Анна стояла перед распахнутой дверью своей квартиры и не могла сдвинуться с места. Замок цел, петли не сорваны, никаких следов взлома — а внутри всё аккуратно расставлено, вымыто, и на подоконнике буйно цветут фиалки, которые она оставила месяц назад. Кто-то заходил сюда каждый день, пока её не было.
16:47
Ключ повернулся в замке с привычным щелчком. Анна толкнула дверь и замерла на пороге.
В квартире пахло свежестью — не затхлостью, не пылью, а именно свежестью. Как будто кто-то открывал окна. Проветривал.
Она медленно вошла в комнату. Шторы задернуты, но не так, как она их оставила, — аккуратнее, симметричнее. На столе ни пылинки. Книги лежат ровной стопкой, хотя Анна точно помнила, что разложила их веером.
А на подоконнике — фиалки.
Те самые, которые она оставила перед отъездом. Засыхающие, с поникшими листьями, обреченные. Анна помнила, как смотрела на них в последний раз — было жалко, но везти их с собой на месяц в командировку она не могла. Пусть погибнут, решила она тогда. Куплю новые.
Но фиалки не погибли.
Они цвели. Пышно, ярко, все десять горшков – фиолетовые, розовые, белые бутоны. Земля влажная, листья чистые, блестящие.
Кто-то их поливал.
Анна подошла ближе, дотронулась до листка – прохладный, упругий. Подняла горшок – поддон вымыт, даже известкового налёта нет.
Она оглянулась на комнату. Всё на своих местах, но при этом – не совсем. Будто кто-то жил здесь. Осторожно, не нарушая порядка, но жил.
Ключ.
У нее был только один комплект — тот, что сейчас в сумке. Запасного она не делала, родителям не давала — они в другом городе. Подругам? Нет, никому не оставляла.
Анна достала телефон, открыла чат с соседкой Верой Николаевной, пенсионеркой с третьего этажа. Писала ей перед отъездом — просила присмотреть, вдруг что.
Но ключи не давала.
Точно не давала.
Вера Николаевна открыла дверь после первого звонка. Маленькая, сухонькая, в домашнем халате и тапочках на босу ногу.
– Ой, Анечка! Вернулась! Как съездила?
– Хорошо, спасибо. Вера Николаевна, можно вопрос?
– Конечно, милая, проходи.
– Спасибо, я постою. Вы случайно в мою квартиру не заходили?
– Зачем мне в твою квартиру?
– Просто цветы мои живые. Кто-то поливал.
– Ах, цветы! – Вера хлопнула себя по лбу. – Совсем забыла тебе сказать. Я же просила Лидию Петровну с пятого этажа – у неё есть ключ от твоей квартиры, она и сходила.
Анна почувствовала, как внутри все холодеет.
– Какой ключ?
– Ну как какой, тот, что ты ей дала.
– Я никому ключей не давала.
Вера нахмурилась.
– Как не давала? Лидия же сказала, что Анна попросила полить цветы и дала ключ. Я думала, ты оставила его ей перед отъездом.
– Я с ней даже толком не знакома.
– С Лидией? Да как же, она уже пять лет в доме живет. Выше тебя, на пятом этаже. Ты ее не знаешь?
Анна попыталась вспомнить. Пятый этаж, Лидия Петровна. Кажется, пару раз сталкивались в лифте — полная женщина средних лет, всегда с сумками. Здоровались. Но разговаривали?
Нет.
Никогда.
– Вера Николаевна, я ей ключ не давала. У меня вообще нет запасного.
Вера побледнела.
– Как не давала? Но она же приходила. Каждый день. Я сама видела, как она утром вышла от тебя и закрыла за собой дверь.
– Каждый день?
— Ну да. Ты же уехала десятого числа, так? Вот с одиннадцатого она и начала приходить. Утром, часов в восемь. Я как раз собиралась на почту, встретила ее в подъезде. Спрашиваю: что, мол, к Анечке? А она говорит: да вот, цветы полить, проветрить. Анна попросила.
