стояла фигура. Рыжие волосы, белое платье, слишком чистое для этой погоды.
София.
Она держала за руку Дашу. Девочка выглядела заторможенной, глаза были полузакрыты, как у спящей.
— Отпусти её! — закричал Андрей, бросаясь вперёд.
София улыбнулась — медленно, с издёвкой.
— Ты думал, всё кончено? Я не могу уйти без жертвы. А она… такая чистая. Гораздо лучше тебя.
Даша не сопротивлялась. Её маленькая рука безвольно лежала в ладони Софии.
Андрей замер. Он знал: если бросится — она исчезнет, утащив дочь в ту же тьму, из которой он едва вырвался.
— Ты проиграла, — сказал он тихо. — Я разорвал связь. Ты больше не можешь меня контролировать.
— Но я могу забрать её, — прошипела София, сжимая пальцы.
Даша всхлипнула, её веки дрогнули.
Андрей достал из кармана почерневший амулет. Металл был холодным, но внутри ещё тлел огонёк.
— Я не дам тебе её тронуть, — он шагнул вперёд, поднимая амулет. — Ты не имеешь власти над ней.
София рассмеялась — звук был похож на треск ломающихся веток.
— У тебя ничего нет. Ты пуст.
— Нет. У меня есть любовь.
Он произнёс это — и сам удивился, насколько просто и в то же время невероятно это звучало.
Любовь. Не страсть, не одержимость, а то тихое, неизменное чувство, которое он годами не замечал, принимая как должное. Любовь к Даше. К Варе. К их дому, их смеху, их утренним завтракам.
Амулет вспыхнул.
Не ярко, не ослепительно — мягко, как свет свечи в детской комнате. Но этого хватило.
София отшатнулась. Её фигура начала растворяться, как лёд под солнцем.
— Ты пожалеешь… — прошелестел ветер, и её не стало.
Даша моргнула, посмотрела на отца — сначала растерянно, потом радостно.
— Папа! Ты пришёл!
Он подхватил её на руки, прижал к себе так крепко, что она засмеялась:
— Пап, ты меня раздавишь!
— Прости, — он уткнулся лицом в её волосы, вдыхая родной запах. — Прости, что опоздал.
— Всё хорошо, — она обняла его за шею. — Я знала, что ты придёшь.
Они стояли так несколько минут, пока ветер не стал холоднее, а небо не начало сереть.
— Пойдём домой, — сказал Андрей.
— А мама? — тихо спросила Даша.
Он замер.
Варя.
Он должен её найти. Должен всё исправить.
— Мы найдём маму, — пообещал он. — Вместе.
На следующий день Андрей стоял у дверей квартиры Вари. В руках — букет её любимых ромашек и письмо, которое он писал всю ночь.
Дверь открылась.
Варя стояла на пороге — бледная, с тёмными кругами под глазами, но живая. Настоящая.
— Я знаю, что виноват, — начал он. — Знаю, что наговорил ужасных вещей. Но я… я люблю тебя. И Дашу. И я больше никогда не позволю никому встать между нами.
Она смотрела на него долго, будто изучала каждую черту, каждый шрам, который оставила эта история.
Потом молча шагнула вперёд и обняла его.
Андрей закрыл глаза.
Всё только начиналось.
Примечание автора:
Итак, история — плод моей фантазии, не более того. Однако она основана на некоторых аспектах влашской магии и вдохновлена одним интересным сербским сериалом.
Когда‑то давно мне попалась информация об этой этнической группе и о влашских ведьмах. В частности, известна история о бабке Анук, которая оказалась самой старой серийной убийцей в мире. На момент задержания и вынесения приговора ей было 90 лет. Ей вменяли довольно много убийств, но приговорили к 15 годам лишения свободы. Она отсидела 8 лет и была освобождена из‑за возраста. Бабка Анук умерла в возрасте 100 лет. Её часто путают с отравительницами из Надьрева, однако это разные женщины, к тому же из разных стран.
Валахи составляли основную часть населения Валашского княжества — того самого, где в своё время правил князь Дракула. История княжества весьма интересна и отражена во многих источниках, в том числе в материалах о том, как валахи попали в Сербию.
Теперь поговорим о магии. Валашская магия зародилась задолго до распространения христианства и считается одной из самых сильных. Она основана на элементах язычества, но со временем была адаптирована с учётом христианских традиций. Способности ведьм, которые слывут отличными гадалками, передаются по женской линии.
Один из самых знаменитых обрядов — ритуал «Чёрная свадьба». Это древний и мистический обряд, который практикуют сербские влахи. Его проводят в случае внезапной смерти молодого человека или девушки, у которых уже были жених или невеста.
Обряд начинается как обычная свадьба: присутствует невеста в белом платье. Однако в момент опускания гроба проводится венчание. Затем следует празднование — с угощениями и танцами, как на настоящей свадьбе. В течение года девушка изображает из себя настоящую жену. Спустя год этот брак расторгается.
Последний раз обряд «Чёрная свадьба» проводился в 2004 году.
Споры о валашских ведьмах продолжаются до сих пор. Говорят, что в некоторых глухих деревнях Сербии до сих пор можно встретить настоящих ведьм. Однако их число, как и численность самого народа, с каждым годом сокращается.
На сегодняшний день осталось всего около 35 000 человек. Язык они сохранили лишь в устной форме.
Сериал, который вдохновил меня, называется «Чёрная свадьба». Он основан на реальных событиях 2007 года.