Я стояла в дверях кухни с чашкой остывшего чая и смотрела на человека, с которым прожила девятнадцать лет. Он даже не смотрел на меня — ковырял вилкой котлету, которую я приготовила час назад.
— Какой «ей»? — спросила я, хотя уже знала ответ.
— Ирине. Она завтра вещи привезёт.
***
Про Ирину я узнала три месяца назад. Случайно, как это обычно и бывает. Олег оставил телефон на зарядке, пошёл в душ, а экран вспыхнул сообщением: «Котик, я соскучилась. Когда приедешь?»
Котик. Моего мужа никто так не называл. Тем более я.
Мне сорок четыре года, работаю бухгалтером в строительной фирме. Зарплата — пятьдесят восемь тысяч. Сын Антон отучился, живёт в Питере, работает программистом. Мы с Олегом остались вдвоём в трёхкомнатной квартире на Комсомольской.
В той самой квартире, которую мне оставила бабушка. За два года до нашей свадьбы.
Олег об этом, похоже, забыл. Или никогда не придавал значения. Девятнадцать лет жизни под одной крышей — и вот, пожалуйста. Ключи уже у любовницы.
— Подожди, — я поставила чашку на стол, села напротив. — Какие вещи? Чьи вещи?
— Её вещи, Зоя. Ирина переезжает.
— Сюда?
— А куда ещё? — он наконец поднял глаза. — Слушай, давай без сцен. Мы взрослые люди. У нас с тобой давно всё кончилось, ты сама знаешь. Я встретил женщину, которая меня понимает.
— И она будет жить здесь. В моей квартире??
— В нашей квартире, — поправил Олег. — Совместно нажитое имущество, забыла? Я тут прописан, между прочим.
Вот тут я чуть не рассмеялась. Прописан. Он думает, что прописка — это право собственности.
— Олег, — сказала я очень спокойно, — ты хочешь, чтобы я ушла?
— Было бы неплохо. У твоей матери же есть комната.
— У моей матери инсульт. Она лежачая.
— Ну значит, будешь за ней ухаживать. Два зайца одним выстрелом.
Он улыбнулся. Самодовольно, снисходительно. Я смотрела на это лицо, которое когда-то любила, и пыталась найти в нём хоть что-то знакомое. Не находила.
— То есть ты выгоняешь меня к больной матери, а сам будешь жить здесь с любовницей?
— Зоя, не драматизируй. Ты уйдёшь сама, добровольно. Зачем тебе жить с нами? Это будет неудобно всем.
— Всем, — повторила я эхом.
— Ну да. Мне, тебе, Ире. Антону вообще всё равно, он взрослый. Давай разойдёмся цивилизованно.
Я встала. Ноги немного дрожали, но голос — нет.
— Хорошо, Олег. Давай цивилизованно. Завтра поговорим.
Он удивлённо моргнул.
— Ты согласна?
— Я сказала — завтра поговорим. Мне надо подумать.
Я вышла из кухни, закрылась в спальне. Села на кровать и достала телефон.
Первый звонок — юристу, с которым работала наша фирма. Второй — в управляющую компанию. Третий — слесарю.
Олег не знал того, что знала я. И завтра он об этом узнает.
***
Эти три месяца я не сидела сложа руки. После того первого сообщения про «котика» я перерыла всё: телефон, почту, карманы. Картина сложилась быстро.
Ирина Сергеевна Волкова, тридцать один год. Работает администратором в фитнес-клубе, куда Олег записался «для здоровья». Разведена, снимает однушку на окраине. Роман длится восемь месяцев.
Восемь месяцев он врал мне в лицо. Говорил, что задерживается на работе. Ездил в командировки, которых не было. Покупал ей подарки с нашей — нет, с моей — зарплаты.
Но я молчала. Ждала. Собирала информацию.
Зачем? Потому что знала: рано или поздно он сделает глупость. И тогда у меня будут все карты на руках.
Глупость он сделал сегодня.
Утром я отпросилась с работы. В десять приехал слесарь — сменить замки. В одиннадцать я забрала из сейфа документы на квартиру. В двенадцать позвонил юрист и подтвердил: квартира — моя добрачная собственность. Олег не имеет на неё никаких прав. Прописка — не право собственности, выписать можно через суд.
В час дня я сидела на кухне с папкой документов и ждала мужа с работы.
Он пришёл в шесть, как обычно. За ним — незнакомая женщина с двумя чемоданами.
Ирина оказалась именно такой, как я представляла. Крашеная брюнетка, узкие джинсы, яркий маникюр. Молодая, наглая, уверенная в своей победе.
— Это Зоя? — спросила она Олега, глядя на меня как на мебель.
— Да. Не обращай внимания, она завтра съезжает.
