Любите ли вы красоту – например, стихи? Я – как тот грузин из анекдота. Помните, его спросили, любит ли он помидоры? Он ответил "есть люблю, а так нет".
Вот и я – "так" стихи не люблю, могу без них жить. Без музыки – не могу, а без стихов... Но я люблю разбирать стихи. У нас и в "Лучике" поэтому есть рубрика, посвящённая разбору стихотворений. Не как в учебнике, где надо отличать ямб от хорея, и мужскую рифму от дактилической. Мы просто берём какое-нибудь известное или не очень "взрослое" стихотворение – и разжёвываем его смысл. И всё?.. И всё. Детям часто не понятно "про что написано" во взрослых стихах (а кто сказал, что стихотворения из школьной хрестоматии детские?), ведь там бывает много непонятных слов и "взрослых", непонятных ребёнку, наблюдений и эмоций. Это порою превращает для них стихи в жужжание, в словесную эквилибристику. "Плетут не пойми что"...
А если стихотворение разобрать, объяснить – как минимум, возникнет и закрепится за ним положительная эмоция – "радость понимания". Ну, пусть не радость, пусть хотя бы удовлетворение. "А-а, поня-а-атно..." Точно то же самое обычно проделывают с живописью – экскурсоводы в музее и с музыкой – ведущие популярных каналов о классике – объясняют музыку и живопись "простыми словами". Ну так почему бы не попробовать объяснять простыми словами – слова?
...Конечно, кто-то может сказать, что настоящая любовь – это когда любят "так". Есть люди, которых в принципе раздражает аналитический подход к искусству – дескать, его надо воспринимать "как целое", как не поддающееся объяснению чудо, и не лезть туда в живое со скальпелем. Но не злятся же они на политических обозревателей-аналитиков, объясняющих, что сказал Путин на очередной "прямой линии"? Для кого-то помидоры – гений чистой красоты, а для кого-то – еда.
"Для чего существует поэзия?" – понесло Остапа. Разве не для того же, для чего существует рыбалка – с костерком, котелком и вечерней зорькой? Или с закадычными друзьями и задушевным разговором до зорьки утренней ("А где же черви? Тут, в рюкзаке, только черемша какая-то..."). Или с жёнами, детьми и совместным купанием. Можно вообще без рыбы! Рыбалка – не для пользы. Рыбалка для удовольствия. В жизни много рутины и много страданий, а удовольствий не так много, как нам хотелось бы, и это делает их дорогими.
Поэзия должна приносить удовольствие! Как и математика. Или вы считаете, что математика существует "для пользы"? Вот уж нет. Её можно с пользой использовать, но те, кто ею занимаются, делают это для удовольствия.
Когда Савва Игнатьич изрёк "Живут не для радости, а для совести", он не учёл всех данных: они с Хоботовым жили "для совести" – почему? Потому что Марагрит-Пална жила в своё удовольствие! Типичный случай эксплуатации человека человеком: кто-то возит, кого-то возят.
Ладно, теперь про стихи. Хотел поделиться.
В мартовском "Лучике", отвечая на вопрос Кати Яковлевой из Челябинска почему Луна бывает красной, Александр Станиславович вдруг вспомнил короля Кастилии Альфонса Мудрого. Я такие "вдруг" ужасно люблю – и так, и есть. Сразу вспомнились Кастальский ключ, "Игра в бисер" Германа нашего Гессе, и почему-то Пушкин (я, как тот прапорщик, всегда о нём думаю). "Ночной эфир струит зефир. Бежит-шумит Гвадалквивир". "Объята Севилья и мраком, и сном". Дай, думаю, поиграем в бисер.
Кастилия, деспот вчерашний, одета в отрепья,
И ныне считает, что всё, что чужое, – отребье.
Чем бредит она? Может, кровью – эпохой отваги,
Когда сотрясало её лихорадкою шпаги?
Всё движется, облик меняет, уйдя от истока:
И море, и горы, и сверху глядящее Око;
Но здесь ещё призракам старым открыта дорога –
Народу, который в войне полагался на Бога.