Анна прислонилась к дверному косяку. В голове звенело.
– И вы ни разу не удивились?
– А чему удивляться? обычное дело, когда соседи помогают друг другу. Я думала, вы договорились.
– Мы не договаривались.
– Но у нее же ключ! Откуда у нее ключ, если не ты дала?
Анна не ответила. Развернулась и пошла к лестнице.
Дверь на пятом этаже была обычная — тёмно-коричневая, с глазком и номером. Анна постояла перед ней, собираясь с духом, потом нажала на звонок.
За дверью зашуршало, потом послышались шаги. Дверь приоткрылась на цепочку, в щели показалось круглое лицо.
– Да?
– Здравствуйте. Вы Лидия Петровна?
– Я.
– Я Анна, с четвёртого этажа. Можно поговорить?
Лицо исчезло, звякнула цепочка, дверь открылась шире.
Лидия Петровна была именно такой, какой Анна ее помнила: полная, с короткой стрижкой, в домашнем платье. Лет пятидесяти, может, чуть меньше. Лицо приятное, открытое.
– Проходи, конечно.
Анна вошла. Квартира маленькая, однокомнатная, но уютная: чисто, аккуратно, пахнет пирогами.
– Присаживайся, чаю?
– Спасибо, не надо. Лидия Петровна, я хотела спросить. Вера Николаевна сказала, вы ходили ко мне в квартиру. Пока я в командировке была.
Лидия кивнула.
– Ходила. Цветы поливала.
– А откуда у вас ключ?
Лидия замерла. Посмотрела на Анну долгим взглядом, потом опустила глаза.
– Ты мне не давала?
– Нет.
– Точно?
– совершенно.
Лидия тяжело вздохнула. Прошла на кухню, села за стол. Анна последовала за ней.
– Я думала, ты дала и забыла.
– Лидия Петровна, откуда у вас ключ?
Женщина помолчала, потом достала из кармана платья связку ключей.Отцепила один ключ, обычный, металлический, и положила на стол.
– Вот.
Анна взяла его. Повертела в руках. Обычный ключ от обычного замка.
– Откуда он у вас?
– Нашла.
– Где?
– Пять лет назад. В подъезде, на лестнице. Между третьим и четвёртым этажом. Лежал на ступеньке.
Анна нахмурилась. Пять лет назад она только въехала в эту квартиру. Ключей было два — один у нее, второй она вернула риелтору. Больше никому не давала. Откуда он взялся на лестнице?
— Я подняла, — продолжила Лидия. — Думала, кто-то потерял. Пыталась понять, из какой квартиры. Обошла весь этаж — нигде не подходит. Потом попробовала выше — тоже нет. Спустилась вниз — опять мимо.
– И вы попробовали мой замок?
– Попробовала. Подошел.
Анна смотрела на нее, пытаясь понять, шутит она или нет.
– И вы решили его оставить?
– Решила. Подумала, вдруг пригодится. Мало ли что может случиться с соседями.
– Но вы же меня не знаете.
– Тогда не знала. А теперь знаю.
Анна положила ключ на стол.
– Лидия Петровна, вы пять лет хранили у себя ключ от чужой квартиры. А потом, когда я уехала, вы начали туда заходить. Каждый день.
– Да.
– Зачем?
Лидия посмотрела в окно. За окном был тот же двор, что и из квартиры Анны: детская площадка, гаражи, тополя.
– Чтобы цветы не завяли.
– Только цветы?
– И проветрить. И пыль протереть. И шторы поправить, чтобы солнце не выжгло обивку на диване.
Анна молчала. Лидия повернулась к ней.
– Ты думаешь, я ненормальная?
– Я не знаю, что и думать.
– Я не ненормальная. Просто одинокая.
Она встала, подошла к холодильнику, достала кувшин с водой, налила два стакана. Один протянула Анне.
