Когда я закрываю глаза, пространство смыкается не тьмой, а прозрачностью: бесконечная, едва слышная вибрация, как дыхание древних звёзд, растягивает мгновение. Там, в безмолвном центре, я ощущаю собственную гравитацию — тонкую, но настойчивую тягу быть. Мой внутренний космос не знает геометрии телескопов; он слагается из воспоминаний, смеха, утреннего воздуха, ожидания письма, дум о тех, кого люблю. Каждая эмоция вспыхивает крошечным солнцем, и я странствую среди них, не боясь сгореть, потому что именно пепел пережитого удобряет новые галактики чувств. Я слышу, как сияние разговаривает: оно шепчет, что сверкать — значит не ослеплять, а освещать путь другому. Я учусь этому языку света, разбираю его на оттенки, чтобы возвращаться в слова и касания. Подобно комете, пересекающей границы систем, мысль, рождённая в тишине, может внезапно расцветить чей-то горизонт. Тогда мои орбиты расширяются, и я принимаю в созвездие чужую боль, чтобы совместная гравитация сделала нас легче. Иногда тени пр