— Ключи вам не пригодятся, — сказала я свекрови. — Квартира оформлена на меня, когда я позову в гости — тогда и приходите.
Я стояла в прихожей своей новой квартиры и смотрела на свекровь, которая протягивала руку к связке ключей.
— Что вы делаете? — спросила я, хотя прекрасно понимала, что свекровь хочет взять ключи.
— Как что делаю? Ключи от квартиры мне нужны, — ответила Валентина Петровна с той самоуверенной улыбкой, которую я знала уже три года. — Я же буду приходить, помогать тебе. Ты одна, с ребенком, тебе нужна поддержка.
— Ключи вам не пригодятся, — я взяла связку и положила на комод. — Квартира оформлена на меня. Когда я позову в гости — тогда и приходите.
Лицо свекрови исказилось. Она явно не ожидала такого ответа.
— Ты что, серьезно? — голос ее стал выше. — Я же мать Дениса! Бабушка Мишеньки! Как это я буду приходить по приглашению?
— Именно так, Валентина Петровна. Это моя квартира, мои правила.
— Но мы с Денисом вложились в эту квартиру! — она уже почти кричала. — Мы дали первоначальный взнос!
— Дали взаймы, — поправила я спокойно. — И я вам эти деньги верну. Каждый рубль. Мы договаривались, помните?
***
Все началось четыре года назад, когда я вышла замуж за Дениса. Мы снимали однушку на окраине, копили на свое жилье, мечтали о будущем. Валентина Петровна тогда казалась милой и заботливой. Она часто приезжала, привозила пироги, помогала с уборкой.
— Ты такая молодец, Аленочка, — говорила она, развешивая выстиранные шторы. — Так хорошо о моем сыне заботишься. Я вижу, что вы друг друга любите.
Когда я забеременела, свекровь стала приезжать еще чаще.
— Тебе нельзя поднимать тяжести, — говорила она, отбирая у меня сумки с продуктами. — Я лучше сама все сделаю. Ты отдыхай.
Денис был счастлив, что мы с его матерью так хорошо ладим.
— Видишь, мам, я же говорил, что Лена — правильная девушка, — говорил он за ужином. — Не то что те стервы, что раньше у меня были.
— Да, сынок, ты правильный выбор сделал, — кивала Валентина Петровна, но я заметила, как хищно блеснули ее глаза.
После рождения Миши все изменилось. Свекровь получила ключи от нашей съемной квартиры и начала приходить когда угодно.
— Миша, солнышко, иди к бабушке! — она влетала в квартиру в любое время дня. — Аленка, ты зачем так его одела? На улице же тепло! Сейчас переоденем.
— Валентина Петровна, я сама знаю, как одевать своего ребенка, — пыталась возразить я.
— Знаешь? — она смеялась. — Ты первый раз мама, а я уже вырастила сына. Так что слушай старших.
Денис меня не поддерживал.
— Лен, ну что ты? Мама же хочет помочь, — говорил он. — Тебе легче будет.
— Мне не легче, когда она приходит без предупреждения и лезет во все! — я пыталась объяснить. — Вчера она перестирала всю детскую одежду, потому что ей показалось, что я плохо выполоскала порошок!
— Ну и что страшного? Мама переживает за внука.
— Денис, она взяла мои ключи и сделала себе дубликат! Без спроса!
— Лен, прекрати. Это же моя мама, а не какая-то посторонняя женщина.
Я поняла, что спорить бесполезно. Валентина Петровна прочно вошла в нашу жизнь и не собиралась из нее уходить.
Когда Мише исполнился год, мы всерьез задумались о покупке квартиры. Денис работал менеджером в строительной компании, я сидела в декрете. Денег хватало только на аренду и текущие расходы.
— Нужно брать ипотеку, — сказал однажды Денис. — Я посчитал — мы потянем двушку в новостройке на Уралмаше.
— Но первоначальный взнос? — я знала, что у нас нет накоплений.
— Мама обещала помочь, — Денис улыбнулся. — У нее есть деньги с продажи дачи. Она даст нам восемьсот тысяч.
— Даст или одолжит?
— В смысле?
— Это будет подарок или займ?
— Ну, мама сказала, что мы потом вернем, когда сможем, — он пожал плечами. — Без процентов. Семья же.
Я почувствовала неладное, но промолчала. Нам правда нужна была своя квартира.
Через неделю мы сидели на кухне у Валентины Петровны. Она достала конверт с деньгами и положила его на стол.
— Вот, держите, — сказала она торжественно. — Восемьсот тысяч. На счастье вам.
