Рассматривая изящный свиток «Забавы грызуна» (鼠趣) кисти знаменитого Цзяна Ханьтина, кажется, будто этот маленький зверёк вот‑вот спрыгнет с бамбука и попросит орешек.
Цзян Ханьтин (江寒汀, 1903–1963), один из ярчайших мастеров шанхайской школы XX века, был виртуозом жанра «цветы и птицы» (花鸟). Но здесь он сознательно обращается к манере художников династии Сун (960–1279) — к той свободной и выразительной кисти, которая позднее получит название се‑и (写意 — «живопись идеи»). Ханьтин не копирует природу, а передаёт её внутреннюю суть. Это не дань уважения прошлому, а попытка возродить дух «золотого века» китайской живописи. Здесь каждая деталь наполнена глубоким смыслом — стоит лишь научиться читать язык символов.
Изображая камелию в стиле чжэчжи (折枝 — «сломанная ветка»), художник лишает её «садовости». Это уже не декоративный куст, а образ надежды, напоминающий, что весна неизбежна, даже если опора сломана.
Да, прочный и гибкий бамбук здесь сломан — но он всё ещё может быть опорой. Это не символ прямолинейной «несгибаемости», а символ принятия жизни такой, какая она есть: с изломами, наклонами и уязвимостью. Оставаться собой, даже если ты «сломан», — вот настоящая стойкость.
И на этой опоре замер маленький герой зимней поэмы. Кто это? Похоже, белка. Иероглиф в названии 鼠 (shǔ) часто переводят как «крыса», но в китайском языке он обозначает всё семейство мелких грызунов. Белка же (松鼠) дословно переводится как «сосновая мышь».
Она символизирует жизненную силу, ловкость и гибкость ума. Белка обычно суетлива, подвижна и вечно занята сбором запасов. Но сегодня, среди привычных хлопот, она замерла. В её взгляде читается восхищение — напоминание о том, что даже самое деятельное существо может остановиться, чтобы просто увидеть красоту.
Глядя на эту работу, понимаешь, что истинное мастерство заключается в умении заметить великое в малом и запечатлеть мимолётную красоту так, чтобы она осталась с нами навсегда.