— Очень приятно, — Ирина улыбнулась мне с фальшивым сочувствием. — Вы не волнуйтесь, мы вам поможем вещи собрать.
Я молча смотрела на неё. Потом на Олега.
— Ключи, — сказала я.
— Что? — не понял муж.
— Ключи, которые ты ей дал. Они не работают.
Олег нахмурился.
— В смысле?
— В прямом. Я поменяла замки. Сегодня утром.
Ирина растерянно посмотрела на него.
— Олежек, что происходит?
— Сейчас разберёмся, — он шагнул ко мне. — Зоя, ты что творишь? Зачем менять замки?
— Затем, что это моя квартира. И я решаю, кто в ней живёт.
— Наша квартира!
— Нет, Олег. Моя. Вот документы, — я положила папку на стол. — Свидетельство о праве собственности. Дата — четырнадцатое марта две тысячи второго года. За два года до нашей свадьбы.
Муж взял папку, начал листать. Лицо его вытягивалось.
— Это... Это ничего не значит. Мы женаты девятнадцать лет, я тут прописан.
— Прописка — не право собственности. Это разные вещи.
— Ты не можешь меня выгнать!
— Могу. По закону — могу. Ты здесь никто.
Ирина схватила Олега за руку.
— Олежек, ты же говорил, что квартира ваша! Что разделите!
— Она врёт, — огрызнулся он. — Это невозможно.
— Очень даже возможно. Я консультировалась с юристом. Добрачное имущество не делится при разводе. Это моя собственность, и точка.
Олег швырнул папку на пол.
— Да плевать мне на твоего юриста! Я отсюда никуда не уйду!
— Уйдёшь. Добровольно или принудительно.
— Ты меня выселить не сможешь!
— Смогу. Подам иск, суд вынесет решение, приставы выполнят. Долго, муторно, но результат один — ты окажешься на улице. Или, — я сделала паузу, — можем договориться по-хорошему.
Ирина нервно переступила с ноги на ногу.
— Олег, может, поехали ко мне? Разберёмся потом...
— Куда к тебе?! У тебя однушка на Дзержинского!
— Ну и что? Временно поживём, потом снимем что-нибудь побольше.
— Снимем?! На какие деньги?!
Я смотрела на эту сцену с мрачным удовлетворением. Вот оно, настоящее лицо моего мужа. Без маски, без притворства. Истеричное лицо человека, которого поймали за руку.
— Олег, — сказала я негромко, — у тебя есть неделя. Собери вещи и съезжай. Если через семь дней ты ещё здесь — подаю в суд.
— Ты... — он задохнулся от злости. — Ты это специально! Ты всё подстроила!
— Я? Я ничего не подстраивала. Это ты привёл сюда любовницу с чемоданами. Думал, я утрусь и уйду к больной матери?
— Да!
— Ошибся.
Ирина вдруг подхватила свои чемоданы.
— Знаешь что, Олег? Я, пожалуй, пойду. Позвони, когда разберёшься.
— Ира, подожди!
— Нет уж. Ты мне рассказывал, какая у тебя жена-тряпка. А она, оказывается, зубастая. Сам выпутывайся.
Дверь хлопнула. Олег остался стоять посреди коридора, открыв рот.
***
Следующие три дня он не разговаривал со мной. Ходил по квартире мрачный, хлопал дверями, демонстративно спал на диване.
На четвёртый день пришёл на кухню, пока я завтракала.
— Зоя, давай поговорим.
— Слушаю.
— Я погорячился. С Ириной — это так, ерунда. Мужская слабость. Давай забудем и начнём сначала.
Я отложила бутерброд.
— Забудем восемь месяцев вранья? И то, как ты собирался выгнать меня к больной матери?
— Ну, я был не в себе...
— Ты был очень даже в себе. Ты знал, что делаешь.
— Зоя, ну что тебе от меня надо?! — он повысил голос. — Я же извиняюсь!
— Это не извинение. Это попытка сохранить крышу над головой.
— Да при чём тут крыша! Я о семье думаю!
— О какой семье? — я встала. — Олег, о какой семье ты говоришь? Восемь месяцев ты жил с другой женщиной. Покупал ей подарки на мои деньги. Планировал привести её в мой дом. А когда выяснилось, что у тебя ничего нет, вдруг вспомнил про семью?
Он молчал.
— Знаешь, что самое смешное? — продолжила я. — Я бы могла простить измену. Люди ошибаются. Но ты не ошибся — ты меня предал. Ты решил выкинуть меня из моей же квартиры, как собаку. После девятнадцати лет брака.
— Зоя...
— Неделя заканчивается в воскресенье. До этого времени ты должен съехать.
— Куда мне идти?!
— К Ирине. К друзьям. К маме в Воронеж. Мне всё равно.
— Но как же Антон? Он же приезжает иногда...
— Антону я объясню. Он поймёт.
