— Не надо ему в детдом… - прошептал отец, а потом громко крикнул: - Нельзя в детдом сыну! Нельзя!!!
Публикуется вторично в новой редакции
«Непутёвый отец» История о втором шансе
Тёплый сентябрьский вечер окутывал город золотистой дымкой. Светило доброе солнышко, а листья берез, от легкого дуновения ветерка срывались с веток и словно золотые монетки, кружились в воздухе.
Именно в такой солнечный день Марина вышла из поликлиники, сжимая в руках результаты анализов. Бумага дрожала в её пальцах, будто пыталась вырваться на свободу.
«Не может быть! В моей семье никогда не было таких болезней… Откуда это взялось? Может, ошибка?» — метались мысли. Но диагноз подтверждался всеми обследованиями.
— У вас осталось полгода, может, чуть больше, — мягко сказал врач. — Вам есть кому позвонить, попросить о поддержке?
Марина на мгновение замерла, потом горько мотнула головой:
— Только сын, Илья. Ему восемь лет.
— А другие родственники? Вам понадобится помощь уже в ближайшие месяцы…
— Родителей давно нет, ни братьев, ни сестёр. С роднёй не общаюсь много лет. Не думала, что настанут такие времена… — попыталась улыбнуться она.
Вернувшись домой, Марина постаралась спрятать тревогу.
— Илюша, иди погуляй. Смотри, какая чудесная погода! Только со двора не уходи — я буду наблюдать из окна, — ласково сказала она, провожая сына взглядом.
На кухне она заварила крепкий кофе, добавила пару ложек коньяка и медленно потягивала, глядя в окно. За окном шелестела листва, а в голове крутилось: «Как быстро летит время…»
Перед глазами промелькнула свадьба: восемнадцатилетняя Марина и девятнадцатилетний Кирилл. Свободное платье скрывало живот на пятом месяце. Гостей было немного — всё выглядело как формальность. Кирилл тогда не мечтал о женитьбе, но поступил по‑мужски.
Первые годы были счастливыми: медовый месяц, рождение сына на седьмом месяце беременности. Дом наполняли смех и радость.
Но постепенно что‑то начало ломаться. Марина позже поняла причину: Кирилл просто не был готов к семейной жизни. Он вырос в детском доме — попал туда в два года после трагедии с родителями. Получив квартиру после совершеннолетия, он оказался совершенно беспомощным в быту.
Марина, хоть и сама рано лишилась родителей (её воспитывала бабушка), умела всё: готовить, стирать, оплачивать счета. Благодаря ей Кирилл хоть как‑то адаптировался к взрослой жизни.
Но с работой не складывалось: наивного парня то обманывали с зарплатой, то увольняли без предупреждения. Тогда он начал выпивать. Появились «друзья» — такие же потерянные люди. А потом пришла ещё одна беда: азартные игры.
Когда Марина обнаружила, что он проигрывает её деньги и доход от сдачи бабушкиной квартиры, её терпение лопнуло.
— Ну и уходи! Мне и так хорошо! — крикнул Кирилл на прощание.
Воспитывать Илью Марина стала одна. Бывший муж появлялся раз в год — обычно чтобы попросить денег.
И вот снова его звонок.
— Клянусь, на следующей неделе всё верну! Дело верняк, только денег не хватает! — весело говорил Кирилл в трубку.
— Приходи, но быстро — Илья на прогулке, — сухо ответила Марина.
— Уже лечу, родная! Спасибо! — обрадовался он.
Когда Кирилл пришёл, Марина пригласила его на кухню. Он топтался у двери:
— Да я ненадолго, давай деньги — и побегу.
— Садись за стол! — резко сказала она.
Кирилл испуганно взглянул на бывшую жену и прошёл в маленькую кухоньку. Здесь всё осталось как при бабушке: старый буфет, потёртый линолеум, занавески с вышивкой. Но Марине нравилось — это было её пространство, её крепость.
— Кирилл, я тяжело больна. Врачи говорят — несколько месяцев. Нужно что‑то придумать, иначе Илью заберут в детский дом. Других родственников у нас нет… — выпалила она.
При слове «детский дом» Кирилл побледнел. Его весёлость мгновенно испарилась.
— Не надо ему в детский дом… — прошептал он, а потом вдруг громко выкрикнул: — Не надо в детдом!
Марина знала: он редко рассказывал о своём детстве в казённом доме. Только иногда просыпался среди ночи с криком: «Оставьте меня, не трогайте!»
Глядя на бывшего мужа, Марина вздохнула. Она понимала: опять всё придётся делать самой.
— Кир, давай ты переедешь к нам на время. Илье нужно привыкнуть к тебе. А я покажу, что тебе придётся делать после… Ну, когда вы останетесь одни, — предложила она.
О возобновлении отношений речи не шло. Но обеспечить будущее сына было важнее всего.
Три месяца спустя
Марина лежала в кровати, почти без сил. Через приоткрытую дверь она видела, как Кирилл играет с Ильёй. Они строили высокую башню из кубиков, потом взялись за конструктор — собирали гараж и машину.
Кирилл научился готовить, стал управляться со стиральной машиной и, водить сына в школу.
«Они справятся, — с облегчением думала Марина, переворачиваясь на бок. — Пусть лучше у него такой непутёвый отец, чем чужие люди. А может, Кирилл всё‑таки возьмётся за ум. Он добрый, просто слабохарактерный. Жену бы ему более решительную — чтобы держала его в узде».
В приятных мыслях она незаметно уснула. Теперь она была спокойна за будущее сына. Потому что её бывший муж, несмотря на все ошибки, наконец встал на путь исправления.
А за окном, словно благословляя их, шелестел осенний дождь, смывая старые обиды и открывая дорогу новому началу.