С 1 марта вступают в силу новые требования к использованию русского языка в коммерческой среде. Формально они направлены на защиту государственного языка, фактически же затрагивают почти каждый бизнес: от небольшой кофейни до онлайн-платформы с международной аудиторией. Речь идёт не только о вывесках и меню, но и о сайтах, интерфейсах приложений, рекламных материалах и любой информации, предназначенной для публичного ознакомления потребителей.
Основанием для изменений стал федеральный закон от 24 июня 2025 года № 168-ФЗ, которым были внесены поправки в законодательство о государственном языке. Закон не вводит запрет на иностранные слова как таковые, но устанавливает новый принцип: в публичном пространстве приоритет должен принадлежать русскому языку, а использование заимствований - быть осмысленным, оправданным и нормативно подтверждённым.
Ключевая формула закона звучит относительно мягко, но на практике оставляет много вопросов. Коммерческие обозначения, информация для потребителей и навигация должны быть на русском языке. Иностранные слова допустимы лишь в двух случаях: если речь идёт о товарных знаках или фирменных наименованиях, либо если заимствованное слово признано частью современного русского языка и зафиксировано в нормативных словарях.
Именно здесь и начинается самое интересное.
Кто решает, какое слово «разрешено»
Чтобы избежать разночтений, правительство в 2025 году утвердило официальный перечень нормативных словарей русского языка как государственного. В перечень вошли орфографический и орфоэпический словари русского языка как государственного, толковый словарь государственного языка РФ, подготовленный Санкт-Петербургским государственным университетом, а также словарь иностранных слов Института лингвистических исследований РАН.
Таким образом, вопрос «можно или нельзя использовать конкретное слово» перестаёт быть делом вкуса или маркетинговой стратегии. Он становится проверяемым. Есть слово в словаре, значит, оно признано частью современного русского языка. Нет - придётся либо искать общеупотребительный русский аналог, либо обосновывать, почему такого аналога не существует.
Исторически для русского (как и любого другого живого) языка это не новая ситуация. Он всегда активно заимствовал термины: сначала из французского и немецкого, затем из английского. «Менеджер», «маркетинг», «офис», «контракт» когда-то тоже вызывали непонимание, но со временем были зафиксированы словарями и стали нейтральной частью деловой речи. Новый закон лишь формализует этот процесс и делает его юридически значимым.
Почему бизнес оказался в зоне неопределённости
Проблема в том, что словарь - это всегда снимок языка, а не его живая ткань. Он фиксирует то, что уже устоялось, но не всегда поспевает за практикой. Именно поэтому под удар попали профессии и услуги, сформировавшиеся сравнительно недавно, особенно в сфере образования, психологии, консалтинга и цифровой экономики.
Один из обсуждаемых примеров - слово «коуч» и производное от него «коучинг». В обиходе они используются уже много лет, в том числе в корпоративной среде, в обучении руководителей, в HR и бизнес-образовании. При этом полноценного русского аналога, который бы точно передавал смысл, до сих пор не появилось. «Наставник» слишком широк, «тренер» уводит в спортивную плоскость, «консультант» предполагает экспертные советы, тогда как коучинг строится на иной методологии - сопровождении клиента через вопросы и работу с целями.
Под пристальным вниманием оказываются не столько редкие англицизмы, сколько привычные слова из повседневной деловой речи, которые давно используются, но ещё не везде получили нормативное закрепление.
Возьмём, например, «инфлюенсер». В медиа, маркетинге и рекламе это слово стало практически базовым. Формально в русском языке есть «лидер мнений» или «влиятельный блогер», но ни один из вариантов не является точным эквивалентом. «Лидер мнений» - более широкое и книжное понятие, «блогер» не описывает функцию влияния. При этом «инфлюенсер» пока не во всех нормативных словарях закреплён однозначно.
Похожая ситуация с «фрилансером». Формально русский аналог существует - «внештатный сотрудник» или «самозанятый специалист». Но на практике эти понятия не совпадают. Фрилансер может быть самозанятым, но может и не быть; внештатный сотрудник - это скорее статус в отношениях с конкретной организацией. Язык бизнеса уже давно развёл эти смыслы, а словари - не всегда успели.
Есть и слова, которые точно привлекут внимание регуляторов, потому что аналог в русском языке есть, но бизнес сознательно предпочитает английский вариант. Классический пример: sale. «Скидка» и «распродажа» - общеупотребительные и нормативные слова, зафиксированные во всех словарях. Поэтому «sale» на витрине без русского эквивалента - один из самых уязвимых вариантов с точки зрения проверок. Здесь аргумент про «уникальный смысл» не работает.
