Клыки впились в запястье раньше, чем Катя успела понять, что происходит. Секунду назад она протягивала руку с угощением к милой макаке на острове обезьян в Нячанге.
Рядом смеялась подруга. Телефон был готов запечатлеть момент. Типичное туристическое развлечение, каких тысячи. Потом – щелчок челюстей. Жгучая боль. Кровь.
Макака не отпускала. Смотрела в глаза. И в этом взгляде было абсолютно чётко сказано – Ты сейчас поймёшь, кто здесь хозяин.
Когда животное наконец разжало зубы, из раны хлестало так, что подруга отвернулась. Мгновенно откуда-то материализовался сотрудник парка. Видимо, не первый раз за смену.
Жгут. Марля. Какие-то слова по-вьетнамски. И Катя, дрожащая, в шоке пыталась сообразить – это вообще серьёзно или просто царапина?
В местном медпункте всё стало серьёзно. «Госпиталь. Сейчас», – местный врач говорил по-английски отрывисто, но понятно. Никаких «может быть» и «понаблюдаем».
Сразу швы, сразу бешенство, сразу столбняк. Антибиотики, пребиотики, парацетамол на вынос. И мягкое такое – «Ещё два укола на третий и седьмой день. Не пропустите».
А Кате через четыре дня лететь домой. Но, что оказалось неожиданностью – страховка сработала. Не туристическая, купленная заранее за три копейки. А та, что автоматически идёт к билету в парк обезьян.
Укусила макака – лечат бесплатно. Система отработана до мелочей. Значит, бывает часто. Значит, она далеко не первая. На родине началось интереснее.
Казанский травмпункт посмотрел на свежие швы, на распечатку из вьетнамского госпиталя, и отправил... в инфекционку. С подозрением на аллергию.
Катя два часа объясняла, что у неё не аллергия. Что ей просто нужно доколоть курс вакцинации от бешенства. Что это стандартная процедура. – «Без госпитализации не можем. Такой порядок».
И вот она лежит в больничной палате, листает телефон и читает комментарии под своим постом.
«Сама виновата, зачем кормила». «Обезьяны – дикие животные, а не игрушки». «К тигру руку не сунете же в клетку?» «Это естественный отбор в действии».
Кто-то защищал. Дело случая, просто не повезло. Кто-то возмущался – гиды же предупреждают, что нельзя. Макака приняла корм за слабость, показала статус. Классическая иерархия приматов.
Катя перечитывает это всё и думает – ну да, конечно. Гид предупреждал. Табличка на входе была. Кормить можно, но осторожно.
Только, когда стоишь на солнце, вокруг туристы фотографируются, обезьяны скачут, как в зоопарке, а в руке банан – мозг выключает режим «опасность». Включает режим «милота». Хочется потрогать. Угостить. Сделать кадр.
Хочется быть ближе к природе. А природа иногда кусается. Через два дня её выписали. Курс завершён. Рука заживает. Шрам останется — тонкий, но на всю жизнь.
Теперь, когда друзья зовут на остров обезьян, Катя отвечает коротко – «Нет, спасибо. Я, там уже была». И смотрит на запястье.
Мораль проста. Дикое животное не перестаёт быть диким от того, что оно маленькое, пушистое и его кормят тысячи туристов в день. Макака весом пять килограммов может испортить отпуск быстрее, чем плохой отель.
Укол от бешенства – это не страшилка, это реальность. Хотите покормить – кормите. Но держите дистанцию. И руки.
Потому что, когда обезьяна решает показать, кто главный – она не спрашивает разрешения.