— Пять лет назад я похоронила мужа. Рак. Быстро прогрессирующий, агрессивный. Три месяца от постановки диагноза до конца. Мы прожили вместе двадцать восемь лет. Детей не было — не получилось. Только мы вдвоём. А потом осталась только я.
Анна взяла стакан, но пить не стала.
— После похорон я полгода почти не выходила из дома. Работу бросила — не могла. Просто сидела и смотрела в стену. Подруги приходили, пытались меня расшевелить — бесполезно. Мне было все равно.
Лидия сделала глоток воды.
— А потом я нашла этот ключ. На лестнице, между этажами. Подняла, посмотрела — обычный ключ. Попробовала замки — подошел к твоему. И я подумала: вот это интересно. Чужой ключ. Чужая жизнь. Чужая квартира, где все не так, как у меня.
– И вы стали заходить?
– Не сразу. Сначала просто проходила мимо. Смотрела на дверь. Думала: а что там? Как живут другие люди? Счастливее меня или нет?
Анна поставила стакан на стол.
– Лидия Петровна, это незаконно. Вы понимаете?
– Понимаю.
– Это нарушение личного пространства.
– Понимаю.
– Я могу обратиться в полицию.
– Можешь.
Они помолчали. Лидия вернулась за стол.
— Первый раз я зашла сюда два года назад. Ты была дома — я слышала музыку. Я просто приоткрыла дверь и заглянула. Увидела светлый уютный коридор. Увидела цветы на подоконнике. И закрыла дверь.
– А потом?
– Потом стала заходить, когда ты была на работе. Ненадолго, минут на десять. Просто походить, посмотреть. Ничего не трогала. Только смотрела.
– На что?
Лидия пожала плечами.
— На всё. На книги на полке — у меня таких нет. На фотографии — у меня их почти не осталось, я все убрала после похорон. На цветы — свои я загубила, совсем про них забыла. А твои живые, красивые.
– Вы заходили, пока я была дома?
— Редко. Только когда совсем тоскливо становилось. Тогда я заходила, стояла в коридоре и слушала, как ты включаешь музыку, разговариваешь по телефону, смеешься. И мне становилось легче.
Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок.
– Это странно.
– Я знаю.
– Это пугает.
– Я знаю.
– Вы могли сделать что угодно. Украсть, испортить.
– Могла. Но не сделала.
Лидия протянула руку через стол и коснулась ладони Анны.
— Я понимаю, как это звучит. Понимаю, что ты испугалась. Но я не хотела причинить тебе вред. Никогда. Я просто хотела почувствовать, что я не одна. Что где-то рядом есть жизнь — настоящая, живая. Что кто-то приходит домой, смеется, слушает музыку, поливает цветы. Что мир не рухнул.
Анна медленно убрала руку.
– А когда я уехала?
— Когда ты уехала, я испугалась. Увидела в окно, как ты выходишь с чемоданом. Поняла, что уезжаешь надолго. И подумала: а как же цветы? Они же погибнут.
– И вы решили их спасти?
— Решила. В первый день просто зашла, полила. Вышла. На следующий день — снова. Потом заметила пыль на столе. Протерла. Потом открыла окно, чтобы проветрить. А потом поняла, что приходить стало легче, чем не приходить.
Лидия встала, подошла к окну и посмотрела вниз.
— Знаешь, что самое странное? Когда я туда зашла, то почувствовала себя нужной. Впервые за два года. Будто у меня есть цель, смысл. Будто я о ком-то забочусь. Даже если этот кто-то об этом не знает.
Анна сидела за столом и пыталась собраться с мыслями. вроде бы — нарушение, вторжение, ненормальность. С другой — перед ней сидела одинокая женщина, которая пять лет спасалась чужой жизнью. Не причиняя вреда. Просто наблюдая.
– Лидия Петровна, а вы что-нибудь... брали?
