– Катя, ну ты же знала, что он будет против. Вы же собирались съездить в отпуск.
– Какой отпуск. Оля, мне негде жить. Я ночую у подруги на кухне, у нее самой двое детей. Я не могу. Ты же моя сестра. Ты не бросишь.
Ольга молчала, глядя на замерзшую курицу. Катя умела просить. Всегда умела. С детства. Мама говорила: "Ты сильная, Оленька, ты поможешь сестренке". И Ольга помогала. Делилась игрушками, когда Катя их ломала. Отдавала свои новые колготки, когда Катя порвала свои перед утренником. Занимала деньги на Катины долги. Помогала устраиваться на работу. Потом слушала, как Катя увольнялась, потому что "начальница дура" или "коллектив не тот".
– Приезжай, – тихо сказала Ольга. – Пару недель. Пока не найдешь комнату.
В трубке всхлипы мгновенно сменились радостным выдохом.
– Спасибо, Оленька. Ты настоящая. Я так знала, что ты поможешь. Я буду помогать по хозяйству, с детьми. Обещаю. Я буду вечером, ладно.
– Ладно.
Ольга положила телефон на столешницу и снова взялась за нож. Филе не поддавалось. Она била по нему тупой стороной, пока кусок не раскололся на неровные ледяные обломки.
Андрей вернулся домой около семи. Устало бросил портфель в прихожей, присел расшнуровывать ботинки. Ольга вышла из кухни, вытирая руки полотенцем.
– Привет.
– Привет, – он поднял на нее взгляд. – Что за запах.
– Суп. С фрикадельками. Дети еще не ели, ждали тебя.
Он кивнул, повесил куртку. Потом наклонился поцеловать ее в щеку. Привычный поцелуй. Короткий. Ольга уловила запах табака и холодного воздуха.
– Андрюш, Катя приедет. Ненадолго. У нее проблемы.
Он замер, выпрямился.
– Опять.
– Они с Сережей разошлись. Ей негде жить.
– Ольга, серьезно. У нас двушка. Дети. Где мы ее разместим.
– На диване в зале. Пару недель, пока она не найдет комнату.
Андрей провел рукой по лицу. Устало. В его глазах мелькнуло раздражение.
– Ты знаешь, как это бывает у твоей сестры. Пару недель превращаются в месяцы. Она нахлебница, Оль. Живет за чужой счет и не собирается ничего менять.
Ольга почувствовала, как в груди закипает обида. За Катю. За себя. За то, что он прав, но она не может отказать.
– Она моя сестра. Моя семья. Мы не можем ее бросить.
– Это не бросить. Это не позволить ей сесть нам на шею.
– Андрей, пожалуйста. Я понимаю, что тебе неудобно. Но она одна. У нее нет никого, кроме меня.
Он молчал, глядя в пол. Потом махнул рукой.
– Ладно. Но если она затянет, я не буду молчать.
– Спасибо, – Ольга коснулась его плеча. – Спасибо.
Он ушел в комнату, даже не обернувшись.
Катя приехала поздно вечером. Позвонила в дверь три раза, настойчиво. Ольга открыла и увидела сестру с огромным чемоданом и двумя сумками. Катя была в ярком пуховике, волосы распущены, на лице следы слез и свежего макияжа поверх них.
– Оленька, – она бросилась обнимать. Ольга почувствовала запах дорогих духов, сладких, густых. – Спасибо тебе. Ты спасла мне жизнь.
– Заходи. Тише, дети спят.
Катя втащила чемодан в прихожую, огляделась. В квартире царил обычный вечерний беспорядок. Детские игрушки на полу, сушилка с бельем в углу зала, на столе остатки ужина.
– Ничего не изменилось, – сказала Катя с улыбкой. – Все так же уютно.
Ольга не знала, комплимент это или укол. С Катей никогда нельзя было понять.
Андрей вышел из спальни в домашних штанах и старой футболке. Посмотрел на Катю, кивнул сдержанно.
– Привет, Катя.
– Андрюш, – Катя расплылась в улыбке. – Как я рада тебя видеть. Ты совсем не изменился. Такой же красавчик.
Он смутился, пробормотал что-то невнятное и ушел обратно в комнату.