— Мам, спасибо огромное, — Денис чуть не плакал. — Мы вернем, честное слово.
— Да ну что вы, какие возвраты, — махнула рукой свекровь, но я заметила, как напряглись ее пальцы. — Вы мне лучше внуков подарите побольше.
— Валентина Петровна, — сказала я осторожно. — Давайте все-таки оформим расписку. Чтобы официально.
— Расписку? — она посмотрела на меня так, будто я предложила что-то неприличное. — Между родными людьми?
— Просто чтобы все было честно и прозрачно, — я не сдавалась. — Вы дали нам деньги в долг, мы обязуемся вернуть. Все правильно и по-взрослому.
Валентина Петровна скривилась, но согласилась. Мы составили простую расписку, и она ее подписала.
— Ну вот, теперь я должник своей матери, — пробормотал Денис, выходя из квартиры. — Лена, зачем ты настояла на этой расписке?
— Чтобы потом не было недопониманий.
— Какие могут быть недопонимания с родной матерью?
Я промолчала. Уже тогда что-то внутри меня говорило, что расписка еще пригодится.
Мы купили двухкомнатную квартиру в новостройке. Она была без ремонта, но просторная и светлая. Денис ликовал.
— Наконец-то свое жилье! — он обнимал меня посреди пустой комнаты. — Лен, мы молодцы!
— Да, молодцы, — я улыбнулась, но радость была неполной. Квартира была оформлена на Дениса.
— Так удобнее, — объяснил он. — У меня официальная зарплата, мне быстрее одобрят ипотеку. Не переживай, это же наше общее.
Я не стала спорить. Тогда я еще верила, что все будет хорошо.
Валентина Петровна, конечно, получила ключи от новой квартиры.
— Буду приходить, помогать с ремонтом, — объявила она. — Я же в этом разбираюсь. Вы молодые, наделаете ошибок.
И она действительно приходила. Каждый день. Указывала, где клеить обои, какой цвет плитки выбирать, куда ставить мебель.
— Вы что, серьезно хотите кухню сюда? — она была возмущена. — Это же неудобно! Надо вон туда!
— Валентина Петровна, мы уже все решили, — я устала от ее советов. — Кухня будет здесь.
— Денис, скажи ей! — она апеллировала к сыну. — Объясни, что это неправильно!
— Мам, Лена права, — неожиданно поддержал меня Денис. — Нам так удобнее.
Свекровь обиделась и неделю не приходила. Но потом вернулась, как ни в чем не бывало.
Когда Мише исполнилось три года, я вышла на работу. Устроилась бухгалтером в небольшую фирму. Зарплата была скромная, но я хотела финансовой независимости.
— Зачем тебе эта работа? — удивилась Валентина Петровна. — Денис же зарабатывает.
— Я хочу работать, — ответила я. — Мне нравится.
— А кто за Мишей смотреть будет? Я, как всегда?
— Миша ходит в садик. Я забираю его в шесть.
— Это слишком поздно для ребенка! — возмутилась она. — Я буду забирать его в четыре и приводить к себе.
— Не надо, Валентина Петровна. Миша прекрасно проводит время в садике до вечера. Там кружки, занятия.
— То есть ты ставишь свою работу выше ребенка? — в ее голосе появились стальные нотки.
— Я ставлю свою работу в свой график, — я не собиралась оправдываться. — Миша доволен. Это главное.
С тех пор отношения со свекровью стали откровенно холодными. Она продолжала приходить в нашу квартиру, но теперь каждый визит сопровождался колкостями.
— Ой, а вы полы мыли на этой неделе? — она проводила пальцем по плинтусу. — А то что-то пыльно.
— Валентина Петровна, если вам не нравится чистота в нашей квартире, можете не приходить, — однажды не выдержала я.
— Как не приходить? Это же квартира моего сына! На которую я дала деньги! Я имею право здесь находиться!
— Вы дали деньги в долг, который мы постепенно возвращаем, — напомнила я.
Мы действительно возвращали. По пятнадцать тысяч в месяц. Уже отдали почти триста тысяч. Валентина Петровна принимала деньги молча, с кислым лицом.
Все рухнуло неожиданно. Полгода назад Денис пришел домой с опущенными плечами.
— Лен, мне нужно кое-что сказать, — он не смотрел мне в глаза. — Я влюбился.
Я смотрела на него и не понимала слов. Будто он говорил на иностранном языке.
— Что?
— Ее зовут Катя. Мы познакомились на работе. Это случилось само собой. Прости.