– Нет.
– Точно?
– Точно. Могу поклясться.
– А читали? Дневники, письма?
– У тебя нет дневников. Письма лежат в ящике стола, но я их ни разу не открывала. Честное слово.
Анна вздрогнула. Она даже не помнила про те письма — старые, еще от бабушки. Хранила на память. А Лидия знала, где они лежат.
– Откуда вы знаете про письма?
— Я видела, как ты однажды их перекладывала. Я стояла в коридоре, а ты не до конца закрыла дверь. Я не специально подглядывала. Просто оказалась не вовремя.
Анна закрыла лицо руками.
– Господи, сколько раз вы там были?
Лидия вернулась к столу и села.
— За пять лет? Много. Не считала. Может, раз двадцать. Может, тридцать. Когда ты дома — совсем редко, только когда совсем невмоготу. Когда уезжаешь — чаще.
– Я уезжала раньше?
– Два раза. Первый раз на неделю, второй – на две. А сейчас – на месяц.
– И всегда ходили?
– всегда.
Анна опустила руки. Внимательно посмотрела на Лидию, пытаясь разглядеть что-то опасное, ненормальное. Но увидела только усталую женщину с грустными глазами.
– Вы понимаете, что это нездоровая привязанность?
– Понимаю.
– Что вам нужна помощь? Может, психолог?
– Наверное.
– Но вы не идете?
– Не иду. – Лидия усмехнулась. – Мне проще зайти к тебе.
Они помолчали. За окном закричал ребенок, хлопнула дверь машины.
– Знаешь, – сказала Лидия, – я всё время боялась, что ты узнаешь. Представляла, как открою дверь, а ты стоишь. Как всё объясню. Думала, ты в милицию позвонишь, скандал устроишь. И правильно сделаешь.
– А сейчас?
– Сейчас почти спокойно. Потому что больше не могу. Пять лет – это слишком. Я устала прятаться. Устала красться по чужой жизни.
Лидия достала из кармана ещё один ключ – точно такой же.
– Вот. Это я сделала копию. Года три назад. На всякий случай, думала, вдруг первый потеряю.
Она положила оба ключа на стол, пододвинула к Анне.
– Забирай. Больше не буду.
Анна посмотрела на ключи. Два одинаковых кусочка металла, которые пять лет открывали её дверь без её ведома.
– Лидия Петровна, а если бы я не спросила? Не узнала?
– Продолжала бы ходить.
– Долго?
– Пока силы есть. Или пока ты не переедешь.
Анна взяла ключи, сжала в ладони. Холодные, обычные.
– Мне страшно от этого всего.
– Знаю.
– Вы понимаете, что я не могу просто так это оставить?
– Понимаю. Делай что считаешь нужным. Если хочешь замок поменять – меняй. Если в милицию – звони. Я не буду сопротивляться.
Анна встала. Лидия тоже поднялась.
– Спасибо, что цветам не дали погибнуть, – сказала Анна.
– Не за что.
– И за чистоту. Там действительно чисто было.
– Старалась.
Они стояли напротив друг друга – соседки, незнакомые знакомые, чужие близкие.
– Лидия Петровна, я не знаю, что делать.
– Я тоже не знаю.
Анна пошла к двери, остановилась на пороге.
– Вам правда так одиноко?
Лидия кивнула. Ее глаза влажно блеснули.
– Правда.
– У вас совсем никого нет?
— Есть сестра. Но она в Новосибирске. Созваниваемся раз в месяц. Подруги были, но после похорон я их всех отстранила. Они пытались, но я не давалась. А потом они перестали пытаться.
Анна помолчала.
– Можно вопрос?
– Конечно.
– А вы... ну, когда заходили ко мне. Что вы там делали? Кроме уборки и цветов?
Лидия опустила глаза.