Ольга помогла Кате устроиться. Постелила на диване, принесла одеяло и подушку. Катя разложила вещи по сумкам, болтала без умолку. О Сереже, о том, какой он оказался жадиной и тираном. О пальто, которое она так и не успела поносить. О работе, где ее недооценивали.
– Оленька, а у тебя как дела, – наконец спросила она, присаживаясь на край дивана.
– Нормально. Работа, дети.
– Андрей как.
– Тоже нормально.
– Вы счастливы.
Ольга замерла. Странный вопрос. Она посмотрела на Катю. Та смотрела с любопытством, искренним, детским.
– Да. Мы счастливы.
– Повезло тебе, – Катя вздохнула. – Хороший мужик, дети, квартира. Стабильность. А у меня ничего нет.
– Найдется. Найдешь работу, снимешь комнату. Все наладится.
– Ты всегда так говоришь, – Катя улыбнулась грустно. – И всегда оказываешься права. Ты умная, Оль. Я бы так не смогла.
Ольга не ответила. Она устала. Хотелось лечь, закрыть глаза, не думать.
– Спокойной ночи, Катюш.
– Спокойной.
В спальне Андрей уже спал. Дышал ровно, тихо. Ольга легла рядом, натянула одеяло. В темноте слышалось, как Катя возится в зале, шуршит пакетами, что-то шепчет себе под нос.
Ольга закрыла глаза. Завтра будет новый день. Работа, дети, ужин. И Катя. Пару недель. Всего пару недель.
Она не знала еще, что эти недели перевернут всю ее жизнь.
***
Катя устроилась быстро. Через три дня она уже работала в кофейне на первом этаже соседнего дома. Приносила домой ароматные зерна, пакетики с круассанами, рассказывала забавные истории про посетителей.
Дети полюбили ее мгновенно. Она играла с ними в прятки, разрешала прыгать на диване, читала на ночь сказки смешными голосами. Марк, восьмилетний серьезный мальчик, таял от ее внимания. Алиса, пятилетняя непоседа, называла тетю Катю "принцессой".
Ольга радовалась. Катя помогала по хозяйству. Мыла посуду, складывала игрушки, иногда готовила ужин. Простые блюда, но вкусные. Она говорила комплименты, поддерживала, смеялась над шутками Андрея.
Андрей изменился. Не сразу. Постепенно. Он стал чаще бриться. Надевал дома не старые растянутые футболки, а новую, которую Ольга купила ему на день рождения полгода назад, но он ни разу не носил. Он стал задерживаться на кухне по вечерам, когда Катя мыла посуду или пила чай.
Ольга замечала. Но отмахивалась. Ревность казалась глупостью. Катя ее сестра. Андрей ее муж. Четырнадцать лет брака. Двое детей. Ипотека. Совместные счета. Общая жизнь.
Но однажды она увидела, как Катя поправила Андрею воротник рубашки. Легко, мимоходом. Он улыбнулся ей. Благодарно. Ольга стояла в дверях кухни и смотрела на них. На их легкость. На то, как просто они смеются.
Вечером она попыталась поговорить.
– Андрюш, может, нам стоит найти Кате комнату. Помочь с деньгами на первое время.
Он посмотрел на нее удивленно.
– Зачем. Она же не мешает.
– Нам тесно. Дети не высыпаются, она встает рано на работу.
– Дети высыпаются нормально. Ольга, в чем дело.
– Ни в чем. Просто мы договаривались на пару недель. Прошел уже месяц.
Андрей нахмурился.
– Ты хочешь выгнать свою сестру на улицу.
– Я не хочу выгонять. Я хочу, чтобы она нашла свое место.
– Ей здесь хорошо. Она помогает тебе. Ты сама говорила, что стало легче.
– Стало. Но...
– Но что. Скажи прямо.
Ольга молчала. Она не могла сказать. Потому что сама не понимала, что именно не так. Слова застревали в горле.
– Ты ревнуешь, – сказал Андрей тихо. – Серьезно. Ты ревнуешь меня к твоей сестре.
– Нет.
– Да. Я вижу. Ольга, это глупо. Мы с Катей просто разговариваем. Она интересный человек. С ней легко. А ты...
Он не договорил. Но Ольга поняла. "А ты занудная. Усталая. Скучная".
– Я что, – спросила она. Голос дрожал.
– Ничего. Забудь. Просто не нужно придумывать проблемы на пустом месте.