— Само собой? — я почувствовала, как холодеет внутри. — Ты спишь с другой женщиной, и это случилось само собой?
— Я не хотел тебя ранить, — он наконец посмотрел на меня. — Но я больше не могу. Мне нужно уйти.
— А Миша? А я? А наша семья?
— Я буду помогать материально. Все честно. Но жить вместе я больше не могу.
Он ушел в тот же вечер. Забрал вещи и просто исчез из нашей жизни. Миша плакал и спрашивал, где папа. Я не знала, что ему ответить.
Валентина Петровна появилась на следующий день.
— Я все знаю, — сказала она с порога. — Денис мне рассказал.
— И как вам это? — я была слишком опустошена, чтобы притворяться.
— Понимаешь, Аленочка, — она присела на диван и заговорила ласковым, почти сочувствующим тоном. — Мужчины такие. Им нужно внимание, тепло. А ты работаешь, устаешь, на Дениса времени не остается.
— Вы обвиняете меня?
— Я не обвиняю. Я объясняю. Если бы ты больше времени уделяла мужу, может, ничего бы не случилось.
— Уходите, — я встала. — Прямо сейчас.
— Как уходите? — она растерялась. — Я же помочь пришла! Миша где? Бабушка пришла!
— Миша в садике. И вы сейчас уйдете из моей квартиры.
— Из твоей квартиры? — она вскочила. — Это квартира моего сына! На которую я дала деньги! И вообще, сейчас он от тебя уходит, будет развод, делить все поровну!
— Посмотрим, — я открыла дверь. — Идите, Валентина Петровна.
Она ушла, громко хлопнув дверью. Я заперлась на все замки и заплакала. Впервые за много лет — по-настоящему, навзрыд, как плачут, когда рушится вся жизнь.
Развод начался тяжело. Денис претендовал на половину квартиры.
— Это справедливо, — говорил он на встрече у нотариуса. — Квартира куплена в браке, я платил ипотеку.
— И я платила, — возразила я. — С моей зарплаты тоже шли деньги.
— Но квартира оформлена на меня.
— И это не значит, что она только твоя. Я знаю закон.
Мой адвокат, опытная женщина лет пятидесяти по имени Марина Владимировна, кивнула.
— По закону, это совместно нажитое имущество, — сказала она. — Но учитывая, что с вами остается несовершеннолетний ребенок, суд может увеличить вашу долю.
Денис побледнел.
— То есть как увеличить? Это моя квартира!
— Нет, Денис Валерьевич, — спокойно сказала Марина Владимировна. — Это ваша совместная квартира. И Елена имеет право на большую долю, так как является опекуном ребенка.
— Миша мой сын! Я тоже буду его видеть, участвовать в жизни!
— Видеть — да. Но проживать он будет с матерью, — адвокат открыла папку. — Вы готовы, чтобы Миша жил с вами и вашей новой... сожительницей?
Денис замолчал. Он понимал, что ответ «да» поставит его в невыгодное положение.
— Вот то-то же, — кивнула Марина Владимировна. — Предлагаю следующий вариант: Елена выплачивает вам половину стоимости квартиры, и она переоформляется полностью на нее. Вас это устроит?
— У нее нет таких денег! — заявил Денис.
— Есть, — сказала я тихо. — Я возьму кредит.
— Кредит? — Денис засмеялся. — Ты с твоей зарплатой?
— Это мои проблемы, — я смотрела ему в глаза. — Согласен на сделку или будем судиться?
Он молчал минуту, потом кивнул.
— Согласен. Но я забираю половину того, что мама нам давала на первоначальный взнос.
— Прекрасно, — кивнула Марина Владимировна. — Значит, вы забираете себе долг в четыреста тысяч рублей. Елена погасит оставшиеся пятьсот тысяч вашей матери самостоятельно. Верно?
Денис снова замолчал. Он явно не ожидал такого поворота.
— Но это же...
— Справедливо, — закончила за него адвокат. — Вы получите свою долю из квартиры и свою долю из долга перед матерью. Все честно.
Он подписал согласие со злым лицом.
Я действительно взяла кредит. Большой, страшный, на много лет. Но я выселила Дениса из квартиры и стала ее полноправной владелицей. Переоформление заняло месяц.
Когда я получила свидетельство о собственности на свое имя, я почувствовала такое облегчение, будто сняла с плеч многотонный груз.
— Мама, теперь это точно наша квартира? — спросил Миша, разглядывая документы.
