25 января 1920 года беременная Жанна Эбютерн распахнула окно парижской квартиры на пятом этаже. Ей был 21 год. Накануне умер её возлюбленный — художник Амедео Модильяни.
Она выбросилась вниз вместе с ребёнком, которого носила под сердцем.
Родители запретили хоронить дочь рядом с Модильяни. Слишком большой позор — связь с нищим итальянцем, две внебрачные беременности, разрыв с семьёй. Только через десять лет её прах перенесли к могиле художника. Слишком поздно для прощения.
Жанна мечтала стать художницей. В 1917 году она поступила в Академию Коларосси — частную школу, куда принимали и женщин. Её старший брат Андре уже выставлял пейзажи в престижном «Осеннем салоне».
Но в той же Академии она встретила Модильяни.
Высокая, с медными волосами до пояса и серыми глазами. Художник влюбился мгновенно. Жанна позировала ему сотни часов — он писал её снова и снова, вытянутая шея, наклонённая голова, отсутствующий взгляд. На двадцати пяти полотнах она смотрит сквозь зрителя, словно уже знает свой финал.
Родители умоляли не переезжать к нему. Модильяни пил, жил в нищете, умирал от туберкулёза. Девушке было девятнадцать. Она не послушалась.
Через год родилась дочь — тоже Жанна. Художник обещал жениться, как только поправится. Он не поправился. 24 января 1920 года туберкулёзный менингит убил его за несколько часов.
На следующее утро Жанна стояла у открытого окна. Беременная вторым ребёнком. Без денег, без семьи, без будущего.
Она шагнула в пустоту.
История Жанны — не исключение. Музы художников платили за место в истории искусства собственными жизнями. Иногда буквально.
Вера Мамонтова позировала Валентину Серову летом 1887 года. Ей было одиннадцать. Художник называл её «абрамцевской богиней» — и заставлял сидеть неподвижно по два часа в день, два месяца подряд.
Девочка с персиками стала символом русского импрессионизма. Но через двадцать лет Вера умерла от пневмонии в тридцать два года. Её муж разорился, имение распродали, картина ушла коллекционерам.
Персики на полотне — не случайная деталь. В 1871 году отец Веры, купец Савва Мамонтов, купил персиковые деревья для оранжерей в подмосковном Абрамцево. Усадьба превратилась в артистическую колонию — там бывали Репин, Васнецов, Поленов, Врубель.
Дети Мамонтовых стали натурщиками поневоле. Вера позировала не только Серову — в шесть лет она стала моделью для «Алёнушки» Васнецова. Грустная девочка на камне у омута — это она.
Савва Мамонтов придумал особую систему имён для детей: первые буквы складывались в его собственное имя. Сергей, Андрей, Всеволод, Вера, Александра — САВВА. Даже в именах детей он утверждал своё эго.
После смерти Веры Серов признавался, что жалеет о том лете. Заставлять ребёнка часами сидеть неподвижно ради искусства — было ли оно того стоило?
Картину он подарил матери Веры. Семья хранила её до 1910 года, пока банкротство не заставило продать. Сейчас «Девочка с персиками» висит в Третьяковской галерее — без подписи художника на холсте. Серов так и не поставил автограф.
Адель Блох-Бауэр была женой богатейшего сахарозаводчика Вены. Красавица, интеллектуалка, хозяйка литературного салона. В её гостиной собирались Рихард Штраус и Стефан Цвейг. Густав Климт бывал там постоянным гостем.
Слишком постоянным.
Существует версия, что муж Адели узнал о романе жены с художником. Фердинанд Блох-Бауэр был прагматиком — он не устраивал скандалов. Вместо этого он заказал Климту портрет супруги. За огромные деньги. С условием, что работа займёт не меньше года.
План сработал безупречно.
Адель позировала более двухсот часов. Климт перерисовывал её лицо снова и снова — сохранилось больше ста эскизов. Каждый сеанс по три-четыре часа. Художник и муза видели друг друга ежедневно.
Через полгода они надоели друг другу. Роман закончился так же внезапно, как начался.