Он ушел в комнату. Ольга осталась на кухне. Села на табурет, обхватила руками колени. Ей было холодно. Хотя в квартире было тепло.
Через неделю она вернулась с работы раньше обычного. Заболела голова, начальник отпустил. Ольга открыла дверь своим ключом, тихо вошла в прихожую.
В квартире пахло кофе. Из кухни доносился смех. Катин. Потом Андрея. Низкий, довольный.
Ольга замерла. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышно во всей квартире.
Она подошла к двери кухни. Катя сидела на столе, болтая ногами в ярких носках. Андрей стоял рядом, прислонившись к холодильнику. Они говорили о чем-то, близко, почти шепотом. Катя смеялась, запрокинув голову. Ее волосы рассыпались по плечам.
Ольга вошла. Они вздрогнули. Катя спрыгнула со стола. Андрей отступил на шаг.
– Ты чего так рано, – сказал он. Виновато.
– Голова болит. Отпустили.
– Оленька, – Катя улыбнулась. – Хочешь кофе. Я только сварила.
– Не хочу.
Ольга прошла мимо них в спальню. Закрыла дверь. Легла на кровать, не раздеваясь. Голова раскалывалась. Но не от боли. От мыслей.
Она пыталась убедить себя, что ничего не происходит. Что это просто усталость. Паранойя. Что Андрей ее муж. Что Катя ее сестра.
Но что-то внутри шептало: "Ты проигрываешь".
***
Выходные должны были стать передышкой. Мама позвонила в пятницу, попросила приехать помочь с посадками на даче. Ольга согласилась. Взяла детей, собрала вещи. Андрей сказал, что останется. Работа, проект, дедлайн.
– Катя с тобой поедет, – сказала Ольга.
– Нет, – быстро ответила Катя. – У меня смена завтра. Не могу.
– Тогда я останусь дома, – предложил Андрей. – Присмотрю за квартирой.
Ольга посмотрела на него. Потом на Катю. Та улыбалась невинно.
– Хорошо, – сказала Ольга. – Хорошо.
Она уехала с детьми в субботу утром. В электричке Марк спрашивал, почему папа не поехал. Ольга отвечала, что у папы работа. Марк кивал. Алиса спала, уткнувшись в плечо матери.
На даче мама встретила их радостно. Обняла детей, усадила за стол с пирожками. Ольга помогала полоть грядки, вскапывать землю. Руки болели. Спина ныла. Но это было хорошо. Физическая боль заглушала другую.
Вечером, когда дети уснули, мама заварила чай. Они сидели на веранде, укутанные пледами.
– Что-то ты не такая, – сказала мама. – Случилось что.
– Нет. Устала просто.
– Врешь. Я же вижу. С Андреем поругались.
Ольга молчала. Потом, не выдержав, спросила:
– Мам, а ты бы поверила папе. Если бы он... ну, если бы ты подумала, что он...
– Что он что.
– Ничего. Забудь.
Мама посмотрела на нее внимательно.
– Оленька, если в семье проблемы, их нужно решать. Разговаривать. Мужчин нужно беречь. Они слабые. Их легко сбить с пути.
– А женщина должна терпеть.
– Женщина должна быть умной. Беречь семью. Ты же мать. У тебя дети.
Ольга кивнула. Допила чай. Холодный, горький.
Они вернулись в воскресенье вечером. Ольга открыла дверь ключом. В квартире было тихо. Пахло духами Кати. Сладко, приторно.
Дети побежали в комнату. Ольга прошла в прихожую. На полу валялись Катины туфли. Одна на боку, другая у самой двери. На вешалке висел пиджак Андрея. Он всегда вешал его аккуратно, на плечики. Сейчас пиджак был брошен на крючок, небрежно.
Ольга почувствовала, как тело наливается холодом. Ледяным, тяжелым.
Она прошла в зал. Они сидели на диване. Катя и Андрей. Очень близко. Катя что-то говорила, тряся руками. Андрей смотрел на нее. Его рука лежала на спинке дивана, почти касаясь ее плеча.
Они не слышали, как она вошла.
Ольга остановилась в дверях. Смотрела на них. Секунду. Две. Вечность.
Потом Катя обернулась. Вздрогнула. Лицо побледнело.
Андрей поднял голову. Замер.
