Найти в Дзене
Pherecyde

Как эллины придумали себе победу: альтернативная история греко-персидских войн без розовых очков

Повсюду, где ни открой рассказ о греко-персидских войнах, нам старательно рисуют одну и ту же картинку: грязные, полудикие орды персов валят на сияющую, утончённую Грецию, получают заслуженные оплеухи от героических эллинов и, поджав хвост, откатываются обратно, а потом приходит Саша Македонский и окончательно разносит этот восточный «Мордор» во имя света, разума и демократии. Вот только это не история, а миф, удобная сказка, эллинский агитплакат и звиздёж, возведённый в ранг учебной классики. Политрук врёт, комиксы врут, а если копнуть глубже, всё выглядит совсем иначе — и сейчас я это быстренько, но доходчиво обрисую, а выводы делайте сами. Началось всё вовсе не с того, что персы внезапно решили пограбить Грецию. Эпицентр конфликта находился в Малой Азии. Персидская держава на тот момент была гигантской континентальной империей, поделённой на сатрапии, и управлять таким монстром вручную было невозможно. Поэтому империя жила по принципу «каждому региону — свой порядок», и на побережье

Повсюду, где ни открой рассказ о греко-персидских войнах, нам старательно рисуют одну и ту же картинку: грязные, полудикие орды персов валят на сияющую, утончённую Грецию, получают заслуженные оплеухи от героических эллинов и, поджав хвост, откатываются обратно, а потом приходит Саша Македонский и окончательно разносит этот восточный «Мордор» во имя света, разума и демократии. Вот только это не история, а миф, удобная сказка, эллинский агитплакат и звиздёж, возведённый в ранг учебной классики. Политрук врёт, комиксы врут, а если копнуть глубже, всё выглядит совсем иначе — и сейчас я это быстренько, но доходчиво обрисую, а выводы делайте сами.

Началось всё вовсе не с того, что персы внезапно решили пограбить Грецию. Эпицентр конфликта находился в Малой Азии. Персидская держава на тот момент была гигантской континентальной империей, поделённой на сатрапии, и управлять таким монстром вручную было невозможно. Поэтому империя жила по принципу «каждому региону — свой порядок», и на побережье Эгейского моря, густо утыканном греческими колониями, персы вообще не стали ломать привычный уклад. Хотите демократию — пожалуйста, живите со своей демократией, просто над вами будет стоять сатрап, представитель царя, которому нужно регулярно заносить налоги и не устраивать беспредел. В целом схема работала нормально и всех устраивала.

Проблемы начались, когда царь был занят войной на другом конце империи, а местные греки не поделили что-то с местным сатрапом. Планировали совместные действия, разругались, операцию сорвали, осадочек остался, а войска уже собраны. И тут понеслось: вспыхивает восстание, которое, как водится, быстро перекидывается на другие города, всегда готовые «помайданить». Греки, пользуясь моментом, начинают активно перераспределять чужое добро, резать персов, отжимать имущество и, для надёжности, зовут на помощь афинян, которые с радостью вписываются в движ и устраивают настоящий кровавый карнавал. Вишенка на торте — сожжённый персидский храм и массовая резня, что для персов было абсолютно за гранью допустимого.

-2

Когда царь возвращается, вопрос решается быстро и жёстко: восстание подавлено, зачинщики перебиты, в Малой Азии снова порядок. Но остаётся открытый вопрос с Афинами, которые в этом беспределе поучаствовали. Персия методично усиливает влияние в Македонии, перешагивает Босфор, и дальше делает то, что в современной мифологии предпочитают не вспоминать: отправляет к афинянам посольство. Без ультиматумов и истерик. Всего лишь извиниться за прошлые художества, формально признать власть царя и пообещать, что подобное больше не повторится. Ответ Афин — убийство послов и выбрасывание их тел в колодец. Абсолютное табу даже по меркам античности. После этого даже самая терпеливая держава решила, что балаган пора заканчивать.

Так случается Марафон. Афины чудом отбиваются, громят экспедиционный корпус, и на этом первая фаза войны сходит на нет: греки решают не дразнить тигра, а у персов начинается внутренняя возня, и им временно не до Эллады. Но годы проходят, эллины наглеют, снова выходят в море и начинают грабить всё, до чего дотягиваются. Персия собирает уже действительно огромную армию, сам царь идёт во главе похода, и вторжение через Македонию становится реальностью. При Фермопилах спартанский заслон задерживает персов максимум на пару дней — героизм красивый, но стратегически почти бессмысленный. Дальше путь открыт: персы доходят до Афин, находят пустой город и сжигают его, что по тем временам выглядело более чем логично.

-3

И тут происходит тот самый неожиданный поворот. Афиняне заранее эвакуировались и сохранили флот. На море они ловко заманивают персидскую эскадру в ловушку у Саламина и разносят её. Сухопутная армия, оставшись без снабжения, вынуждена отступать, как спустя века Наполеон из Москвы. Но сказка о «конце войны» — это снова обман. Дальше Афины, прикрываясь защитой от персов, собирают греческие полисы в союз и начинают выжимать из них дань — деньгами и войсками. Город богатеет, а Средиземное море погружается в эпоху афинского морского разбоя. Персы медленно восстанавливают флот, сатрапии неповоротливы, армии вязнут, а афиняне годами жгут побережья, как викинги античного разлива.

Финал этой истории случается в Египте. Афины лезут почти всем флотом в устье Нила и там получают по полной. Их загоняют в один из рукавов, блокируют на острове, египтяне осушают русло священной реки, и экспедиционный корпус вырезают подчистую. После этого на море наступает паритет, а эпоха безнаказанного грабежа заканчивается. Персы же, не ввязываясь напрямую, начинают расшатывать Афинский союз деньгами и интригами, продвигая Спарту. В итоге спартанцы, щедро профинансированные Востоком, ломают Афины, и империя наконец выдыхает: пусть эллины теперь сами меряются амбициями, пока Македония не проглотит их всех разом.

-4

Когда приходит Александр, он громит не «варваров», а по сути ополчения сатрапий, а затем с удивлением осматривает трофеи и понимает масштаб цивилизации, с которой столкнулся. Он женит полководцев на местных, перенимает персидские обычаи, пытается встроить эллинизм в гигантскую восточную систему, потому что культурная пропасть между Элладой и Персией — это не годы, а века. После его смерти начинается предсказуемая драка диадохов, и на карте остаются Птолемейский Египет и держава Селевкидов — по форме и сути восточные, с лёгким эллинским налётом. Обе спокойно переваривают завоевателей и существуют до тех пор, пока их не ломает Рим, причём Египет входит в него последним и почти на правах автономии, а Персия позже возрождается под Парфией и ещё веками бодро дерётся с Римом и Византией, пока не приходит ислам.

И всё это потому, что и Нил, и Междуречье к моменту встречи с западными варварами имели за плечами тысячи лет непрерывной истории и культурной традиции — старейшие цивилизации планеты. Ничего удивительного, что и греков, и римлян они со временем ассимилировали, приучая к цивилизации и отучая от лопухов. Удивительно другое: как ловко этот конфликт миров перевернули с ног на голову, превратив древнейшие культуры в «варваров», а пирсингованного Ксеркса — в символ угрозы передовым европейским демократиям.

Если понравилась статья, поддержите канал лайком и подпиской, а также делитесь своим мнением в комментариях.