Портрет Климт дописывал уже без всякой страсти. «Золотую Адель» он завершил в 1907 году — женщина в золотом платье на золотом фоне смотрит на зрителя отстранённо. Как на чужого.
Через пять лет Климт написал второй портрет Адели. Она была единственной венской дамой, удостоившейся этой чести дважды. Но на втором полотне художник изобразил её ещё холоднее — в ярких красках, но без прежней магии золота.
Адель умерла в 1925 году от менингита. Ей было сорок три. Портреты остались мужу — тому самому, обманутому Фердинанду. В завещании Адель просила передать их австрийской галерее. Муж проигнорировал просьбу.
После аншлюса 1938 года нацисты конфисковали всё имущество семьи Блох-Бауэр. «Золотую Адель» Гитлер планировал повесить в своём музее в Линце. Картина пережила войну и осталась в Австрии до 2006 года, когда наследники отсудили её через международный суд.
На аукционе «Золотая Адель» ушла за 135 миллионов долларов. Самая дорогая картина на тот момент. Адель стала иконой — но уже не женщиной.
Надежда Забела была оперной певицей с уникальным колоратурным сопрано. Современники писали, что её голос звучал как «нежная свирель», а сама она походила на неземное существо с «широко расставленными глазами и зазывно-недоумённой улыбкой».
Михаил Врубель влюбился в неё на репетиции оперы Римского-Корсакова. Надежда исполняла партию Царевны-Лебедь. Художник не пропускал ни одной репетиции, ни одного спектакля. Он создавал эскизы костюмов, подсказывал трактовки образов, жил музыкой жены.
В 1900 году он написал «Царевну-Лебедь» — Надежда в белом оперном наряде, с короной и печальными глазами. Это была его муза, его навязчивая идея, его единственная реальность.
Но в 1902 году у Врубеля началось психическое расстройство. Мания преследования, галлюцинации, приступы ярости. Надежда пыталась ухаживать за ним дома, но вскоре его поместили в клинику.
Художник провёл в психиатрических лечебницах последние восемь лет жизни. Надежда навещала его регулярно — даже когда он переставал её узнавать. Она пела ему, сидя у постели. Врубель улыбался, но не понимал, кто перед ним.
Он умер в 1910 году, ослепший и потерявший рассудок. Надежде было тридцать шесть. Она прожила ещё три года и скончалась от туберкулёза в 1913-м.
«Царевна-Лебедь» пережила их обоих. Картина висит в Третьяковской галерее — женщина с грустными глазами смотрит куда-то мимо. Словно ищет того, кто уже не вернётся.
Сильветт Давид было девятнадцать, когда Пабло Пикассо заметил её на террасе соседнего дома на юге Франции. 1954 год. Художнику — семьдесят три.
Белокурая, с челкой и конским хвостом. Пикассо нарисовал её портрет тайком, а потом пришёл показать. Девушка кивнула молча — согласилась позировать.
Летом 1954 года Пикассо создал шестьдесят работ с её изображением. Портреты, скульптуры, рисунки — всюду юная француженка с непослушной чёлкой. Художник называл её «идеальной моделью».
Во время сеансов он рассказывал о детстве, цирке, любви к животным. Пытался раскрепостить застенчивую девушку. На портретах это видно — Сильветт излучает смесь невинности и женственности, робости и обещания.
Когда лето закончилось, Пикассо подарил ей несколько рисунков. Она вернулась к обычной жизни. Вышла замуж, уехала в Англию, стала дизайнером керамики.
Портреты разлетелись по музеям мира. «Голова Сильветт» стоит в Нью-Йорке высотой десять метров. Девушка с конским хвостом стала символом поздних работ Пикассо.
Сама Сильветт говорила потом, что те несколько месяцев изменили её жизнь навсегда. Не романтически — художник был джентльменом. Но она больше никогда не чувствовала себя по-настоящему невидимой. Пикассо увидел её. Миллионы людей теперь тоже видят.
Это единственная история музы без трагического финала. Сильветт Давид жива до сих пор. Ей девяносто лет.
Жанна Самари играла второстепенные роли в театре Комеди Франсез. Критики называли её внешность «слишком простой» для героинь любовных драм. Но Огюст Ренуар видел иначе.