– Оля, – сказала Катя. – Мы не слышали, как вы вернулись.
Ольга молчала. Смотрела на сестру. На мужа. На их виноватые лица.
– Что происходит, – спросила она тихо.
– Ничего, – быстро сказал Андрей. – Мы просто разговаривали.
– О чем.
– О работе. О жизни. Оль, ты чего.
Катя встала. Поправила волосы. Улыбнулась неуверенно.
– Оленька, не накручивай себя. Мы правда просто болтали. Андрей рассказывал про свой проект, а я про кофейню.
– На диване. Вдвоем. В пустой квартире.
– Ты что, следишь за нами, – Андрей нахмурился. – Ольга, это бред. Мы ничего не делали.
– Ничего, – повторила Ольга. Голос звучал чужим. – Вы ничего не делали.
– Нет, – Катя подошла ближе. – Оль, ну что ты. Мы же семья. Как ты можешь так думать.
Ольга смотрела ей в глаза. Голубые, широко распахнутые, невинные. Она видела ложь. Видела. Но доказать не могла.
– Выйди, – сказала она Кате.
– Что.
– Выйди из комнаты. Мне нужно поговорить с мужем.
Катя посмотрела на Андрея. Тот кивнул. Она вышла, закрыв дверь за собой.
Ольга подошла ближе. Встала перед Андреем.
– Скажи правду.
– Я сказал. Мы разговаривали.
– Не ври мне.
– Я не вру, – он встал. – Ольга, хватит. Ты устала, тебе показалось. Ничего между нами нет.
– Между вами. Ты так и сказал. Между вами.
Он побледнел. Понял, что оговорился.
– Я не то имел в виду.
– Что ты имел в виду. Скажи.
– Ничего. Господи, Ольга, успокойся. Ты устраиваешь сцену на пустом месте.
– На пустом, – она засмеялась. Коротко, зло. – Да. Конечно. На пустом.
Она развернулась и вышла из комнаты. Прошла мимо Кати, которая стояла в коридоре. Не посмотрела на нее.
В спальне она закрыла дверь на замок. Села на кровать. Руки тряслись.
Она не плакала. Слез не было. Было что-то другое. Пустота. Холодная, ледяная.
Она знала. Она чувствовала. Но признать боялась.
Потому что если признать, то придется действовать. А она не знала, как.
***
Следующие дни прошли в напряженной тишине. Андрей избегал Ольгу. Катя была подчеркнуто вежлива, старалась не оставаться с Андреем наедине. Ольга наблюдала. Молчала. Ждала.
Она не знала, чего ждет. Признания. Разоблачения. Чуда.
В среду Андрей сказал, что задержится на работе. Вернулся в одиннадцать вечера. Пах табаком и холодом. Ольга не спросила, где он был. Он не объяснил.
В четверг Катя пришла домой с букетом цветов. Пионы, розовые, пышные.
– Подарили на работе, – сказала она. – Постоянный клиент. Оленька, может, тебе поставить в вазу.
Ольга взяла букет. Понюхала. Свежие. Дорогие.
– Спасибо.
Она поставила цветы в вазу и ушла в спальню.
В пятницу вечером позвонила мама.
– Оль, как дела. Дети как.
– Хорошо, мам.
– А Катя у тебя еще живет.
– Да.
– Долго же. Месяца полтора уже.
– Она ищет комнату.
– Ищет, – мама вздохнула. – Ну что ж. Помогай сестре. Она у нас одна. Тебе легче, у тебя муж, семья. А ей тяжело.
Ольга сжала телефон.
– Мам, а если... если муж...
– Что муж.
– Ничего. Забудь.
– Оля, ты там держись. Мужчины они такие. Им внимание нужно. Ты его не запускай. Следи за собой, готовь вкусно. Тогда и смотреть в сторону не будет.
Ольга положила трубку. Посмотрела на себя в зеркало. Усталое лицо. Круги под глазами. Волосы собраны в небрежный хвост. Старая домашняя кофта.
Она подумала о Кате. Яркой, ухоженной, смеющейся.
Потом отвернулась от зеркала.
В субботу Андрей сказал, что поедет к родителям. Один. Ольга кивнула. Катя сказала, что у нее смена. Ольга осталась дома с детьми.
