— Ты мне не ровня, собирай вещи! — голос Стаса летел в спину, как камень. — Мне нужна женщина-праздник, а ты превратилась в бухгалтерский отчет. Скучная, серая, предсказуемая.
Я не обернулась. Просто застегнула молнию на старой дорожной сумке. Звук получился резким, визгливым — в тишине огромной прихожей он резанул по ушам громче любого крика.
Стас стоял в дверях гостиной, крутя в руках бокал с напитком. Он торжествовал. Ему нравилось это представление: выгнать жену, с которой прожил двенадцать лет, именно сегодня, в пятницу вечером, чтобы выходные провести уже с «новой жизнью».
— Ключи на тумбочку, — бросил он, отпивая из бокала. — Карты я заблокировал час назад. Не хочу, чтобы ты на эмоциях потратила мои деньги. Машину тоже оставь, она оформлена на фирму.
Я молча положила связку ключей на лакированную поверхность. Рядом с моим телефоном, который предательски показывал 12% зарядки.
— И куда ты пойдешь? — в его голосе проскользнула брезгливая жалость. — К маме в Хрущевку? На метро поедешь?
— Такси вызову, — сухо ответила я.
— Удачи, — усмехнулся он. — В такую погоду эконом ждать час. А на комфорт у тебя теперь нет средств.
Я открыла тяжелую входную дверь. Из подъезда пахнуло холодом и сыростью.
— Прощай, Стас.
— Давай-давай. Если что, звони. Может, возьму тебя младшим помощником архивариуса. Ты же без меня ноль.
Дверь захлопнулась. Я осталась одна на лестничной клетке элитного дома. Ноги дрожали — не от страха, а от того, что груз, который я тащила на себе последние полгода, наконец-то свалился с плеч. Он сделал это сам. Он сам разрубил узел.
Я вышла на улицу. Октябрьский дождь не капал, а висел в воздухе ледяной взвесью. Фонари расплывались в мутных пятнах. Охранник на воротах, который еще утром улыбался мне и желал хорошего дня, сейчас старательно изучал монитор, делая вид, что я — пустое место. Бывшие жены здесь быстро становятся невидимками.
Я дошла до края тротуара и остановилась. Достала телефон. Приложение такси показывало «высокий спрос» и цену, равную половине той налички, что была у меня в кошельке.
На третьем этаже, в окнах нашей... его квартиры, отодвинулась штора. Я знала, что он смотрит. Стоит там, в тепле, с бокалом, и упивается своим положением. Ждет, когда я, сгорбившись, побреду к автобусной остановке.
Внезапно шум проспекта перекрыл низкий, уверенный рокот двигателя.
К бордюру, мягко шурша шинами по мокрому асфальту, подкатил автомобиль. Не такси. И не привычные для нашего двора кредитные внедорожники. Это был угольно-черный удлиненный седан представительского класса. Он выглядел здесь, среди серых луж, как космический корабль.
Заднее стекло плавно опустилось.
Я встретилась взглядом с мужчиной, сидевшим внутри. Ему было около пятидесяти. Жесткое лицо, внимательные глаза цвета стали и пальто, которое стоило, наверное, как годовое обслуживание фирмы моего мужа.
Глеб Арсеньев. Владелец холдинга «Север-Строй». Главная проблема Стаса. Человек, которому мой муж проигрывал все тендеры, и которого называл не иначе как «Акулой».
— Вероника Павловна? — его голос был спокойным, лишенным эмоций. — Садитесь.
Я замерла. Штора на третьем этаже дернулась сильнее. Стас видел. Он не мог не видеть этот автомобиль — он знал номера Арсеньева наизусть, как номера противника.
— Зачем? — спросила я, не двигаясь с места.
— Потому что я умею считать, — ответил Арсеньев. — И я знаю, кто на самом деле писал стратегии для «Строй-Групп» последние пять лет. Стас — хороший оратор, но плохой аналитик. Вы — мозг. А мозги не должны мокнуть под дождем.
Водитель уже вышел и открыл передо мной дверь, держа зонт. Я на секунду оглянулась на окна. Представила лицо Стаса. Наверняка он сейчас пролил свой дорогой напиток на светлый ковер.
Я села в машину. Дверь захлопнулась с глухим, надежным звуком, отрезая слякоть и прошлую жизнь.
— Вы следили за мной? — спросила я, когда мы выехали на проспект. В салоне пахло кожей и едва уловимо — хорошим парфюмом.
— Я наблюдал, — поправил Глеб, открывая папку на коленях. — На рынке слухи распространяются быстро. Я знал, что у Стаса появилась «муза» — молодая секретарша. И я знал, что он недальновиден. Выгнать жену, которая ведет всю теневую бухгалтерию и исправляет его ошибки в тендерной документации, за месяц до госзаказа на застройку набережной... Это добровольный провал.
Он протянул мне планшет.
— Через три недели подача заявок. У Стаса в документах дыра на дыре. Если он выиграет, он разорится на штрафах. Но он не выиграет. Потому что тендер возьмем мы. С вашей помощью.
— Я не буду использовать информацию против мужа, — тихо, но твердо сказала я. — Я не буду опускаться до кляуз.
Арсеньев усмехнулся. Улыбка сделала его лицо моложе и как-то человечнее.
