Её называли истинной хозяйкой Москвы и, пожалуй, самой влиятельной, главной женщиной советского экрана нескольких десятилетий. Но в то время как миллионы преданных поклонников искренне обожали её за мягкие, пышные формы и знаменитую добрую улыбку, сама Наталья Гундарева вела тихую, изматывающую борьбу с собой и обстоятельствами.
Возникает вопрос: почему великая актриса, так виртуозно и органично игравшая на экране идеальных жён и хранительниц очага, в суровой реальности считала себя бесконечно одинокой и неприкаянной? Она была «сладкой женщиной» для всей страны, но горечь её собственных раздумий оставалась невидимой для постороннего глаза.
Мало кто из современников знал, что роль обманутой и покинутой жены в культовом «Осеннем марафоне» далась ей через огромную, почти непереносимую внутреннюю боль. В тот самый драматический момент в её личной жизни за закрытыми дверями кипели точно такие же разрушительные страсти, как в большом кино. Гундарева терпеть не могла свою героиню Нину за её бесхарактерность и бесконечное терпение, но играла её настолько пронзительно и честно, что зрители в залах буквально плакали от сопереживания.
На съёмочной площадке Георгий Данелия поражался её самоотдаче: она жестко требовала абсолютной тишины и часто глубоко уходила в себя, порой подолгу скрывая под плотным слоем грима тёмные следы бессонных ночей и выплаканных слёз. Каждое слово сценария отзывалось в ней личной катастрофой.
Она всегда была, что называется, «в теле», и именитые режиссёры это обожали, видя в ней истинное воплощение народной красоты, мощи и природной женственности. Но сама Наталия Георгиевна втайне мечтала о недостижимой, почти эфемерной хрупкости. Ей хотелось играть не только доярок или волевых руководителей, но и утончённых аристократок, чья прелесть заключается в изяществе линий.
Ради получения новых, совершенно иных по амплуа ролей она беспощадно истязала себя строжайшими диетами и в итоге пошла на крайне рискованные процедуры, которые в те годы только начинали появляться в стране. За красивым кадром же оставались внезапные обмороки от полного истощения и поистине железная дисциплина. Она работала на износ, фактически на пределе человеческих возможностей, снимаясь в нескольких сложных картинах одновременно и репетируя ночами в театре имени Маяковского, словно настойчиво пыталась заполнить этой бесконечной работой пугающую пустоту в своей душе.
Гундарева осознанно и сознательно отказалась от счастья материнства ради великого служения искусству, полностью посвятив себя творческому призванию. Она понимала, что сцена требует всей её жизни без остатка, не допуская компромиссов. «Мои дети — это мои роли», – часто и с некоторой грустью в голосе говорила она, когда журналисты задавали слишком личные вопросы. Но когда в её жизнь наконец пришла настоящая, зрелая любовь в лице Михаила Филиппова, времени на простое, тихое человеческое счастье почти не осталось. Оказалось, что даже у самой сильной женщины запас прочности имеет свои границы.
Даже когда пошатнувшееся здоровье начало серьёзно подводить актрису, она неизменно, превозмогая жуткую боль, выходила на сцену к своему зрителю, твёрдо считая, что преданный зал никогда не должен видеть её физическую слабость или минутное уныние. Театр был её храмом и её персональной клеткой одновременно.
Сегодня Наталья Гундарева по-прежнему остаётся для нас примером невероятной, почти стальной женской силы. Она на собственном примере доказала, что настоящий, подлинный успех – это не только громкие аплодисменты и охапки цветов, но и мужество оставаться самой собой в огромном мире, который часто ждёт от тебя только дежурных улыбок и предсказуемости. «Я никогда не была жертвой. Я была режиссёром своей жизни», – эта честная фраза в итоге стала её главным жизненным девизом и лучшим памятником её противоречивой, но удивительно яркой судьбе.