Сила и подчинённость
Мы постоянно смешиваем два понятия — власти и авторитета. Власть состоит в умении одного существа принудить другое быть чем-нибудь или делать что-нибудь. Авторитет — способность произнести слова, которые звучат настолько глубоко правдивыми, что их нельзя отвергнуть, они принимаются без всякого колебания. Эти слова, может быть, и не будут сразу выполнены, потому что они могут требовать от нас больше, чем мы сейчас способны сделать, но они обладают силой убедительности. Когда Пётр говорит Христу: "У Тебя глаголы вечной жизни", - это означает, что Христос произносил слова, которые достигали самых глубин человека и вызывали к жизни вечность, которая покоилась в глубинах людей со времени падения. В этом заключается авторитет.
Можно сказать — и я скажу это без колебания, — что у Бога нет власти в том смысле, что Он её никогда не применяет, но у Него есть авторитет. Он произносит слова правды. Он говорит слова жизни. В основу Он кладёт действия животворящие, спасительные, преображающие. Он никогда не принуждает, не насилует, не порабощает. Он оставляет нас свободными, потому что свобода — это взаимоотношение любви, когда один и другой отдают себя друг другу неограниченно в акте доверия и в акте великодушия, совершенной щедрости.
Так вот, вместо авторитета общество создало структуры силы. Это уже достаточно плохо в обществе, но я нахожу особенно чудовищным, что это охватило и Церковь. Если взглянуть на Церковь, какой мы её знаем на протяжении истории, мы увидим структуры силы и структуры подчинённости. Авторитет был бы освобождающим, сила же порабощает.
Дьякон - это мирянин
Иногда о Церкви говорят как о евхаристической общине. Под этим большинство людей разумеет, что это община, структура которой подобна структуре Литургии. Возникает представление, приниженное по сравнению с ранней Церковью: мы как будто видим стадо овец, покорных, послушных, собравшихся, чтобы прислушаться к старшим, а над ними - трёхэтажную иерархию с дьяконами, которые ведут молитву, возглашают: «Миром Господу помолимся!» — и овцы в ответ: «Господи, помилуй». То есть старшие вводят народ в молитву, приказывают ему: «делайте это», «а теперь вот это».
Мы забываем, что дьяконы были избраны ранней Церковью для совершенно иных целей - чтобы быть глазами, руками и ушами сострадания, быть теми, кто заботится о вдовах, о нищих, о больных, о голодных. Дьяконы были введены в литургическое служение, чтобы стать поддержкой священника или епископа, чтобы помогать ему выполнять свое действие, заботиться о нём.
При этом дьякон остаётся мирянином. Усопшего дьякона отпевают по чину мирянина, а не священнослужителя. Дьякон — это мирянин, который представляет в алтаре всю общину. В нём община присутствует у Святого Престола в алтаре. Так что он не выше верующих.
Сущность церковной иерархии
Я помню, отец Софроний однажды сказал мне, что мы слишком часто воображаем, будто Церковь — это пирамида, стоящая на широкой основе: её вершина где-то очень высоко. На самом деле Церковь — это перевёрнутая пирамида. Всем своим весом она покоится на одной Личности, имя которой — Иисус Христос. За ним - святые. А дальше - люди, которые находятся не так низко, потому что они ещё не способны нести тяготы друг друга так совершенно, как Христос, как апостолы. Вот иерархия Церкви.
Если мы думаем о Церкви как о возвышающейся пирамиде, если это для нас идеал, то мы должны принять римско-католическое восприятие папы, потому что он тогда — главный епископ, высший иерарх, находящийся на вершине. Наша церковная иерархия не такова. Епископы, священники должны быть рабами, слугами, которые кладут свою жизнь за других, чтобы эти другие могли жить и дышать, расти и учиться, - причём учиться не потому, что их поучают старшие, а на живом примере людей, отдающих свою жизнь за них.