Первое, что я почувствовала — это запах. Не стерильная хлорка реанимации и не горький аромат лекарств, а резкий, приторно-сладкий запах дешёвого ванильного освежителя воздуха. Моего любимого парфюма с нотками сандала в комнате больше не было. Как не было и тишины, к которой я привыкла за две недели забытья.
Я открыла глаза. Потолок в нашей спальне казался чужим. Мои руки были худыми, почти прозрачными, а в горле стоял ком, мешающий даже вздохнуть. Авария на трассе стёрла из моей памяти последние мгновения перед ударом, но реальность возвращалась ко мне толчками боли.
— Серёж, ну когда ты уже снимешь эти уродливые шторы? — раздался за дверью женский голос. Тонкий, капризный, совершенно незнакомый. — Они выглядят как в музее. Давай завтра закажем те, изумрудные, что мы видели в каталоге?
— Вика, подожди, — голос моего мужа, Сергея, звучал глухо. — Сначала нужно разобраться с доверенностью. Врач сказал, что шансов мало. Если она не придет в себя до конца недели, юристы начнут процедуру признания её недееспособной. Тогда всё — и счета, и эта квартира — перейдут под моё управление официально. Не торопи события.
— «Шансов мало», «не торопи»... — фыркнула Вика. — Я уже месяц живу в режиме ожидания! Мне надоело прятаться, когда приходят её подруги. Я хочу перекрасить стены в гостиной! В конце концов, это теперь наш дом.
Я лежала, не смея пошевелиться. Каждое их слово входило в меня как осколок стекла. Сергей, человек, с которым мы прожили восемь лет, за которого я выходила замуж, когда у него за душой не было ничего, кроме амбиций и старого рюкзака. Эта квартира была куплена на мои наследственные деньги, обставлена с любовью и вниманием к каждой детали. И теперь они обсуждали её как трофей.
Дверь в спальню приоткрылась. Я инстинктивно прикрыла глаза, оставив лишь крохотную щелочку. В комнату вошёл Сергей. Он выглядел уставшим, но не от горя, а скорее от скуки. За его спиной маячила девица в моём шёлковом халате — том самом, который я купила для нашей годовщины.
— Спит? — шёпотом спросила Вика, бесцеремонно усаживаясь на край моей кровати.
— Спит. Или просто не здесь, — Сергей подошёл к окну и прислонился лбом к стеклу. — Знаешь, иногда мне кажется, что так даже лучше. Она была слишком... правильной. Слишком много требовала, слишком много знала. С тобой проще.
— Конечно, проще, — Вика провела рукой по моей тумбочке, смахивая пыль. — Кстати, я нашла в комоде ту шкатулку с драгоценностями. Сережки с изумрудами мне очень идут. Ты ведь не против, если я их надену на завтрашний ужин с твоими партнерами? Ей они всё равно больше не понадобятся.
Сергей обернулся и коротко кивнул: — Бери. Только не свети ими перед её матерью, если она вдруг заявится.
Я чувствовала, как внутри меня начинает закипать ярость. Она была горячее, чем любая лихорадка. В этот момент я поняла: я не просто выживу. Я сделаю их пребывание в «нашем доме» незабываемым.
Следующие три дня превратились в изощрённую актёрскую игру. Я научилась дышать ровно и глубоко, даже когда Вика примеряла мои платья прямо в спальне, сетуя, что я была «слишком худой в талии». Я научилась не вздрагивать, когда Сергей шептался по телефону с юристом, обсуждая, как поскорее перевести мои доли в бизнесе на подставное лицо.
Как писатель, работающий над серией из 15 историй, ты знаешь, что именно в этот момент герой должен перестать быть жертвой и начать действовать. Для меня этим действием стал мой старый смартфон, который Сергей, в своей самоуверенности, даже не догадался выключить — он просто бросил его в ящик прикроватной тумбочки, считая, что я больше никогда не введу пароль.
Наступил момент, когда они ушли на кухню праздновать «удачное завершение первой стадии». Я, превозмогая жуткую слабость, дотянулась до ящика. Пальцы не слушались, но я ввела код. Телефон ожил. Первым делом я активировала запись через систему «умный дом», которую сама же и настраивала год назад. Сергей всегда называл мои увлечения гаджетами «пустой тратой денег», и сейчас эта «трата» начала окупаться.
— Серёж, а если она всё-таки очнётся? — донёсся из динамика голос Вики. — Врачи говорят, рефлексы восстанавливаются.
— Не очнётся так, чтобы нам помешать, — голос мужа был холодным и будничным. — Дозировка лекарств, которую я «согласовал» с медсестрой за отдельную плату, сделает её овощем на ближайшие полгода. А за это время мы успеем всё продать и уехать. Ты же хотела в Испанию?
Моё сердце пропустило удар. Он не просто ждал моей смерти — он активно её приближал. Это было не просто предательство, это было покушение.
Я поняла, что у меня мало времени. Я отправила короткое сообщение своей подруге Лене, которая работала в прокуратуре: «Лена, помоги. Я в сознании, но мне не дают встать. Они травят меня. Записываю всё на облако».