Немного не детское стихотворение (отрывок из "На берегах Дуэро" Антонио нашего Мачадо, перевод Марка Самаева), ну, ничего, детское про лягушонка и тыкву в мартовском "Лучике" тоже будет.
Честное слово без задней мысли – просто хотелось, чтобы было слово "Кастилия"! А прочитал – и вздрогнул. (Вы нет?..)
Ну, может, оно и к лучшему, на самом деле. Не стану искать другое, будем то что есть разбирать. "По косточкам", как Лучик выразился, то есть построчно.
Кастилия, деспот вчерашний, одета в отрепья
Это значит: в прошлом Кастилия была воинственной и грозной страной («деспот» в переводе с греческого значит «господин», «повелитель», ныне так называют властных и порой жестоких людей, которые навязывают окружающим свою волю).
А ныне Кастилия ослабла и обеднела (отрепья – то же, что обноски: ветхая, износившаяся одежда).
И ныне считает, что всё, что чужое, – отребье
А это значит: несмотря на то, что её лучшие годы позади, Кастилия по-прежнему свысока смотрит на другие страны и их жителей. «Отребье» означает буквально «отбросы общества» (переводчик употребил это слишком хлёсткое слово для рифмы).
Чем бредит она? Может, кровью – эпохой отваги,
Когда сотрясало её лихорадкою шпаги?
Что же придаёт Кастилии такую самоуверенность? Что мешает ей трезво оценить своё нынешнее положение, которое вовсе не позволяет ей относиться к другим свысока? Может, воспоминания о славном боевом прошлом, о войнах, из которых она выходила победительницей?
Всё движется, облик меняет, уйдя от истока:
И море, и горы, и сверху глядящее Око
Но всё меняется и перестаёт быть таким, каким было когда-то. Горы и моря могут изменить со временем свои очертания. И удача, Божье благоволение («сверху глядящее Око») может покинуть человека или целую страну...
Но здесь ещё призракам старым открыта дорога –
Народу, который в войне полагался на Бога
И всё же кастильцы предпочитают жить памятью о героическом и славном прошлом своей страны. Осуждает ли их автор за это? Нет. Скорее жалеет. Но не той жалостью, которая унижает, а той, которая сродни любви. Ведь он и сам один из них, и всё здесь ему до боли родное…
Марь Иванна. Что-то мне всё это напоминает…
Крит Критыч. Лермонтова! Это напоминает вам стихотворение Лермонтова «Родина» («Люблю отчизну я, но странную любовью…»).
Это сходство особенно заметно если прочесть оба стихотворения целиком. Герой лермонтовского стихотворения находит душевное успокоение «под пляску с топаньем и свистом под говор пьяных мужчиков» («пьяных» – потому что праздник, а не потому, что они пьяницы), а у Мачадо – «на молитву старухи плетутся, сутулясь».
У Лермонтова:
Просёлочным путём люблю скакать в телеге
И, взором медленным пронзая ночи тень,
Встречать по сторонам, вздыхая о ночлеге,
Дрожащие огни печальных деревень…
У Мачадо:
… Двор постоялый
безлюдный, на белой дороге, откинул затворы,
и двери открыты на поле, на тёмные горы.
Очень похоже!.. Они оба созерцают пейзажи любимой родины, и на смену грустным мыслям приходят любовь и покой.
Лучик. Они что, друг у друга списывали?
Крит Критыч. Что ты, милый!.. Они жили в разное время! Мачадо родился через 35 лет после смерти Михаила Юрьевича…
Лучик. А, ну, значит, испанец скатал у нашего!
* * *
Свести всё к шутке, по закону Штирлица (запоминается последнее слово разговора) – это первое дело.
Я, кстати, рыбалку ОЧЕНЬ люблю, хотя был на ней один раз в жизни и не поймал ни одной рыбки. Кто знает анекдот про червей и черемшу, расскажите, пожалуйста, тем, кто не знает.
Ничего не хотел сказать – журнал "Лучик" рекламировал.