В середине семидесятых советские пацаны вдруг поняли, что жизнь может состоять не только из сизого дыма и вибрации в руках.
На дорогах появился аппарат, который не просто тарахтел, а пел с явным заграничным акцентом, заставляя оборачиваться даже владельцев престижных «Яв».
Это был дерзкий вызов серости, настоящий атлант в мире двухтактников, который в народе сразу окрестили «японцем».
Немецкие корни ижевской стали
Всё началось в сорок шестом, когда в Ижевск эшелонами погнали оборудование и документацию с немецкого завода DKW.
Первый послевоенный ИЖ-350 был чистокровным клоном немца NZ-350, и собирали его под присмотром прикомандированных инженеров из Германии.
Позже заводчане набрались опыта и выдали легендарные «Планету» и «Юпитер», разделив страну на любителей одиночек и фанатов колясок.
Эти рабочие лошадки пахали десятилетиями, но молодежи хотелось не возить мешки с картошкой, а лететь навстречу ветру.
Глоток свободы в японском стиле
К семьдесят четвертому году конструкторы решили прыгнуть выше головы и создали «ИЖ Планету Спорт».
Внешне мотоцикл выглядел так, будто его только что привезли с выставки в Токио или Милане — дерзкий, подтянутый и невероятно стильный.
Но главным секретом были не изгибы бака, а начинка: на первые партии ставили японские карбюраторы Mikuni и электронику Magneti-Marelli.
За это его и прозвали «японцем», ведь по качеству и резвости он не имел равных во всем Советском Союзе.
Тридцать две лошадиные силы и разгон до сотни за одиннадцать секунд — в те времена это была настоящая ракета.
Когда свое железо проиграло импорту
Счастье длилось недолго, и вскоре сверху пришел приказ: переходить на полностью отечественные комплектующие.
Как только японский карбюратор заменили на наш, мощность тут же просела с тридцати двух до двадцати восьми сил.
Расход топлива на сотню подскочил с честных трех литров до прожорливых семи, что сразу ударило по карману владельцев.
Тормозной путь вырос с безопасных пятнадцати до девятнадцати метров, потому что советские колодки не имели той заморской цепкости.
Максимальная скорость тоже упала на десять километров, превратив «ПС» из уникального байка в просто очень быстрый ИЖ.
Охота за легендой
Даже сегодня коллекционеры рыщут по гаражам в поисках тех самых первых серий с японским клеймом на деталях.
Люди понимают, что в те годы это была вершина нашей инженерной мысли, усиленная качеством мировых лидеров.
Мы на заводе всегда знали: если в металл заложена правда и качественные узлы, такая техника будет жить вечно.
«ПС» стал символом того, что мы можем делать крутые вещи, когда не боимся смотреть на мир открытыми глазами.
Благодарю, что дочитали до конца эту историю о самом быстром мотоцикле нашей юности.