Вечером того же дня Сергей вошёл в спальню с «витаминным коктейлем». — Анечка, пора пить лекарство, — он улыбнулся той самой улыбкой, в которую я когда-то влюбилась. — Тебе станет легче, ты просто уснёшь.
Я посмотрела ему прямо в глаза. Это был первый раз за всё время, когда я открыла их полностью, без притворства. — Я уже проснулась, Сергей. И я всё слышала.
Стакан в его руке дрогнул, и мутная жидкость выплеснулась на белоснежное одеяло. В дверях застыла Вика, зажимая рот руками. Она была в моих любимых изумрудных серьгах.
— Аня... ты... — Сергей побледнел, делая шаг назад. — Тебе всё привиделось, это бред, побочный эффект от наркоза...
— Бред — это то, что ты записываешься на облако моего «умного дома» последние тридцать минут, — я указала глазами на мигающий синий огонёк датчика под потолком. — И то, что Лена уже едет сюда вместе с нарядом.
В этот момент за дверью раздался резкий звонок в домофон. Сергей кинулся к окну, но там уже мигали красно-синие огни.Дверь в квартиру не просто открылась — её буквально внесли в прихожую вместе с запахом морозного воздуха и решительными шагами людей в форме. Сергей замер, всё ещё сжимая в руках пустой стакан, а Вика, взвизгнув, попыталась сорвать с ушей изумрудные серьги. В панике она лишь больно дернула себя за мочки, и одна из сережек упала на ковёр, затерявшись в ворсе.
В спальню вошла Лена. Её взгляд, обычно мягкий и дружелюбный, сейчас напоминал скальпель хирурга. За её спиной маячили двое оперативников и врач скорой помощи.
— Лена... это недоразумение! — Сергей попытался нацепить маску заботливого мужа, но голос предательски дрожал. — Аня пришла в себя, у неё бред, она пытается меня обвинить...
— Бред — это надеяться на мою забывчивость, — я приподнялась на локтях, чувствуя, как с каждым словом ко мне возвращается сила. — Лена, стакан у него в руках. В нём остатки того самого «коктейля», который должен был отправить меня обратно в забытьё. И проверьте историю браузера на его ноутбуке — там наверняка есть запросы о дозировках седативных препаратов.
Врач аккуратно забрал стакан из безвольных пальцев Сергея. Вика в углу начала громко всхлипывать, размазывая тушь по лицу.
— Это всё он! — закричала она, указывая на Сергея пальцем. — Он сказал, что она овощ! Что она ничего не чувствует! Он сам давал ей эти таблетки, я просто жила здесь, я ничего не знала!
Сергей медленно повернулся к своей «музе», и в его глазах отразилось такое презрение, что Вика подавилась следующим словом. В этот момент их «великая любовь» окончательно превратилась в то, чем и была — в сделку двух стервятников над телом, которое они считали мертвым.
Следствие размотало клубок предательства удивительно быстро. Выяснилось, что Сергей не только пытался отравить жену, но и за последние полгода вывел значительные средства из её компании через фиктивные счета. Суд был скорым и беспощадным. За покушение на убийство и мошенничество в особо крупных размерах он получил двенадцать лет строгого режима. Весь его «авторитет» среди партнеров лопнул: те, кто ещё вчера жал ему руку, сегодня первыми давали против него показания, чтобы спасти свои репутации. Его имя стало токсичным, а долги перед юристами сожрали даже те крохи имущества, которые он успел оформить на себя.
Падение Вики Любовница, которая так мечтала о шторах в «изумрудном доме», получила статус соучастницы. Её показания против Сергея помогли следствию, но не избавили её от наказания — три года условно и огромный гражданский иск от Ани за порчу и кражу личного имущества. Изумрудные серьги вернулись к законной владелице, а Вика вернулась в свою крохотную комнату в пригороде. Все её мечты о «красивой жизни» за чужой счет закончились тем, что она теперь работает на двух низкооплачиваемых работах, чтобы выплачивать компенсации, а её лицо знакомо всем кадровикам города благодаря громкому процессу.
Новая жизнь Ани Восстановление заняло почти год, но Аня использовала это время с умом. Она полностью пересмотрела систему безопасности в своем бизнесе и в доме. Запах приторной ванили был выветрен вместе с клининговой службой, которая буквально выскребла каждый сантиметр квартиры. Аня не просто вернулась к управлению компанией — она вывела её на новый уровень, используя свой опыт борьбы как метафору для антикризисного менеджмента. Теперь в её спальне всегда пахнет свежестью и сандалом, а система «умный дом» работает исключительно на неё.
Я поняла главное: предатели всегда недооценивают тех, кого считают слабыми. Они строят свои планы на песке, забывая, что тот, кто прошел через тьму, видит их насквозь даже с закрытыми глазами.
Справедливость наступила быстрее, чем Сергей успел заказать новые шторы. Аня не просто выжила — она выжгла всё гнилое из своей жизни. Как вы считаете: заслуживает ли Вика сочувствия, как «обманутая женщина», или она была таким же хищником, как и Сергей? И смогли бы вы после такого предательства продолжать жить в том же доме, зная, что там происходило? Жду ваших мнений!