— Да, солнышко. Теперь это наша квартира. Только твоя и моя.
— А папа тут жить не будет?
— Нет, милый. Папа живет теперь в другом месте. Но ты будешь его видеть.
— А бабушка Валя?
— Бабушка Валя будет приходить в гости. Иногда. Если мы ее пригласим.
Миша кивнул. Кажется, он понял.
Валентина Петровна объявилась через два дня после переоформления. Я не знаю, откуда она узнала, но она знала.
— Я слышала, ты теперь владелица, — сказала она с порога, даже не здороваясь.
— Да, Валентина Петровна. Квартира теперь оформлена на меня.
— Ну и что? — она прошла в коридор, как всегда, без приглашения. — Миша где? Бабушка пришла!
— Миша гуляет с няней, — я загородила ей проход дальше. — Валентина Петровна, давайте сразу договоримся. Это теперь моя квартира. Мои правила.
— Какие еще правила? — она нахмурилась. — Я же бабушка! Я имею право видеть внука!
— Имеете. По моему приглашению. Я буду звонить вам и приглашать в гости. А приходить без предупреждения больше не надо.
— Это из-за Дениса? — голос ее стал резким. — Ты мстишь ему через меня?
— Нет, — я спокойно смотрела на нее. — Это потому что я хочу жить спокойно. В своей квартире. Со своим ребенком. Без внезапных визитов и замечаний по поводу чистоты.
— Да как ты смеешь! — Валентина Петровна вскинула руки. — Я тебе столько помогала! Столько вложила!
— Вы дали денег в долг, — напомнила я. — Который я выплачиваю. Осталось пятьсот тысяч. Я буду переводить по двадцать тысяч в месяц. Через два года рассчитаемся полностью.
— Через два года? — она покраснела. — А если мне эти деньги нужны сейчас?
— Тогда дождитесь, — я пожала плечами. — У меня больше нет. Все ушло на выкуп доли Дениса.
— Ты... — она искала слова. — Ты неблагодарная! После всего, что я для вас сделала!
— Что именно вы сделали, Валентина Петровна? — я устала от этих обвинений. — Дали деньги в долг? Я возвращаю. Помогали с ребенком? Я говорила спасибо. Но это не дает вам права врываться в мою жизнь когда вам вздумается.
— Врываться? Я о своем внуке забочусь!
— Нет. Вы хотите контролировать. Но времена изменились. Это моя квартира, мой ребенок, моя жизнь.
Валентина Петровна смотрела на меня так, будто видела впервые. Потом развернулась и пошла к двери. У порога обернулась.
— Пожалеешь, — сказала она тихо и зло. — Еще пожалеешь.
— Может быть, — согласилась я. — Но это будет мое решение и мои последствия.
Дверь хлопнула. Я прислонилась к стене и выдохнула.
Прошло три месяца. Валентина Петровна больше не приходила без приглашения. Я звонила ей раз в две недели и приглашала на выходные повидаться с Мишей.
— Приезжайте в субботу к четырем на чай, — говорила я вежливо. — Миша будет рад.
— Хорошо, — отвечала она сухо.
Она приезжала ровно в четыре, проводила с внуком пару часов и уезжала. Больше никаких замечаний, никаких указаний, никаких попыток остаться подольше или прийти на следующий день без предупреждения.
— Мам, а почему бабушка Валя теперь не приходит так часто? — спросил однажды Миша.
— Потому что у бабушки свои дела, а у нас свои, — объяснила я. — Но когда мы по ней скучаем — мы ее приглашаем. И она приходит.
— А папа тоже придет, если мы его пригласим?
— Папу ты можешь видеть каждую неделю, солнышко. Он же рядом живет.
Миша задумался.
— Знаешь, мам, — сказал он серьезно. — Мне кажется, так даже лучше. Раньше бабушка была все время, и она все время была чем-то недовольна. А теперь она приходит, мы с ней играем, и она улыбается.
Я обняла сына. Из уст младенца.
Денис позвонил мне через полгода после развода.
— Лен, нам надо поговорить, — сказал он напряженным голосом.
— О чем?
— Не по телефону. Давай встретимся?
Мы встретились в кофейне рядом с моей работой. Денис выглядел усталым.
— Как дела? — спросил он неловко.
— Хорошо. А у тебя?
— Нормально. Катя... мы расстались.
— Понятно, — я не знала, что на это сказать.
— Лена, я был идиотом, — он потер лицо руками. — Я все испортил. Разрушил семью ради... ради ничего.
— Денис, к чему ты это?
