«Когда гиря отвалилась»
Ранней осенью в Екатеринбурге, где узкие улочки переплетались с широкими проспектами, а старинные особняки соседствовали с современными высотками, Вера готовила завтрак.
За окном золотились берёзы, а в воздухе уже чувствовалась лёгкая прохлада — предвестница грядущих холодов. В парке неподалёку ещё цвели поздние астры, и их пурпурные соцветия контрастировали с пожухлой травой.
Телефон зазвонил неожиданно. Вера только‑только убрала со стола посуду и собиралась заняться обедом.
— Вера… меня сбили, — голос мужа, Артёма, звучал странно.
В голове тут же промелькнула картина: мотоцикл, машина, бешеная скорость…
— Боже, Артём! Ты цел? Где ты? Я сейчас вызову скорую! — она бросилась к окну, едва не опрокинув кастрюлю с овощами для салата.
Оказалось, муж не успел уйти далеко. Он сидел на клумбе у подъезда, держась за ногу. На клумбе алели поздние цветы, а рядом шелестели листьями клёны, сбрасывая на землю последние багряные листья.
«Живой», — мелькнуло в голове. Вера выбежала из квартиры.
— Успел запомнить номер? Где болит? Сильно пострадал? — засыпала она вопросами бледного Артёма.
— Какой номер? Болит нога… — пробормотал он.
— Машина? Мотоцикл?
— Нет… самокат.
Вера уставилась на мужа. Представила курьера с огромной сумкой или лихача, не соблюдающего правила.
— Да, они гоняют… Мог и покалечить, — сочувственно сказала она. — Он уехал? Не предложил помощь?
— Куда он уедет? Вон, — Артём кивнул вправо.
Вера присмотрелась. У детской площадки стоял мальчик лет пяти. Шлем сбился набок, глаза полные слёз, а рядом — самокат с пищалкой.
— Артём, тебя «сбил» ребёнок?!
— Не ребёнок, а исчадие ада! Колесо прямо по кости проехало! Надо в травмпункт, срочно!
Мальчик расплакался. К нему подбежала мама, начала извиняться:
— Он первый раз на самокате… Не хотел… Простите нас…
— Артём, он же не специально… — попыталась смягчить ситуацию Вера.
— Ты не слышала, как треснуло! Там мог быть другой ребёнок или старушка! — отрезал Артём. — Я теперь инвалидом стану, а они извиняются. И ты на их стороне!
— Я не на их стороне! Я за тебя! Поехали в травмпункт.
— Мой муж уехал… — всхлипнула мама мальчика.
— У меня машина есть, не волнуйтесь, — ответила Вера, помогая Артёму встать.
По дороге в больницу Артём бурчал:
— Зачем ты согласилась? Пусть бы оплачивали такси! Или бензин!
Вера молча переоделась, собрала документы, провела мужа через регистратуру. В коридоре больницы пахло антисептиком, а за окном медленно угасал осенний день. Артём, сидя на стуле, в красках рассказывал какой‑то бабушке, как его «покалечил» самокатчик.
— По телевизору постоянно показывают ДТП с ними!
— Теперь с гипсом ходить…
— Сидоров? Рентген готов, — выглянула медсестра. — Ваша нога цела. Всё в порядке.
— Точно?! — Артём удивлённо посмотрел на медсестру, потом на жену.
— Слава богу, обошлось! — выдохнула Вера. Но весь вечер Артём ходил по квартире, прихрамывая и сокрушаясь, что «не всё видно на рентгене».
Вера приготовила его любимый салат, но Артёму не полегчало.
На следующий день Артём заявил:
— Надо поговорить с родителями того мальчишки. Пусть знают, кем их сын растёт.
— Может, не стоит? Они уже извинились… — осторожно возразила Вера.
— Этого мало! Пусть компенсируют моральный ущерб. Мы вчера сколько потратили на рентген?
— Бесплатно…
— А на бензин? А сколько нервных клеток! Нет, я пойду. И ты со мной — поддержать!
Вера сняла фартук, покачала головой. Отпускать мужа одного было рискованно.
Мать мальчика приняла их в прихожей. Вера стояла с неловкой улыбкой, а Артём с напором рассказывал про потенциальную инвалидность и моральный ущерб. Женщина краснела, мальчик прятался за её спиной.
Из комнаты вышел отец ребёнка — двухметровый мужчина с суровым взглядом. Вера сразу поняла: силы неравны.