Он писал её несколько раз — самый известный портрет висит в Пушкинском музее. Критики назвали его «очень далёким от оригинала». Ренуар не обиделся. Он обожал улыбку Жанны, её смех, то, как она двигалась.
Чтобы понять натурщицу глубже, художник ходил на все спектакли Комеди Франсез. Изучал, как она играет, как меняется её лицо, как звучит голос.
Жанна умерла в тридцать три от брюшного тифа. Внезапно, на пике карьеры. Портрет остался — живой, смеющийся, вечно молодой.
Ла Гулю — Луизу Вебер — называли королевой канкана. В 1890-х она была звездой «Мулен Руж». Высокие прыжки, шпагат в воздухе, головокружительная энергия. Посетители приходили толпами.
Художник Анри де Тулуз-Лотрек был её другом и создавал афиши для выступлений. Яркие, дерзкие, узнаваемые. Танцовщица в пышных юбках, летящая над сценой.
Но на пике славы Ла Гулю решила открыть собственное заведение. Тулуз-Лотрек создал для неё декоративные панно. Дело провалилось — вкусы публики изменились, канкан вышел из моды.
Луиза пробовала дрессировку животных, работала в бродячем цирке. Спилась. Умерла в нищете в 1929 году. Ей было шестьдесят четыре.
Афиши Тулуз-Лотрека сейчас стоят миллионы. Ла Гулю похоронили в общей могиле.
Джейн Бёрден была дочерью конюха. В 1857 году она пошла в театр с сестрой — и там её заметили художники-прерафаэлиты Россетти и Бёрн-Джонс. Красота девушки поразила их настолько, что они уговорили позировать.
Джейн была малообразованна, но умна. Позже она выучила французский и итальянский, научилась играть на пианино, вошла в высшее общество Англии. Вышла замуж за художника Уильяма Морриса.
Существует версия, что именно Джейн стала прообразом Элизы Дулитл — героини пьесы Бернарда Шоу «Пигмалион». Цветочница, превращённая в леди. История повторилась в жизни.
Джейн прожила долгую жизнь и умерла в семьдесят три. Её портреты — с тёмными миндалевидными глазами и волосами цвета воронова крыла — висят в музеях Великобритании.
Сара Бернар была не просто музой Альфонса Мухи — она сделала его знаменитым. Французская актриса заказала у никому не известного чешского художника афишу для спектакля «Жисмонда» в 1894 году.
Муха создал плакат в стиле модерн — мозаичный фон, растительные орнаменты, Сара в византийской короне. Афиша произвела фурор. Бернар немедленно заключила контракт на шесть лет.
Художник писал потом: «Она была рыжим пламенем моей жизни. Худая как щепка женщина, которая сонно двигалась по комнате — но как преображалась в свете софитов! И сегодня я ношу её внутри, спящую, уставшую. Иногда кажется, что она просит разбудить её. Тогда я сажусь к холсту».
Сара Бернар прожила семьдесят восемь лет. Муху она пережила на семь лет. Он умер в 1939-м, когда нацисты оккупировали Чехословакию. Его арестовали гестаповцы — допрашивали о связях с масонами.
Художник не выдержал. Умер через несколько дней после освобождения.
Афиши остались. Сара в короне смотрит с плакатов — вечно молодая, вечно прекрасная.
История музы — это история обмена. Художник дарит бессмертие. Муза платит жизнью.
Жанна Эбютерн шагнула в пустоту через день после смерти Модильяни. Вера Мамонтова часами сидела неподвижно ради персиков на холсте. Адель Блох-Бауэр позировала двести часов, чтобы муж охладел к сопернице.
Они все заплатили. Временем, здоровьем, иногда жизнью. Взамен получили место в вечности — на стенах музеев, в учебниках, в памяти миллионов.
Справедливый обмен?
Жанна Эбютерн не успела ответить. Она разбилась о мостовую в двадцать один год. Беременная. Одна.
Её портреты Модильяни продаются за миллионы долларов. Девушка с вытянутой шеей смотрит сквозь зрителей. Словно видит что-то, чего мы не понимаем.
Может, она видела цену искусства. Ту, что платят не художники.