Олег ударил кулаком по столу.
— Ты жестокая! Ты всегда была холодной, расчётливой! Поэтому я и ушёл к Ирине!
— Уходи к ней насовсем. Я не держу.
— Да пошла ты!
Он вылетел из кухни. Через минуту хлопнула входная дверь.
***
В воскресенье вечером Олег стоял в прихожей с двумя сумками. Всё, что нажил за сорок семь лет жизни, уместилось в эти сумки.
— Ты ещё пожалеешь, — сказал он, не глядя на меня.
— Может быть. Но не о тебе.
— Я подам на развод. И на раздел имущества.
— Подавай. Имущества у нас общего — телевизор и стиральная машинка. Делить будем долго.
Он скрипнул зубами.
— Откуда в тебе столько злости?
— Это не злость, Олег. Это самоуважение. Впервые за девятнадцать лет.
— Самоуважение? Да ты просто мстишь!
— Нет. Месть — это если бы я позвонила Ирине и рассказала, что ты импотент без виагры. Или отправила бы твоему начальнику переписку, где ты его идиотом называешь. Я этого не сделала. Я просто защитила своё.
Он схватил сумки и вышел, не попрощавшись. Дверь захлопнулась с грохотом.
Я постояла минуту, потом пошла на кухню. Налила себе чай, села у окна. За стеклом моросил октябрьский дождь.
Странно, но я ничего не чувствовала. Ни радости, ни облегчения, ни грусти. Просто пустоту. Как после долгой болезни, когда температура наконец спала и ты лежишь, глядя в потолок.
Телефон зазвонил. Антон.
— Мам, привет. Как дела?
— Нормально. Папа съехал.
Пауза.
— Совсем?
— Совсем. Мы разводимся.
— Из-за той тётки из фитнеса?
— Ты знал?!
— Мам, я же не слепой. Видел, как он ей писал, когда на Новый год приезжал. Просто не хотел тебя расстраивать.
Я вздохнула.
— Антош, прости, что так вышло.
— Ты-то за что извиняешься? Это он должен извиняться. Мам, ты молодец. Правда. Я думал, ты будешь терпеть, как всегда.
— Я тоже так думала. А потом он решил привести её сюда жить.
— Серьёзно?! Вот козёл!
— Антон, не надо так про отца.
— А как надо? Он тебя предал. Хотел выгнать из собственной квартиры. Это не отец, это... — он осёкся. — Ладно, не буду. Мам, ты как? Тебе помочь?
— Не надо. Я справлюсь.
— Приеду на выходных. Посидим, поговорим.
— Давай.
Я положила трубку и улыбнулась. Впервые за три месяца.
***
Развод оформили через два месяца. Олег пытался отсудить половину квартиры, но юрист оказался прав — добрачное имущество не делится. Он ушёл ни с чем, если не считать половины накоплений на общем счету. Там было семьдесят тысяч — тридцать пять ему, тридцать пять мне.
С Ириной он прожил три месяца. Потом она его выставила — оказалось, без квартиры и перспектив «котик» уже не такой привлекательный.
Мама умерла в январе. Тихо, во сне. Я была рядом.
Весной я сделала ремонт — давно собиралась, но Олег всегда находил причины отложить. Теперь причин не было.
Летом познакомилась с мужчиной на работе — он пришёл к нам в фирму на должность финансового директора. Его зовут Дмитрий, ему пятьдесят два, он разведён и ничего от меня не хочет, кроме компании.
Мы ходим в кино, гуляем по набережной, иногда ужинаем вместе. Это не любовь — скорее, дружба. Но мне и не нужна любовь. Мне нужен покой.
Недавно Олег позвонил. Голос виноватый, тихий.
— Зоя, привет. Как ты?
— Нормально.
— Слушай, я тут подумал... Может, мы погорячились? Может, попробуем снова?
— Нет.
— Но почему?
— Потому что я помню твоё лицо, когда ты говорил, что отдал ключи «ей». Ты был уверен, что я утрусь и уйду. Ты не сомневался ни секунды.
— Я был дурак...
— Был. А я была удобная. Больше не буду.
— Зоя, пожалуйста...
— Прощай, Олег.
Я положила трубку и заблокировала номер. Потом налила себе чаю, села у окна.
За стеклом цвела сирень. В квартире было тихо. Мне сорок пять лет, я живу одна, и меня это устраивает.
Знаете, есть вещи, которые нельзя простить. Не измену — измену можно. А вот то, как человек показывает своё истинное лицо. Когда думает, что ему всё позволено. Когда смотрит на тебя как на мебель, которую пора выбросить.
Олег думал, что знает обо мне всё. Но он не знал главного.
Я не тряпка. Я никогда ею не была. Просто ждала, пока он сам себя похоронит.
И дождалась.
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях❤️