Жора не кричал. Он не ругался. Он сделал хуже. Он молча обошел мой заглохший посреди бескрайней тундры бульдозер, посмотрел на мой криво собранный «трон» в кабине, затем на меня, а потом достал из-за пазухи потрепанную брошюру.
«Пункт 3.4.7, — произнес он с выражением диктора, зачитывающего прогноз погоды. — "Категорически запрещается вносить в конструкцию узлов и агрегатов изменения, не согласованные с заводом-изготовителем"».
И посмотрел на меня. В звенящей тишине 30-градусного мороза этот взгляд был красноречивее любого матерного слова.
Трон для царя тундры
Провести 12 часов в кабине бульдозера — это, знаете ли, испытание для духа и поясницы. Стандартное сиденье, кажется, проектировал человек, который ненавидел всё человечество. Каждый его скрип отдавался в моей душе экзистенциальной тоской.
И в один из вечеров меня осенило. Я — не просто оператор. Я — царь этой тундры. А у царя должен быть трон.
Логика моего плана была железобетонной, как вечная мерзлота под гусеницами. Я возьму старую фуфайку для мягкости, пару пружин от чего-то списанного для амортизации и, используя инженерную смекалку, создам эргономический шедевр.
Когда я показал Жоре свой чертеж на обороте картонной коробки, он лишь хмыкнул.
«Вмешательство в конструкцию…» — пробормотал он и ушел пить чай.
Я был уверен, что он просто завидует полету моей мысли. Я был неправ.
Процесс творения и короткое замыкание
Мой внутренний Кулибин ликовал. Я с энтузиазмом разбирал старое кресло, пытаясь приладить к нему фуфайку. Пружины предательски отскакивали, одна из них даже попыталась атаковать меня в глаз. Но я не сдавался.
В какой-то момент, просовывая руку под сиденье, чтобы закрепить очередной «улучшающий» элемент, я случайно задел какой-то жгут проводов.
Ничего не взорвалось. Не было спецэффектов.
Просто раздался тихий, жалобный писк. Панель приборов моргнула в последний раз и погасла. Двигатель, до этого мерно урчавший, замолчал. Наступила абсолютная, тотальная тишина, которую может подарить только многотонная груда металла, внезапно превратившаяся в памятник человеческой глупости.
Я сидел на своем полусобранном, кривом «троне» посреди мертвой машины. И чувствовал, как в кабину медленно, но неумолимо начинает проникать арктический холод.
Спасательная операция и сеанс нравоучений
«Жора, — произнес я в рацию голосом человека, который звонит в рай, чтобы сообщить о небольшой административной ошибке. — У меня тут… небольшие технические неполадки».
И вот он здесь. Со своей инструкцией.
После того, как он зачитал мне первый пункт, он молча полез в провода. Через полчаса возни, сопровождаемой его недовольным сопением, панель приборов ожила. Двигатель взревел. Мой железный конь снова был в строю.
Я думал, на этом инцидент исчерпан. Как же я ошибался.
Неделя техники безопасности
Следующие несколько дней наше с Жорой общение выглядело так:
— Жор, передай соль.
— «Передача предметов осуществляется с соблюдением мер предосторожности, исключающих их падение», — отвечал он, не отрываясь от еды.
— Завтрак будешь?
— «Прием пищи осуществляется строго по графику, см. приложение 2».
— Хорошая погода сегодня.
— «Работы на открытом воздухе производятся с учетом метеорологических условий, указанных в допуске-наряде».
Позже я понял: нет ничего страшнее мести тихого профессионала. Жора не унижал меня. Он просто окунул меня с головой в мир, который я так легкомысленно проигнорировал — мир правил.
Свой «трон» я, конечно, демонтировал. Стандартное заводское сиденье теперь кажется мне верхом комфорта и безопасности. А на скрип я больше не обращаю внимания. Это не скрип. Это голос разума, который тихо напоминает: не надо чинить то, что и так работает. Особенно, если руки у тебя растут из того же места, что и у меня.
Если вам тоже знакомо желание что-то «улучшить», которое в итоге приводило к катастрофе, — подписывайтесь на канал. Здесь мы понимаем, что лучший опыт — это тот, за который уже заплачено. Иногда — ремонтом и неделей нравоучений.
Теги: #вахта #север #бульдозер #юмор #самоирония #случайизжизни #ремонт #неудача #техникабезопасности #жораия