— О, нет. Никаких кляуз. Просто честная конкуренция. Вы сделаете для меня то, что делали для него. Идеальный расчет. Оптимизацию, до которой его новая «муза» не додумается даже через сто лет. А Стас... Стас погубит себя сам.
Прошел месяц.
Я не видела Стаса, но слышала о нем. Город тесен. Общие знакомые рассказывали, что он сменил машину на более статусную, что его новая пассия Леночка устроила в офисе перестановку по фэн-шуй и уволила главного бухгалтера, потому что та «портила атмосферу».
Я работала много. Не ради того, чтобы досадить бывшему. Ради того, чтобы впервые в жизни увидеть свою фамилию в графе «Руководитель проекта», а не прятаться за спиной мужа.
День подведения итогов тендера. Большой конференц-зал мэрии гудел как улей.
Когда мы с Глебом вошли, Стас уже был там. Он сидел в первом ряду, вальяжно развалившись в кресле. Рядом щебетала Леночка, что-то показывая ему в телефоне. Увидев меня, Стас изменился в лице. Он снял очки, протер их, снова надел.
Я прошла мимо, не здороваясь. На мне был строгий брючный костюм, который я купила на первую зарплату у Арсеньева. Он сидел идеально, не то что те мешковатые платья, которые заставлял носить Стас, чтобы я выглядела «скромнее».
— Итоги конкурса на застройку городской набережной, — объявил председатель комиссии. — По совокупности критериев: стоимость, сроки и надежность финансовой модели...
В зале повисла тишина. Стас подался вперед, уже готовясь вскочить.
— Победителем признается холдинг «Север-Строй».
Стас не вскочил. Он осел. С его лица сошла краска.
— Прошу представителя победителя подойти для подписания протокола.
Глеб мягко подтолкнул меня локтем.
— Иди. Это твой проект.
Я вышла к трибуне. Вспышки камер, аплодисменты. Я видела, как Стас судорожно пьет воду из пластикового стаканчика, проливая ее на галстук. Леночка теребила его за рукав, что-то спрашивая, но он грубо отдернул руку.
В перерыве он поймал меня в коридоре. Загнал в угол возле кофейного автомата.
— Ты... — он хрипел. — Ты забрала мои цифры!
— Я использовала свой ум, Стас, — спокойно ответила я. — Тот самый, который ты считал «бухгалтерским придатком». Ты подал заявку с заниженной сметой. Ты забыл учесть коэффициент удорожания материалов на следующий год. Если бы ты выиграл, ты бы стал банкротом через полгода. Скажи спасибо, что проиграл.
— Спасибо?! — его глаза бегали. — У меня проблемы с кассой! Я вложил все оборотные деньги в закупку техники под этот объект! Я был уверен...
— Ты был слишком самонадеян.
— Оля... Вероника... — он вдруг схватил меня за руку. Ладонь была липкой и холодной. — Слушай, возвращайся. Лена ничего не понимает. Я расстанусь с ней. Сегодня же! Мы все вернем. Ты перепишешь проект на субподряд моей фирме... Мы же семья! Двенадцать лет!
Я посмотрела на его руку, сжимающую мой локоть. Раньше это прикосновение заставляло меня сжиматься от страха сделать что-то не так. Теперь я чувствовала только неприязнь.
— Убери руки, — сказал спокойный голос за моей спиной.
Стас отдернул ладонь. Подошел Глеб.
— У тебя проблемы, Станислав?
— Это наш семейный разговор! — взвизгнул Стас, но уже отступал назад.
— Семья закончилась в тот момент, когда ты выставил ее за дверь с одной сумкой, — отрезал Глеб. — А теперь слушай новости рынка. Твои кредиторы узнали о проигрыше тендера десять минут назад. Банк уже начал процедуру досрочного возврата средств. Тебе не жену надо возвращать, а юриста искать. Грамотного. Хотя тебе уже ничего не поможет.
Стас стал белее мела. Он перевел взгляд с меня на Глеба, потом на свой телефон, который начал разрываться от звонков. На экране высветилось «Главбух».
Он не ответил. Повернулся и быстро, почти бегом, направился к выходу, бросив Леночку одну посреди коридора.
— Всё в порядке? — спросил Глеб, не глядя ему вслед.
— Более чем, — я выдохнула. Я просто дышала полной грудью.
— Тогда поехали. У нас совещание через час. Надо решать, кто будет поставщиком гранита. Твой бывший муж планировал брать дешевый китайский, но мы ведь не будем так делать?
— Нет, — улыбнулась я. — Карельский. Он дороже, но простоит сто лет.
Мы вышли из здания мэрии. Дождя не было. Ветер рвал желтые листья с кленов, швырял их под ноги прохожим, но мне не было холодно.
Я садилась в машину — не как пассажир, которого подвозят из жалости, а как партнер. В зеркале заднего вида я заметила фигуру Стаса. Он стоял на крыльце, прижимая телефон к уху, и что-то кричал в трубку. Рядом никого не было. Ни друзей, ни партнеров, ни «музы».
Машина плавно тронулась, оставляя позади человека, который так и не понял: если ты удалишь из дома фундамент, крыша рухнет тебе прямо на голову.
Спасибо всем за донаты, комменты и лайки ❤️ Поделитесь рассказом с близкими!