Телефон мужа лежал на кухонном столе экраном вверх. Сообщение высветилось само. «Олежек, ну что там твоя? Опять китайский ширпотреб притащит?»
Я перечитала дважды. Номер свекрови я знала наизусть.
Олег был в душе. Вода шумела за стеной, а я стояла с кружкой остывшего чая и смотрела на эти буквы. Одиннадцать лет брака. Три дня до юбилея свекрови. И вот это — «твоя».
Не Галя. Не «наша Галочка», как при мне. Просто — «твоя». Как вещь.
***
Мне сорок четыре. Работаю старшим экономистом в управляющей компании, зарплата — шестьдесят восемь тысяч. Олег зарабатывает почти вдвое больше, но деньги у нас всегда были общие. Точнее, я так думала.
Свекровь — Зинаида Павловна — с первого дня смотрела на меня как на временное недоразумение. Улыбалась, конечно. Называла «доченькой». Но в её глазах я читала: «Олежек мог бы лучше».
Я старалась. Господи, как я старалась.
На каждый праздник — подарки всей семье. Свекрови — то кашемировый палантин, то набор посуды, то сертификат в спа. Золовке Ларисе — парфюм, косметику. Племянникам — игрушки, одежду, гаджеты. Олег никогда не участвовал в выборе. Просто кивал: «Ты лучше знаешь, что женщинам нужно».
За одиннадцать лет я потратила на его семью — прикинула однажды — больше четырёхсот тысяч. Своих денег. Потому что «общий бюджет» на подарки не распространялся.
И ни разу — ни разу — Зинаида Павловна не подарила мне ничего, кроме крема для рук из «Фикс Прайса» и открытки со стихами про «верную жену».
Я убеждала себя: она так воспитана. Другое поколение. Не со зла.
Но сейчас, глядя на экран его телефона, я вдруг поняла — очень даже со зла. И мой муж ей подыгрывал.
Вода в ванной стихла. Я поставила кружку на стол. Руки не дрожали — странно. Внутри было пусто и звонко, как в колоколе после удара.
***
Олег вышел в халате, вытирая голову полотенцем.
— Чай будешь? — спросила я ровно.
— Давай. Ты чего такая?
— Какая?
— Не знаю. Застывшая.
Он сел за стол, взял телефон машинально. Экран погас. Сообщение он не видел — или сделал вид.
— Олег, я не поеду на юбилей твоей мамы.
Он поднял голову. Полотенце сползло на плечи.
— В смысле?
— В прямом. И подарок покупать не буду.
Пауза. Он смотрел на меня так, будто я заговорила на китайском.
— Галь, ты чего? У мамы семьдесят лет. Это важно.
— Для тебя — да. Для меня — нет.
— Подожди. — Он отложил телефон, сел ровнее. — Что случилось? Вы поругались?
Я могла бы показать ему сообщение. Могла бы устроить сцену, потребовать объяснений. Но зачем? Он бы начал выкручиваться: «Мама пошутила», «Ты не так поняла», «Она тебя любит по-своему».
Я слышала эти слова сотню раз за одиннадцать лет.
— Не поругались. Просто я больше не хочу.
— Чего не хочешь?
— Тратить деньги, время и нервы на людей, которым я безразлична.
Он моргнул. Потом усмехнулся — нервно, с ноткой раздражения.
— Галь, это моя семья. Ты обязана...
— Я никому ничего не обязана, — перебила я. — Особенно тем, кто за глаза называет мои подарки «китайским ширпотребом».
Вот тут он побледнел.
***
Следующие полчаса я наблюдала классику жанра. Сначала — отрицание: «Мама такого не говорила». Потом — смещение вины: «Ты подслушивала? Читала мои сообщения?». И наконец — обесценивание: «Ты всё раздуваешь, это просто слова».
Я молчала. Пила чай. Он остыл окончательно, но мне было всё равно.
Олег злился. Я видела это по сжатым губам, по тому, как он барабанил пальцами по столу.
— Ладно, — наконец выдавил он. — Допустим, мама сказала что-то не то. Но ты же понимаешь, у неё юбилей. Нельзя просто взять и не приехать.
— Можно.
— Что я ей скажу?
— Правду. Что твоя жена устала быть обслуживающим персоналом.
Он дёрнулся, как от пощёчины.
— Галя, это некрасиво. Что подумают родственники?
— Меня не волнует, что подумают родственники, которые одиннадцать лет принимали мои подарки и улыбались мне в лицо, а за спиной обсуждали, какая я недостойная.
Олег открыл рот — и закрыл. Видимо, возразить было нечего.
— Откуда ты...
— Знаю? — Я встала, поставила кружку в раковину. — Олег, я не глухая и не слепая. Просто очень долго притворялась, что не замечаю. Ради тебя. Ради «мира в семье». Но всему есть предел.
Он молчал. В его глазах я видела не раскаяние — расчёт. Он просчитывал, как выкрутиться.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Не хочешь ехать — не езжай. Но подарок я сам куплю. Дай денег.
Я остановилась. Обернулась.
— Что?
— Ну, ты же всегда покупала. У тебя список есть, ты знаешь, что маме нравится. Просто дай мне денег, я сам съезжу.
Я смотрела на него и не узнавала человека, с которым прожила одиннадцать лет.
— Ты сейчас серьёзно?
— А что такого?
— Олег, у тебя зарплата сто двадцать тысяч. Почему ты просишь денег у меня?
Он замялся.
— Ну, у меня сейчас расходы. Машину обслуживал, страховку платил...