— Сидела. Просто сидела на твоем диване и смотрела в окно. Иногда брала с полки книгу, читала пару страниц. Иногда просто стояла посреди комнаты и слушала тишину — у тебя она другая. Не такая гнетущая, как у меня.
– Тишина не может быть разной.
– Может. Твоя тишина живая. В ней слышно, что здесь кто-т.е., кто-то живет. А моя – мертвая. В ней только я.
Анна кивнула. Развернулась к двери.
– Подожди.
Лидия подошла ближе.
– Что?
– Скажи честно. Ты меня боишься?
Анна задумалась. Боится? Наверное, да. Но не так, как следовало бы. Не как маньяка или грабителя. А как чего-то непонятного, неправильного, что не укладывается в голове.
– Немного.
– Я не причиню тебе вреда. Никогда. Даже если ты не сменишь замки.
– Я сменю.
– Правильно сделаешь.
Анна открыла дверь и вышла на лестничную площадку.
– Лидия Петровна.
– Да?
– Может, вам правда стоит сходить к психологу? Есть хорошие специалисты. Они помогают.
Лидия криво улыбнулась.
– Может, и схожу. Спасибо.
Дверь закрылась.
Анна спустилась к себе, вошла в квартиру, заперла дверь на все замки. Села на диван – на тот самый, где Лидия сидела и смотрела в окно.
Пять лет.
Женщина заходила сюда пять лет. Ходила по комнатам, трогала вещи, дышала этим воздухом. Наблюдала за чужой жизнью, как за сериалом.
И Анна не знала.
Она встала и прошлась по квартире. Все на своих местах, все знакомо. Но теперь в каждой вещи чудилось чужое присутствие. Вот эта книга — ее читала Лидия? Вот эта кружка — из нее пили? Вот это кресло — на нем сидели?
Анна подошла к окну, посмотрела вниз. Двор, детская площадка, гаражи. Обычный вид, который она видела каждый день.
Каким он казался Лидии? Другим? Чужим?
Анна достала телефон, набрала номер слесаря. Договорилась о замене замка на завтра.
Потом села за стол и долго смотрела на два ключа, лежащих перед ней.
Утром в дверь позвонили. Анна посмотрела в глазок — это была Лидия.
Она открыла дверь, не снимая цепочку.
— Здравствуйте.
— Здравствуй. Прости, что беспокою. Я хотела отдать вот это.
Лидия протянула пакет. Анна сняла цепочку, взяла пакет — внутри что-то тяжёлое.
— Что это?
— Моющее средство для цветов. И удобрение. Я купила для твоих фиалок. Без этого они хуже цветут.
Анна заглянула в пакет. Бутылочка с зелёной жидкостью и пакетик с порошком.
– Спасибо. Сколько я вам должна?
– Ничего. Это подарок. Извинение, если хотите.
Лидия развернулась к лестнице.
– Подождите.
Она остановилась.
– Что?
– Заходите. Чаю попьём.
Лидия обернулась. Посмотрела на Анну удивлённо, недоверчиво.
– Зачем?
– Не знаю. Наверное, потому что вы сами заходили ко мне пять лет. Хоть раз войдите по приглашению.
Лидия помялась. Потом медленно переступила порог.
Они сидели на кухне и пили чай. Анна заварила крепкий черный чай — такой, какой любила сама. Потом она подумала, что не знает, какой чай любит Лидия. За пять лет та наверняка запомнила, какой чай стоит в шкафу и какой Анна пьет по утрам.
– Лидия Петровна, можно ещё вопрос?
– Задавай.
– Когда вы заходили... что-нибудь обо мне поняли? Ну, как о человеке?
Лидия задумалась.
– Поняла, что ты аккуратная. Что любишь читать. Что скучаешь по кому-то — видела на тумбочке фотографию молодого человека. Решила, что он бросил тебя или уехал.
Анна кивнула.
– Умер. Три года назад.
– Прости.
– Ничего. Я уже привыкла.
Они помолчали. Лидия отпила чаю.
