Я много раз слышал фразу «у нас тут никого не осталось», но в Тверской области она звучит не как жалоба и даже не как драматизация, а как констатация, которую человек говорит ровным голосом, потому что он уже устал удивляться.
Ты едешь по дороге, которая на карте выглядит нормальной линией между райцентром и деревней, а в реальности эта линия превращается в череду латок, колей и участков, где водитель сбрасывает скорость не из осторожности, а из уважения к машине. Лес при этом стоит плотной стеной, поля зарастают кустарником, и ты внезапно понимаешь, что «пустота» тут не звучит как философия, а выглядит как бытовая реальность.
Подписывайтесь ко мне в MAX. Там карты мест, маршруты и обзоры городов https://max.ru/eremin_media
Карта, которая сжимается каждый год
Когда люди говорят про вымирание, они часто имеют в виду ощущение, но в Тверской области это ощущение подтверждается цифрами. По данным Тверьстата, на 1 января 2025 года в регионе проживало 1 190 574 человека.
Если сравнить это число с оценкой на 1 января 2024 года, когда в области насчитали 1 200 364 жителя, то разница получается почти десять тысяч человек за один год.
И тут важно не прятаться за абстракциями, потому что за этими тысячами стоят очень понятные процессы: молодые уезжают туда, где есть работа и учеба, а пожилые остаются там, где им знаком каждый поворот дороги и где они помнят, как назывались все соседние дворы.
Тверьстат в одном из оперативных докладов прямо фиксирует жесткую демографическую реальность: за январь–февраль 2025 года число умерших в области превысило число родившихся в 2,7 раза.
Когда такие соотношения держатся долго, деревня не «стареет», а буквально истончается, потому что пополнять ее уже некому.
Как выглядит «забытый поселок» на месте, а не в разговоре
В «забытом поселке» обычно не происходит никакой одной катастрофы, потому что там просто постепенно исчезают причины жить.
Сначала закрывается школа, потому что в начальных классах остаются два-три ребенка, а потом родители начинают возить детей в соседнее село, и этот ежедневный маршрут быстро превращается в аргумент для переезда. Потом перестает работать ФАП, потому что фельдшер уходит, а нового специалиста никто не находит. Потом исчезает автобусный рейс, потому что пассажиров становится меньше, а расходы остаются прежними.
И вот у тебя получается деревня, где дома еще стоят, где на окнах кое-где висят занавески, но где по факту живет несколько человек, которые держатся не за инфраструктуру, а за привычку и за землю.
На чем держится жизнь, когда вокруг почти никого нет
Пенсия, огород и аккуратная математика
Человек в такой деревне выживает за счет очень конкретного набора вещей, и этот набор редко выглядит романтично.
Пенсия дает базовую устойчивость, но она не решает вопросы с лекарствами, дровами, ремонтом дома и транспортом. Огород и теплица помогают экономить на еде, а еще они дают ощущение, что сезон не проходит впустую, потому что у человека появляется причина вставать утром и следить за делами.
Когда я слушаю рассказы местных, я замечаю, что они живут как бухгалтеры своей собственной жизни: они заранее считают, сколько уйдет на дрова, сколько они отложат на лекарства, и сколько раз им придется просить кого-то довезти их до райцентра.
Дрова, печка и зависимость от дороги
Если дом отапливается печью, то человек оказывается привязан к дровам сильнее, чем городской житель привязан к отоплению в квитанции. Если дорогу занесло, то машина с дровами не доедет, а если дрова не привезут, то дом начинает остывать, и это уже не метафора, а физика.
Поэтому в таких местах люди часто топят экономно, они закрывают комнаты, они держат теплые «жилые зоны», и они постоянно думают о запасах на следующий сезон.
Магазин, который приезжает, и посылки, которые спасают
Во многих поселках стационарный магазин или давно закрылся, или работает по расписанию, которое не совпадает с реальностью. Жизнь частично вытягивают автолавки, соседи-водители и родственники, которые привозят продукты раз в несколько недель.
Интернет, если он есть, превращается в инфраструктуру не хуже дороги, потому что через него люди заказывают лекарства, связываются с детьми и узнают новости. Когда связи нет, человек оказывается в информационном вакууме, и этот вакуум давит не меньше, чем отсутствие транспорта.
Почему они не уезжают, даже когда им тяжело
Я не люблю объяснения в стиле «они просто привыкли», потому что привычка тут является половиной правды, а вторая половина правды связана с тем, что уехать тоже сложно.
У пожилого человека в деревне часто нет денег на нормальный съем жилья в городе, а у него еще нет здоровья, чтобы начинать новую жизнь в незнакомом месте. У него в деревне лежат вещи, которые он собирал десятилетиями, у него там стоят теплицы, сараи, инструмент, и у него там находятся могилы родственников, и этот пункт люди называют чаще всего, потому что он для них звучит как финальный аргумент.
При этом человек может быть одиноким, но он может чувствовать себя хозяином, потому что в своем доме он решает, как жить, а в городе он заранее чувствует зависимость от чужих правил и чужого темпа.
Подписывайтесь ко мне в MAX. Там карты мест, маршруты и обзоры городов https://max.ru/eremin_media
Что могло бы удержать деревни, если говорить без лозунгов
Если человек в такой деревне получает три базовые вещи, то у него появляется шанс жить не «на выживание», а более-менее спокойно.
- Дорога и транспорт должны оставаться работающими, потому что без них любая помощь превращается в обещание.
- Медицина на земле должна присутствовать хотя бы на уровне регулярного приема и понятной логистики до райцентра, потому что хронические болезни не ждут, пока чиновники согласуют график.
- Связь должна быть стабильной, потому что интернет в таких местах становится не развлечением, а способом не выпасть из жизни и не остаться один на один с проблемой.
Я не говорю, что это волшебная таблетка, потому что демография все равно меняется, но я точно знаю, что без этих вещей деревня превращается в точку, где человек держится только на упрямстве.
Финал, который хочется оставить открытым
Когда ты уезжаешь из такой деревни, ты ловишь себя на странной мысли: ты как будто побывал не в другом районе, а в другом времени, но это время не осталось в прошлом, потому что в нем продолжают жить люди.