Но есть и более тонкие случаи. Например, «стартап». Формально можно сказать «начинающая компания», но это описание, а не термин. «Стартап» давно живёт по правилам русского языка, склоняется, образует производные, используется в официальных документах и СМИ. То же касается слов «маркетплейс», «дедлайн», «брендинг», «нетворкинг». Многие из них уже зафиксированы в словарях, но не все - в тех, которые утверждены правительством именно как нормативные для государственного языка. И здесь возникает временной разрыв между реальным языком и его официальным отражением.
Ещё важный момент – фирменное наименование компании. Формально - это объект корпоративного и гражданского права, а не элемент «информации для публичного ознакомления потребителей» в том смысле, в каком его понимает языковой закон. То есть переименовывать уже зарегистрированные ООО, АО и т.п. не нужно. Само по себе фирменное наименование ООО не обязано быть «понятным потребителю» - это не вывеска и не реклама. Другое дело, как это название используется в публичном пространстве. Если на фасаде, сайте или в рекламе компания использует только иностранное название без русского пояснения, вот здесь уже возможны вопросы.
При регистрации новой компании не стоит возлагать чрезмерные ожидания на налоговые органы. Скорее всего ФНС зарегистрирует ООО с "иностранным названием", поскольку действующее законодательство не предусматривает оснований для отказа на этом этапе исключительно по языковому критерию. Однако важно понимать, что контроль за соблюдением требований к использованию русского языка в публичной информации не ограничивается полномочиями налоговой службы. Проверки могут проводить органы, отвечающие за защиту прав потребителей, региональные и муниципальные власти, а в перспективе и судебные органы. Практика показывает, что вопросы обычно возникают не на стадии государственной регистрации, а позднее, при фактическом использовании названия в коммерческой деятельности, включая вывески, рекламу и цифровые сервисы. Именно поэтому многие специалисты сегодня рекомендуют рассматривать название бизнеса как многоуровневую конструкцию. Речь идёт о разграничении фирменного наименования юридического лица, товарного знака и коммерческого обозначения, используемого в публичном пространстве. Эти элементы могут совпадать, но законодательство не требует их тождественности. Более того, в новых условиях компании всё чаще сознательно разделяют юридическое название и маркетинговый бренд, снижая тем самым регуляторные риски.
Закон прямо говорит: иностранные слова допустимы, если в русском языке отсутствуют общеупотребительные аналоги. Это принципиально важная оговорка. Она означает, что бизнесу не обязательно срочно «переводить» всё подряд, подбирая неточные или искусственные замены. Но появляется другая задача: доказательная.
Как доказывать право на заимствование
В новой реальности использование иностранного термина - это уже не просто стилистический выбор, а потенциально юридически значимое решение. Если слово зафиксировано в утверждённом словаре иностранных слов или толковом словаре государственного языка, вопрос снимается. Оно признано нормативным и может использоваться в публичной информации без перевода.
Если же слово пока не вошло в словари, но активно используется в профессиональной среде, возможна иная логика защиты. Бизнесу придётся показывать, что русский язык не располагает точным общеупотребительным аналогом, а подмена термина искажает смысл услуги. В перспективе это может привести к формированию новой практики: лингвистических заключений, экспертных мнений и даже судебных споров о значении слов.
Показательно, что закон не содержит закрытого перечня «запрещённых» заимствований. Он сознательно оставляет пространство для интерпретации, перекладывая ответственность на бизнес и контролирующие органы. Это делает период 2026–2027 годов переходным и, вероятно, конфликтным.
Что именно будут проверять
Важно понимать, что под требования подпадает не любой текст на иностранном языке, а именно информация для публичного ознакомления потребителей. Это вывески, указатели, меню, витрины, сайты, карточки товаров, интерфейсы приложений. Внутренняя переписка, договоры между профессиональными участниками рынка и техническая документация вне публичного доступа под эти нормы не подпадают.
Отдельно подчёркнуто, что иностранный язык может использоваться как дополнительный, но русский текст должен быть основным и визуально равнозначным. Проще говоря, надпись на английском не может быть крупнее, ярче или «главнее» русского варианта.
Закон впервые делает словарь не просто справочником, а юридическим ориентиром. Это неизбежно создаёт трение, особенно в быстро меняющихся сферах, где язык обновляется быстрее, чем нормативные источники. В ближайшие годы ключевым станет не вопрос «можно или нельзя», а вопрос аргументации. Почему это слово используется, есть ли у него точный русский аналог, каков его смысл и статус в языке. И в этом смысле бизнесу придётся стать чуть более лингвистом, чем раньше.
оригинал публикации / Д.Е.
Мы много лет проверяем контрагентов. Получаем выписки и документы из разных государственных реестров, готовим бизнес-справки по иностранным и российским компаниям, апостилируем документы и рассказываем об этом (и не только) в своих статьях.
Не забудьте подписаться на наш канал :)