— Может, мы попробуем еще раз? — он посмотрел на меня с надеждой. — Я изменился. Я понял, что натворил.
— Нет, — я покачала головой. — Это невозможно.
— Почему? Мы же любили друг друга! У нас Миша!
— Любили — это прошедшее время, — я допила кофе. — Я тебя простила. Но вернуться не могу.
— Из-за той истории с Катей?
— Из-за многих вещей, — я посмотрела на него внимательно. — Из-за того, что ты всегда выбирал маму, а не меня. Из-за того, что квартира была оформлена на тебя, хотя мы платили вместе. Из-за того, что ты ушел, когда стало трудно.
— Я был дураком, — он опустил голову.
— Да, был. Но это не повод возвращаться. Я теперь другая. И мне хорошо одной.
— Совсем одной?
— Одной с сыном. Это и есть моя семья.
Он молчал, потом кивнул.
— Я понял. Ты права. Я не заслуживаю второго шанса.
— Дело не в том, заслуживаешь ты или нет, — я встала. — Дело в том, что я не хочу. Мне хорошо так, как есть сейчас.
Вчера была суббота. Я пригласила Валентину Петровну на чай.
— Проходите, — я открыла дверь и улыбнулась.
— Здравствуй, Аленочка, — она протянула пакет с пирогами. — Мишенька дома?
— Да, в комнате играет. Проходите.
Мы сидели на кухне, пили чай. Валентина Петровна рассказывала про свои дела, про соседей, про какие-то бытовые проблемы. Я слушала вполуха.
— Денис звонил тебе? — спросила она вдруг.
— Звонил. Мы встречались.
— Он хочет вернуться, да?
— Хотел. Я отказала.
Валентина Петровна кивнула.
— Правильно сделала, — сказала она неожиданно.
Я удивленно посмотрела на нее.
— Правильно?
— Да, — она допила чай. — Он испортил. Предал. И то, что ты держишь границы — это правильно. Я поначалу злилась на тебя. Думала, что ты разрушила семью. Но нет. Это Денис разрушил. Я просто долго не хотела это признавать.
— Валентина Петровна...
— Подожди, дай договорю, — она подняла руку. — Я была плохой свекровью. Лезла, куда не просили. Контролировала, давила. Думала, что так правильно. Но ты мне показала, что у каждого должны быть границы. Даже у семьи.
— Я не хотела вас обидеть, — сказала я тихо.
— А ты и не обидела. Ты просто поставила на место. И знаешь что? Мне сейчас легче. Я прихожу к внуку как бабушка. Побыла, порадовалась — и ушла. И никакого стресса.
Я улыбнулась.
— Значит, нам обеим так лучше?
— Похоже на то, — Валентина Петровна тоже улыбнулась. — Хотя, признаюсь, поначалу было обидно. Я же привыкла быть главной.
— Вы и есть главная. Главная бабушка. Но я — главная мама.
— Справедливо, — она встала. — Ну что, пойду к внуку? Пока не закончилось мое драгоценное время?
— Идите, — я кивнула. — Он ждет. Вы же обещали лего собирать.
Когда Валентина Петровна ушла, Миша спросил:
— Мам, а когда бабушка снова придет?
— Через две недели, если захочешь.
— Хочу, — он кивнул. — Мне нравится, когда она приходит. Она теперь добрая.
Я улыбнулась. Не добрая. Просто нашла свое место. Как и я.
Сегодня утром я стояла на балконе с чашкой кофе и смотрела на город. Квартира была идеально убрана — по моим стандартам, не по чужим. Миша спал в своей комнате. За стеной — моя спальня, моя мебель, мои правила.
Ипотеки еще много лет. Кредит висит тяжелым грузом. Работа не всегда легкая. Но это моя жизнь. Моя территория. Мои границы.
Телефон завибрировал. Сообщение от Валентины Петровны: "Аленочка, можно я приду в эту субботу? Или у вас планы?"
Я улыбнулась и написала: "Приезжайте в три. Миша будет рад. Испеките те ваши яблочные пирожки, хорошо?"
Ответ пришел быстро: "Испеку. Спасибо, что приглашаешь."
Я посмотрела на экран и подумала: да, иногда нужно жестко поставить границы, чтобы потом выстроить нормальные отношения. Свекровь поняла. Денис — вряд ли. Но это уже не мои проблемы.
Ключи от моей квартиры лежат только у меня. И это правильно. Это и есть свобода — когда ты сама решаешь, кого впустить в свою жизнь, а кого оставить за дверью.