– Еще я поняла, что ты одинока. Как и я.
– С чего вы взяли?
— Следов чужого присутствия нет. Мужских вещей нет. Подруги не приходят — я бы увидела. Родители не звонят — телефон молчит, когда ты на работе. Ты приходишь вечером, ешь одна, смотришь сериалы одна, ложишься спать одна.
Анна усмехнулась.
– Прямо досье составили.
– Не хотела. Само запомнилось.
– А ещё что поняли?
Лидия посмотрела ей в глаза.
– Что ты несчастная. Не совсем, не до конца. Но в тебе есть какая-то надломленность. Будто ты просто живёшь по инерции, а не по-настоящему.
Анна опустила глаза. Точно. Точнее не скажешь.
– Вы правы.
– Я знаю́. У меня так же.
Они снова помолчали. Потом Лидия поставила кружку на стол.
– Аня, я понимаю, что поступила неправильно. Понимаю, что ты имеешь право меня ненавидеть. Но знаешь что?
– Что?
— Если бы не твоя квартира, не эти цветы, не вариант зайти и почувствовать себя частью чьей-то жизни, я бы не выжила. Честно. Я бы сошла с ума от одиночества. Или покончила бы с собой. Наверное, это эгоистично, наверное, я не имела права. Но это правда.
Анна смотрела на неё и вдруг поняла, что не злится. А должна бы, но не злится. Потому что понимает. Потому что сама знает, каково это — быть одной. Совсем одной.
– Лидия Петровна, а вы хотите дружить?
Лидия моргнула.
– Что?
– Ну, по-настоящему. Не через замочную скважину. А по-нормальному – ходить друг к другу в гости, разговаривать, вместе чай пить.
Лидия молчала. Глаза у нее покраснели.
– Зачем тебе это?
— Не знаю. Может, потому что мне тоже одиноко. Может, потому что вы пять лет заботились обо мне, хоть и странно. А может, просто потому что вы мне понравились.
Лидия закрыла лицо руками. Плечи дрогнули.
– Простите. Я не хотела плакать.
– Плачьте. Ничего страшного.
Анна встала, обошла стол и обняла ее. Лидия прижалась к ней – маленькая, теплая, дрожащая.
– Спасибо, – выдохнула тихо. – Спасибо.
Анна так и не поменяла замки.
Она объясняла себе это тем, что забыла, что ей некогда, что слесарь запросил слишком много. Но на самом деле она просто не хотела.
Лидия больше не заходила без спроса. Зато приходила по приглашению — раз в неделю, по субботам. Они пили чай, разговаривали, смотрели фильмы. Иногда просто молчали, но молчание было теплым, не тягостным.
Через месяц Лидия призналась, что ходит к психологу.
– Помогает?
– Помогает. Она говорит, что я прятала свою боль в чужой жизни. Убегала от себя. А теперь учусь принимать.
– Что принимать?
– Что мужа нет. Что я одна. Что это не конец, а новое начало.
Анна кивнула.
– Правильный психолог.
– Ага. Она ещё сказала, что мне повезло.
– В чем?
– Что ты не вызвала милицию. Что не выгнала. Что дала шанс.
Анна пожала плечами.
– Я просто подумала: будь я на вашем месте, мне бы тоже хотелось, чтобы кто-то дал мне шанс.
Через полгода Лидия спросила:
– Анечка, хочешь познакомиться с моей сестрой? Она приезжает на неделю в гости.
– Конечно, хочу.
– Она очень активная, разговорчивая. Не пожалеешь?
– Не пожалею.
Сестра приехала – и правда, разговорчивая, смешная, с кучей историй. Они втроём сидели на Лидиной кухне, и Анна впервые за три года по-настоящему смеялась.
– Знаешь, – сказала сестра, когда Лида вышла на минутку, – я рада, что у неё появилась ты.
– Почему?