— Твою машину. Твою страховку.
— Галь, мы же семья. Всё общее.
Я засмеялась. Коротко, зло.
— Общее — это когда я плачу за подарки твоей маме. А когда ты платишь за свою машину — это «расходы». Интересная арифметика.
Он поднялся, подошёл ближе. Попытался обнять.
— Ну хватит, а? Давай не будем ссориться из-за ерунды.
Я отстранилась.
— Это не ерунда. И мы не ссоримся. Я просто расставляю точки.
***
На следующий день я взяла отгул и поехала к маме. Мне нужно было выговориться — не подругам, которые начнут советовать «потерпеть», а человеку, который меня знает с пелёнок.
Мама слушала молча. Подливала чай, подкладывала пирожки. Когда я закончила, вздохнула.
— Галюш, я ждала этого разговора лет пять.
— В смысле?
— Ты же всегда всё тащила на себе. Я видела. И молчала, потому что ты взрослая, сама разберёшься. Но честно — я не понимала, зачем тебе этот хомут.
— Какой хомут?
— Галь, ты за одиннадцать лет ни разу не ездила отдыхать одна. Все отпуска — к его родне в Воронеж. Все праздники — вокруг его семьи. А твои интересы где?
Я молчала. Мама погладила меня по руке.
— Ты хорошая жена. Но Олег привык, что ты всегда прогнёшься. И его мать привыкла. Они не злые — просто удобно устроились.
— И что мне делать?
— А ты сама как думаешь?
Я смотрела в окно. За стеклом шёл мелкий дождь, капли чертили кривые дорожки по стеклу.
— Я думаю, что пора вводить правила.
***
Вечером я вернулась домой. Олег сидел в гостиной, смотрел футбол. На столе — пустая бутылка пива.
— Поговорим? — сказала я с порога.
Он выключил телевизор. Лицо хмурое, но не агрессивное. За день он, видимо, успокоился.
— Галь, я тут подумал...
— Подожди. Сначала я.
Он замолчал. Я села напротив, положила на стол папку.
— Это что?
— Проект брачного договора. Юрист составил.
Олег уставился на папку так, будто там лежала змея.
— Какой ещё договор? Мы одиннадцать лет женаты!
— Поэтому и нужен. Раньше надо было, но лучше поздно.
— Галя, это бред. У нас нормальная семья.
— Нормальная семья — это когда оба партнёра вкладываются одинаково. А у нас перекос. — Я открыла папку. — Смотри. Я посчитала. За одиннадцать лет я потратила на подарки твоей семье четыреста двадцать тысяч рублей. А ты моей маме подарил ровно три букета — на наши годовщины.
Олег молчал.
— Дальше. Отпуска. Мы ездили к твоим родителям семь раз. К моей маме — два. Один раз на похороны бабушки.
— У мамы дом большой, удобно...
— Олег, я не спрашиваю объяснений. Я констатирую факт.
Он откинулся на спинку дивана.
— И что ты хочешь?
— Раздельный бюджет. Твои подарки твоей семье — из твоих денег. Мои — из моих. Отпуска — по очереди. Один год к твоим, один — туда, куда хочу я.
— Это какой-то развод на бумаге.
— Нет. Это факты Если тебя не устраивает — тогда да, разговор другой.
Он смотрел на меня долго. Потом потёр лицо ладонями.
— Галь, ты серьёзно готова развестись из-за подарков?
— Не из-за подарков. Из-за неуважения. Твоя мама называет меня «твоя» и смеётся над тем, что я выбираю. Ты ей не возражаешь. Значит, согласен.
— Я не согласен! Просто...
— Просто тебе удобно молчать. А мне — нет.
***
Юбилей свекрови прошёл без меня. Олег поехал один, подарок купил сам — понятия не имею какой. Мне было всё равно.
Вечером он вернулся злой. Видимо, Зинаида Павловна устроила допрос.
— Мама обиделась, — сказал он с порога. — Спрашивала, почему ты не приехала. Что мне ей говорить?
— Правду.
— Что ты её ненавидишь?
— Что я устала. Этого достаточно.
Он бросил ключи на тумбочку.
— Лариска сказала, что ты высокомерная. Что всегда смотрела на них свысока.
— Лариса за одиннадцать лет не подарила мне даже открытки. А я её детям каждый год покупала по пять тысяч минимум. Кто тут высокомерный?
Олег открыл рот — и закрыл. Крыть было нечем.
***
Брачный договор мы подписали через месяц. Олег сопротивлялся до последнего, но я стояла на своём. Без этой бумаги я просто ушла бы — и он это понял.
Теперь у нас раздельный бюджет. Общие расходы — пополам, по чеку. Подарки — каждый своим. Отпуск в этом году я провела одна, в Калининграде. Гуляла по набережной, ела строганину, читала книги.
Олег звонил каждый день. Скучал, говорил. Может быть, даже не врал.
Свекровь со мной не разговаривает. Лариса прислала длинное сообщение о том, какая я эгоистка. Я заблокировала её без ответа.
Мама спросила недавно:
— Не жалеешь?
Я подумала.
— Жалею, что не сделала этого раньше.
Одиннадцать лет я покупала любовь людей, которые меня не ценили. Думала, что это называется «семья». Оказалось — обслуживание. Разница существенная.
Теперь я трачу деньги на себя. И знаете что? Никакой китайский ширпотреб мне больше не нужен. Я покупаю то, что хочу. Тем, кого люблю. И только тогда, когда сама решу.
Это и есть свобода.
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях❤️