Они пекли печенье. Марк вырезал формочками звездочки, Алиса посыпала сахаром. Ольга месила тесто и думала о том, что жизнь рушится. Тихо. Медленно. Без взрывов и криков.
Вечером, когда дети легли спать, она села на кухне с чаем. Смотрела в окно. На улице шел дождь. Капли стекали по стеклу.
В десять вернулась Катя. Мокрая, веселая. Сказала, что после смены ходила с коллегами в бар. Ольга кивнула.
В одиннадцать вернулся Андрей. Хмурый. Сказал, что устал.
Они легли спать. Каждый на своей половине кровати. Не касаясь друг друга.
Ольга лежала с открытыми глазами. Слушала его дыхание. Ровное. Спокойное.
Она хотела спросить: "Ты изменяешь мне?"
Но боялась ответа.
***
Прорыв произошел в воскресенье. Неожиданно. Жестко.
Утром Ольга собиралась с детьми на день рождения к Маркиному однокласснику. Андрей сказал, что останется дома, доделает полку в ванной. Катя сказала, что тоже останется, поспит, у нее был тяжелый день.
Ольга собрала детей, взяла подарок. Они ушли.
Но через час Марк вспомнил, что забыл открытку, которую сам нарисовал. Ольга вернулась. Открыла дверь тихо, чтобы не разбудить Катю.
В квартире было тихо. Слишком тихо.
Ольга прошла в прихожую. Поставила сумку. Дети остались ждать ее в подъезде.
Она услышала голос. Из спальни. Катин. Тихий, смеющийся.
Потом голос Андрея. Низкий.
Ольга замерла. Сердце билось так громко, что звенело в ушах.
Она подошла к двери спальни. Дверь была приоткрыта.
Катя сидела на кровати. На их кровати. В одной футболке. Андрей стоял рядом, застегивал джинсы.
Они не заметили ее.
– Оля скоро вернется, – сказала Катя. – Надо поторопиться.
– Она не скоро. У них там два часа минимум.
– А если раньше.
– Не вернется, – Андрей наклонился, поцеловал ее в шею.
Катя засмеялась. Откинула голову.
– Андрюш, ты рискуешь.
– Я люблю рисковать. С тобой.
Ольга шагнула в комнату. Дверь скрипнула.
Они вздрогнули. Обернулись.
Лицо Кати побелело. Андрей замер, рука застыла на молнии джинсов.
Тишина.
Долгая. Мертвая.
Потом Катя вскочила с кровати. Схватила одеяло, прикрылась.
– Оля. Это не то, что ты думаешь.
Ольга смотрела на нее. Потом на Андрея. Он стоял, опустив глаза.
– Что я думаю, – спросила Ольга тихо. Голос был спокойным. Ледяным.
– Мы... мы просто... – Катя запнулась. – Это случайность. Мы не хотели. Это просто произошло.
– Случайность, – повторила Ольга. – Вы случайно оказались в моей спальне. На моей кровати. Без одежды.
Андрей поднял голову. Лицо серое.
– Ольга, я...
– Что ты.
Он молчал.
– Что ты, Андрей, – голос Ольги дрогнул. – Скажи хоть что-нибудь.
– Прости.
Она засмеялась. Коротко, истерично.
– Прости. Ты просишь прощения.
Катя шагнула вперед. Протянула руку.
– Оленька, я знаю, это ужасно. Но мы не планировали. Это просто... между нами что-то есть. Мы полюбили друг друга.
– Полюбили, – Ольга смотрела на сестру. – Ты полюбила моего мужа.
– Это не любовь к мужу. Это другое. Это страсть. Оль, ты же сама знаешь, что у вас все уже не то. Вы просто живете по привычке. А мы... мы живые.
– Живые, – Ольга шагнула ближе. – Ты с моим мужем была на моей кровати и говоришь мне, что вы живые.
Катя побледнела еще сильнее.
– Не говори так.
– Как мне говорить. Как, Катя. Ты моя сестра. Моя младшая сестра. Я всю жизнь тебя защищала. Кормила. Одевала. Давала денег. Пускала в свой дом. И ты... ты...
Голос сорвался. Ольга задохнулась. Села на пол, прямо у двери. Не могла стоять. Ноги не держали.
Андрей шагнул к ней.
– Не смей, – она подняла руку. – Не смей подходить.