– Она три года вообще ни с кем не общалась. Замкнулась. Я боялась, что потеряю её. А теперь вижу – живая. Это ты её вытащила.
Анна покачала головой.
– Не я. Она сама.
– Не скромничай. Лида рассказала мне про цветы. Про то, как ты её приняла, не осудила. Не каждый бы так поступил.
Анна промолчала. Потому что знала: она поступила так не из благородства. А потому что сама нуждалась в этой дружбе не меньше, чем Лидия.
Год спустя, в тот же день, когда Анна вернулась из первой командировки, они стояли возле подоконника — как тогда, год назад. Только теперь вместе.
– Помнишь, как ты тогда пришла ко мне? – спросила Лидия. – Я думала, всё, конец. Сейчас приедет милиция.
– А я думала, что ты маньячка.
Они рассмеялись.
– Знаешь, о чем я жалею? – сказала Лидия.
– О чем?
– Что не познакомилась с тобой раньше. Нормально, а не через замочную скважину.
– А я не жалею.
– Почему?
– Потому что, если бы мы познакомились раньше, это была бы обычная соседская дружба. Вежливая, поверхностная. А так – настоящая. Через боль, через страх, через одиночество.
Лидия кивнула.
– Пожалуй, ты права.
Они сидели и смотрели в окно. Двор, детская площадка, гаражи. Тот же вид, что и год назад. Но теперь все по-другому. Потому что они смотрели на него вместе.
– Лида, а если бы я тогда сменила замки?
– Смирилась бы. Поняла бы, что это конец.
– И что бы я делала?
Лидия пожала плечами.
– Не знаю. Наверное, искала бы другой способ выжить. Или не искала бы.
Анна взяла её за руку.
– Хорошо, что не пришлось.
– Хорошо.
Прошло еще два года. Лидия пошла на поправку — снова начала работать, общаться с людьми, даже записалась на танцы. Анна тоже изменилась — стала спокойнее, мягче, научилась принимать прошлое.
Они остались подругами. Близкими, настоящими. Ходили друг к другу без звонка — потому что можно было. Потому что доверяли.
Однажды Анна спросила:
– Лид, у тебя еще остались ключи?
– Какие?
– От моей квартиры.
Лидия покачала головой.
– Выбросила. В тот же день, когда ты их вернула.
– Зачем?
– Чтобы не было соблазна. Чтобы не думать: а вдруг еще раз можно.
Анна кивнула. Достала из кармана ключ, протянула.
– Вот. Новый.
Лидия посмотрела на него, потом на Анну.
– Зачем?
– Теперь по-настоящему. Не крадучись, а как положено. Приходи, когда хочешь. Поливай цветы, если я уеду. Сиди на диване, смотри в окно. Только уже не одна.
Лидия взяла ключ. Пальцы дрожали.
– Спасибо.
– Не за что.
Прошло ещё пять лет. Фиалки на подоконнике цвели по-прежнему — пышно и ярко. Только теперь их поливали вдвоём.
Анна нашла работу получше, Лидия вышла на пенсию. Иногда они вместе ездили в отпуск — на море, в горы. Иногда просто сидели на кухне и молчали.
Когда кто-то спрашивал: «Как вы познакомились?» — они переглядывались и отвечали:
— Случайно.
Это была правда. Но не вся.
Потому что иногда случайность — это единственное, что спасает от одиночества.
Контейнер был синий. Ключ был обычный. Женщина была чужая.
А потом стала родной.
📚 Понравилась история?
Здесь каждый день рождаются живые истории о настоящих людях — их боли, радости, неожиданные встречи и тихие победы над одиночеством. Если вы хотите читать рассказы, которые трогают до слёз и заставляют улыбаться сквозь них, если интересно — подпишись! Обещаю, здесь не будет банальщины — только искренние эмоции и истории, которые хочется прожить вместе с героями. Нажмите «Подписаться», и мы вместе будем находить свет даже в самых неожиданных местах. 💙
