История о том, что Канатбека вместе с мальчишками едва эвакуированные топором не порубили, быстро облетела окрестности; разнеслась, как степной пожар, от одной мазанки к другой, от колодца к колодцу, где по вечерам собирались женщины с ведрами. Сам главарь мелкой шайки об этом старался молчать, зажимая в кулаке дрожь от того момента, когда холод стального лезвия рассек воздух у самого его живота. Но, видимо, кто-то из его мелких прихлебателей, от испуга или от детской потребности поделиться страшной тайной, проболтался матери или старшему брату. А уж от них весть пошла гулять дальше, обрастая невероятными подробностями: будто бы ленинградцы-сироты, закаленные в адском горниле блокады, оказались отчаянными головорезами, вооруженными не то что топорами, а чуть ли не немецкими штыками и даже автоматами, тайком вывезенными с собой из Ленинграда. Первым порывом, общим стихийным желанием возмущенных местных жителей, особенно тех, у кого тоже росли сыновья-подростки, было пойти гурьбой и уст
Публикация доступна с подпиской
Избранные книгиИзбранные книги