Он остановился.
Катя заплакала. Громко, навзрыд.
– Оля, прости. Прости меня. Я не хотела. Но я его люблю. Я правда люблю. Мы не могли остановиться.
Ольга подняла на нее глаза. Мокрые, полные боли.
– Сколько.
– Что.
– Сколько времени это длится.
Катя замолчала. Посмотрела на Андрея. Тот отвернулся.
– Месяц, – прошептала Катя. – Может, чуть больше.
– Месяц, – повторила Ольга. – Месяц вы спали вместе. В моем доме. Под моим носом.
– Мы не хотели тебя ранить.
– Не хотели, – Ольга встала. Медленно. Держась за стену. – Но ранили.
Она посмотрела на Андрея.
– Скажи хоть что-то. Объясни. Почему.
Он поднял голову. В глазах читалось отчаяние.
– Я не знаю. Оль, я не знаю. Это просто... случилось.
– Случилось. Ты споткнулся и упал в мою сестру.
– Не надо так.
– Как надо, Андрей. Как. Ты изменил мне. С моей сестрой. В моей постели.
– Я знаю. Я дурак. Но я... я не мог остановиться.
Катя шагнула к нему. Взяла за руку.
– Андрюш, скажи ей. Скажи, что мы вместе. Что мы любим друг друга.
Он молчал. Смотрел на Ольгу.
– Скажи, – Катя потянула его за руку. – Скажи ей правду.
– Катя, подожди.
– Нет. Скажи. Мы же обсуждали. Ты сказал, что хочешь быть со мной.
Ольга смотрела на них. На сестру, которая цеплялась за ее мужа. На мужа, который не мог посмотреть ей в глаза.
– Уходите, – сказала она тихо.
– Что, – Катя обернулась.
– Уходите. Оба. Сейчас же. Собирайте вещи и уходите.
– Оля, но дети...
– Дети не ваше дело больше. Уходите из моего дома.
Андрей шагнул вперед.
– Ольга, давай поговорим. Спокойно.
– Уходи, – она посмотрела на него. – Или я вызову полицию. И скажу, что вы вломились в мою квартиру.
– Это моя квартира тоже.
– Была. Больше нет. Уходи.
Катя заплакала громче.
– Оленька, ну пожалуйста. Дай нам шанс объяснить.
– Объяснять нечего. Я все видела. Уходите.
Андрей взял Катю за руку.
– Пойдем. Соберем вещи.
Они вышли из спальни. Ольга осталась стоять посреди комнаты. Смотрела на кровать. На смятые простыни. На их кровать.
Она подошла. Сорвала постельное белье. Скомкала. Бросила на пол.
Потом села на голый матрас. Обхватила себя руками. И сидела так, не двигаясь, пока за стеной шуршали пакеты и хлопали двери.
Через двадцать минут Андрей зашел в спальню. Одетый, с сумкой в руке.
– Ольга, мне жаль. Правда жаль.
Она не ответила.
– Я позвоню. Насчет детей. Насчет денег.
Молчание.
– Прости меня.
Он ушел. Дверь хлопнула.
Катя не попрощалась.
Ольга сидела на кровати. Одна. В пустой квартире.
Потом встала. Пошла за детьми. Улыбнулась им. Сказала, что нашла открытку.
Они поехали на день рождения.
Она улыбалась. Разговаривала с другими мамами. Пила чай.
А внутри было пусто.
***
Первые дни прошли в тумане. Ольга функционировала на автомате. Будила детей, кормила завтраком, отводила в сад и школу. Ходила на работу. Улыбалась коллегам. Делала отчеты.
Вечером забирала детей. Готовила ужин. Читала сказки. Укладывала спать.
Марк спрашивал, где папа. Ольга отвечала, что папа уехал по работе. Марк хмурился, но не настаивал. Алиса спрашивала про тетю Катю. Ольга говорила, что тетя Катя нашла свою квартиру.
Дети принимали объяснения. Пока.
Ночью Ольга лежала на новом постельном белье и смотрела в потолок. Не спала. Думала.
О том, как не заметила. О том, как слепо верила. О том, как жила в иллюзии.
Четырнадцать лет брака. Четырнадцать лет она считала Андрея своим. Надежным. Верным.
А он спал с ее сестрой. Месяц. Может, больше.