— Хватит. Чего вы хотите? — резко спросил он.
— Ничего, Артём, идём. Мой муж просто хотел сказать, чтобы ваш сын был осторожнее, — поспешно сказала Вера.
— Мы поняли. Надеюсь, на этом всё, — мужчина захлопнул дверь.
— Почему ты влезла? — Артём смотрел с недовольством. — Я бы сам с ним разобрался.
«И вышел бы с реальным переломом», — подумала Вера, вспоминая отца мальчика.
Ночью ей снились самокаты, взгляд медсестры, вздохи мужа и суровый мужчина у двери. Проснулась она в холодном поту.
Утром всё вернулось в обычное русло. Артём ушёл на работу, а Вера занялась репетиторством — у неё был отпуск.
Вечером, накладывая ужин, она спросила:
— Как день? Уже освоился на новом месте?
— Это ад! Начальник — нарцисс, коллеги подставляют. Я там не работаю — выживаю. Каждую копейку выгрызать приходится.
— Но ты просил аванс…
— Сказали, что я его ещё не заработал! По их правилам зарплата раз в месяц.
— Затянем пояса. Возьму больше учеников. Ты крепись…
— Я уволился. Не могу с этими крысами работать, — заявил Артём.
Вера, как всегда, поддержала: кивала, говорила «ты всё правильно сделал», предложила поискать новую вакансию.
На следующий день пришла мама Веры.
— Вер, а ты не думаешь, что твой муж просто работать не хочет?
— Мам, у него сложный характер. Он ранимый. А люди вокруг злые и жадные, — вспыхнула Вера.
— Именно! И так на каждой работе. Ему в себе надо причины искать, а не в других.
— Давай не будем. Он мой муж.
Мама замолчала, но вечером, моя посуду, Вера задумалась: сколько уже было таких «ужасных» мест? Пять? Шесть? И везде виноваты другие.
В субботу они собирались к свекрови. Артём вышел раньше — вынести мусор. На пути была детская площадка. Там гулял тот самый мальчик с маленькой белой собачкой с бантиком. Мальчик кидал мяч, собака носилась по двору. Мяч попал Артёму под ноги.
— Артём, мы едем? — Вера вышла из машины.
— Едем?! Ты оставишь это так?!
— Что именно?
— Мне испачкали белые брюки! — он наклонился, пнул мяч. Собака, решив, что это игра, кинулась к нему, лая.
— Эта собака бешеная! Сейчас кинется на меня! Уберите собаку! — закричал Артём.
К ним бежала мать ребёнка и хозяйка собаки.
— Вы своих отпрысков дрессировать будете? Если нет, их в клетку надо! — выкрикнул Артём.
— Мужчина, это вас надо в клетку! Перестаньте орать! — ответила женщина.
— Да ты…
— Артём, пойдём, — Вера встала между ними.
— Что? И ты теперь за них? За этих…
— Артём! — Вера повысила голос.
— Женщина, вы его уведёте? Или я мужа позову… — сказала мать мальчика.
Вера развернулась и пошла к дому. Артём, удивлённый, поспешил за ней.
Дома, в тишине, она вдруг осознала: это система. Он всегда прав. Всегда в центре трагедии. Всегда ждёт, что она будет его защищать, жалеть, оправдывать.
— Почему ты ушла? — спросил Артём.
— Потому что это твоё личное дело. Я против собак ничего не имею.
— А против соседской глупости?
— Пока только один глупый сосед у меня на уме.
Артём не понял, о ком она.
Муж не менялся. Когда Вера перестала его жалеть и поддерживать, он заметил:
— Ты изменилась. Больше не поддерживаешь меня. Что случилось?
Она не оправдывалась. Больше не хотела быть каменной стеной. Не хотела бороться со всем миром за его обиды и скверный характер.
— Для тебя ничего не значит наша семья, — сказал Артём. — Ты такая же, как все… Меркантильная и сухая.
— Да, наверное, — ответила Вера и указала на дверь.
Артём ушёл. К той, кто «понимает и жалеет». Её звали Алина. Вера узнала об этом позже, но не жалела ни о чём. Развод прошел гладко.
— М‑да… Была Вера, теперь Алина, — пробормотала мама Веры. — Дальше что?
— А дальше все будет хорошо! - ответила дочка. — Мне уже, знаешь, как хорошо!