На третий день позвонил Андрей. Ольга не взяла трубку. Он написал сообщение: "Нам нужно поговорить. О детях. О деньгах".
Она не ответила.
Он приехал вечером. Позвонил в дверь. Ольга открыла, не снимая цепочки.
– Что тебе.
Он выглядел плохо. Не брился, глаза красные.
– Пусти. Поговорим.
– Говори здесь.
– Ольга, я...
– Говори или уходи.
Он вздохнул.
– Я хочу видеть детей.
– Нет.
– Я их отец.
– Ты был их отцом. Пока не предал их мать.
– Это между нами. Дети не должны страдать.
– Должны. Потому что ты разрушил семью.
Он побледнел.
– Ольга, не делай из них оружие.
– Я не делаю. Я защищаю. От тебя.
– От меня. Я их люблю.
– Любил бы, не бы с моей сестрой в нашей спальне.
Он дернулся, будто от пощечины.
– Прости. Господи, прости меня. Я не хотел.
– Но сделал.
Молчание.
– Катя беременна, – сказал он тихо.
Ольга замерла. Мир качнулся.
– Что.
– Она беременна. От меня. Два месяца.
Ольга держалась за дверь. Ногти впились в деревянную раму.
– Поздравляю.
– Ольга, я не знал. Мы не планировали.
– Конечно не планировали. Вы же просто занимались для удовольствия.
– Не говори так.
– Как мне говорить. Скажи.
Он молчал.
– Я уйду к ней, – сказал он наконец. – Я обязан. Ребенок. Я не могу бросить своего ребенка.
– А наших можешь.
– Я не брошу Марка и Алису. Я буду платить алименты. Буду приезжать.
– Не надо.
– Ольга.
– Уходи, Андрей. И не приходи больше. Деньги переводи на карту. А детям я сама все объясню.
– Когда.
– Когда придет время.
Он постоял еще немного. Потом кивнул.
– Хорошо. Как скажешь.
Он ушел. Ольга закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной. Медленно сползла на пол.
Катя беременна.
От ее мужа.
Ее сестра носит ребенка ее мужа.
Она сидела на полу в прихожей и не плакала. Слез не было. Была пустота.
Через час позвонила мама.
– Оля, Катя мне рассказала. Господи, доченька. Как же так.
Ольга молчала.
– Она говорит, что вы с Андреем уже давно не ладили. Что он несчастен был. Что вы его не ценили.
– Мам.
– Я не осуждаю тебя, Оленька. Но ты же сама понимаешь. Мужчина он слабый. А Катя молодая, красивая. Она его соблазнила, конечно. Но и ты... ты могла постараться. Следить за собой. Быть нежнее.
– Мам, хватит.
– Я говорю для твоего же блага. Теперь уже ничего не изменишь. Катя беременна. Андрей к ней ушел. Тебе нужно смириться и жить дальше.
– Смириться.
– Да. Ты сильная. У тебя дети. Работа. Ты справишься. А Катя... ей тяжелее. Она одна, беременная, без денег.
– Она не одна. Она с Андреем.
– Андрей ее бросит. Я знаю. Мужики такие. Он вернется к тебе. И ты должна его простить.
– Простить, – Ольга засмеялась. – Ты хочешь, чтобы я простила мужа, который изменил мне с моей сестрой и сделал ей ребенка.
– Ребенок ни в чем не виноват.
– А я виновата.
– Я не говорила...
– Говорила. Ты всегда так говорила. Что я сильная. Что я справлюсь. Что мне легче. А Кате тяжело. Кате нужно помочь. Всю жизнь мне это говорила.
– Оля, я твоя мать. Я желаю тебе добра.
– Не надо мне твоего добра.
Ольга положила трубку. Заблокировала мамин номер.
Больше они не разговаривали.
***
Жизнь шла. Медленно. Тяжело.
Марк и Алиса привыкали к отсутствию отца. Марк стал замкнутым, молчаливым. Алиса капризничала. Ольга водила их к психологу. Психолог говорила умные слова о травме и адаптации.
Андрей переводил деньги. Регулярно. Приезжал раз в месяц, забирал детей на выходные. Ольга передавала их молча. Не смотрела на него.
Однажды он привез их обратно раньше времени. Постоял в дверях. Ольга ждала, когда он уйдет.
– Ольга, можно поговорить.
– Нет.
– Пожалуйста. Пять минут.
Она вздохнула. Кивнула.
Дети убежали в комнату. Они остались в прихожей.
– Что тебе.
Он выглядел ужасно. Осунулся, постарел. Глаза тусклые.
– Я хотел сказать... извиниться. Еще раз. За все.
– Сказал. Что еще.
– Катя родила. Две недели назад. Девочку.
Ольга молчала.
– Мы назвали ее Настя.
– Поздравляю.
Он посмотрел на нее.
– Ты злишься.
– Нет. Я ничего не чувствую.
– Врешь. Ты злишься. И ты права. Я дурак. Я разрушил все. Нас. Семью. Себя.
– Зачем ты это говоришь.
– Потому что это правда. Оль, я... с Катей все не так. Мы ссоримся. Постоянно. Она ревнует меня к тебе. К детям. Требует денег, внимания. Я устал.
– И что ты хочешь услышать. Что мне тебя жаль.
– Нет. Я просто... я хотел, чтобы ты знала. Что я понял. Что я идиот. Что я все потерял.
Ольга посмотрела на него. Долго. Внимательно.
Он ждал. Надеялся. На что. На прощение. На жалость.
– Знаешь, Андрей, – сказала она тихо. – Когда ты ушел, я думала, что умру от боли. Что не переживу. Но я пережила. Знаешь почему. Потому что поняла. Ты не изменил мне. Ты просто показал, кто ты есть. Слабый. Трусливый. Эгоистичный.
Он побледнел.
– Ты выбрал легкий путь. Яркую, молодую любовницу вместо надежной, но скучной жены. Ты думал, что с ней будет лучше. Интереснее. А оказалось, что с ней так же. Те же проблемы. Те же ссоры. Только женщина другая. И ответственность больше.
– Оля...
– Ты пришел сюда за утешением. Хочешь, чтобы я пожалела тебя. Сказала, что все будет хорошо. Но я не скажу. Потому что мне все равно.
– Не все равно. Ты ненавидишь меня.
– Нет. Ненависть это чувство. А у меня к тебе нет чувств. Совсем. Ты для меня пустое место. Отец моих детей. Плательщик алиментов. Больше ничего.
Он стоял, опустив голову.
– Ты разрушил свою жизнь сам, – продолжила Ольга. – Не я. Не Катя. Ты. Потому что ты слабый. Потому что ты не умеешь ценить то, что имеешь. Ты всегда будешь искать что-то лучшее. И всегда будешь разочаровываться.
Она открыла дверь.
– Уходи.
Он посмотрел на нее. В глазах отчаяние.
– Оль, может, мы... может, еще не все потеряно.
Она засмеялась. Коротко. Зло.
– Все. Все потеряно. Ты потерял меня. Детей. Семью. Уважение. Себя. И знаешь что самое смешное. Ты это сделал ради женщины, которая тебя не любит.
– Она любит.
– Нет. Катя любит только себя. Она взяла тебя, потому что ты был рядом. Потому что ей было удобно. Ты был мужем ее сестры, значит, безопасный. Проверенный. И она тебя соблазнила. Не потому, что хотела тебя. А потому, что хотела то, что есть у меня.
Андрей молчал.
– Она всегда мне завидовала. С детства. Я была умнее, успешнее, счастливее. У меня была семья. Муж. Дети. Квартира. Стабильность. А у нее ничего. И она решила забрать. Не потому, что любила тебя. А потому, что это было мое.
– Ты ошибаешься.
– Нет. Я права. И ты это знаешь. Потому что живешь с ней. И видишь. Видишь, что она несчастна. Что ты ее не устраиваешь. Что она хочет большего.
Андрей стоял бледный, с опущенной головой.
– Уходи, Андрей. И не приходи больше с исповедями. Мне не нужна твоя боль. У меня своей хватает.
Она закрыла дверь. Не хлопнула. Тихо. Окончательно.
Прислонилась к ней спиной. Дышала. Ровно. Медленно.
Из детской доносился смех Марка. Алиса что-то пела.
Ольга стояла в тишине прихожей. В той самой прихожей, где четыре месяца назад рухнул ее мир.
Она дышала.
Просто дышала.
И это было главным.
Она выжила.
И этого было достаточно.