Тревожность как генетическая «мозаика»: почему понимание механизмов дает новую надежду

Если вы думаете, что тревожное расстройство — это результат одного сломанного гена или просто «слабых нервов», новое масштабное генетическое исследование готово вас удивить. На самом деле, предрасположенность к тревоге напоминает сложнейшую мозаику из десятков генетических вариантов, каждый из которых вносит крошечный вклад. И ключевой вопрос сегодня — не «какой ген виноват?», а «как именно эти сотни мелких вариаций, взаимодействуя с окружением, могут нарушить тонкий баланс работы мозга?». Последняя работа международного консорциума ученых, опубликованная в Nature Genetics, дает наиболее полную на сегодня карту этой генетической территории и ставит под сомнение устоявшиеся упрощенные модели.

Суть исследования: от поиска «гена тревоги» к анализу целой системы

Вопрос, на который искали ответ ученые, был фундаментальным: какова полная картина общих генетических вариантов, которые повышают риск развития основных тревожных расстройств? Это не про единичную мутацию, а про полигенную природу — совокупный эффект множества мелких изменений в ДНК.

Масштаб работы впечатляет: это метаанализ 36 исследований, включающий данные 122 341 человека с диагнозом (генерализованное тревожное расстройство, паническое расстройство, фобии) и почти 730 000 контрольных участников европейского происхождения. Использовались методы полногеномного поиска ассоциаций (GWAS) и последующий глубокий биоинформатический анализ для «привязки» найденных генетических сигналов к биологическим функциям.

Главный и, по сути, ожидаемый вывод: исследование идентифицировало 58 независимых генетических локусов (участков ДНК), значимо связанных с риском. Это в разы больше, чем находили в предыдущих, менее мощных работах. Однако неожиданным (или, скорее, подтверждающим сложность картины) стало то, как эти варианты распределились. Большинство из них не кодируют белки напрямую, а находятся в регуляторных зонах, влияя на то, как, когда и в каких тканях работают гены. Более того, 43 из 58 вариантов также ассоциированы с другими признаками — от депрессии до сердечно-сосудистых заболеваний, что говорит о глубокой биологической взаимосвязи психики и тела.

Новизна же работы — не просто в списке генов, а в системном взгляде. Анализ показал, что совокупный эффект этих генетических вариантов особенно заметен в тканях мозга и концентрируется в специфических типах клеток и путях передачи сигналов.

Выявление в исследовании 58 локусов, значительно связанных с риском. По оси x отложена позиция в геноме (хромосомы с 1-й по 22-ю), а по оси y — значения −log10(P) (двусторонние, без поправки на множественные сравнения) для связи вариантов с генерализованным тревожным расстройством с использованием модели с фиксированными эффектами, взвешенными по обратной дисперсии (122 341 случай генерализованного тревожного расстройства и 729 881 случай из контрольной группы без тревожных расстройств). Горизонтальная красная линия показывает порог для генетической предрасположенности (P = 5 × 10−8). Точками обозначен каждый SNP, который был протестирован в GWAS, причем зеленый ромб указывает на ведущий SNP локуса GWS, а зеленые точки ниже представляют SNP в локусе с высоким уровнем LD с ведущим SNP.

GABA (ГАМК) — лишь один ключ в большой связке

Когда в научно-популярных статьях говорят о биологии тревоги, часто упоминают серотонин. Однако данное исследование, проанализировав обогащение генетических сигналов в биологических путях, эмпирически подтвердило особую роль GABAергической системы. ГАМК (гамма-аминомасляная кислота, GABA) — главный тормозной нейромедиатор мозга. Если упростить, его задача — «успокаивать» нейронные цепи, гасить избыточное возбуждение.

Исследование выявило, что генетический риск тревожности сконцентрирован в генах, связанных именно с работой GABA-системы. Например, среди наиболее значимых генов фигурирует GABBR1, кодирующий рецептор к ГАМК. Вариации в этом гене могут влиять на эффективность связывания нейромедиатора с рецептором, меняя порог возбудимости нейронов.

Эффект "тревожного" гена редко проявляется сам по себе. Он зависит от всего генетического фона человека — словно один инструмент в оркестре, звучание которого меняется в зависимости от того, как играют другие.

Исследование это наглядно показывает. Оно выделило не только гены GABA-системы («тормоза» мозга), но и, например, ген DRD2, связанный с дофамином («системой вознаграждения и мотивации»). Эти системы в мозге постоянно взаимодействуют. Поэтому исходная предрасположенность у двух людей может быть одинаковой, а результат — разным. У одного естественная осторожность может стать полезной чертой, а у другого — перерасти в изматывающее расстройство. Всё зависит от индивидуального баланса множества нейрохимических путей, заложенного генетикой.

Если говорить проще: наша уязвимость к тревоге напоминает не один выключатель, а сложную сеть регуляторов громкости для разных мозговых систем. Генетика настраивает начальные уровни громкости для каждого, и именно их общий баланс определяет конечный результат.

Синтез, высвобождение, обратный захват и функциональная реакция ГАМК. ГАМК синтезируется из глутамина, хранится в везикулах и высвобождается в синаптическую щель пресинаптическим нейроном. Высвобожденная ГАМК может связываться с ГАМК-рецепторами на постсинаптических нейронах. ГАМК-транспортеры выводят ГАМК из синаптической щели и возвращают ее против градиента концентрации обратно в пресинаптический нейрон или в соседний астроцит, где она преобразуется в глутамат и в конечном итоге в глутамин в цикле Кребса. Затем глутамин транспортируется обратно в пресинаптический ГАМКергический нейрон с помощью транспортеров возбуждающих аминокислот. ГАМК, γ-аминомасляная кислота; ГАТ, транспортер ГАМК

Практический вывод: от диагностики по ДНК к пониманию биологического профиля

Это исследование не призывает к коммерческому генетическому тестированию для расчета «риска тревоги». Предсказательная сила даже 58 вариантов для конкретного человека пока крайне мала, и авторы прямо указывают, что текущая работа — это фундамент для будущих функциональных исследований, а не руководство к действию. Однако работа кардинально меняет вектор мышления, смещая фокус с поиска одной причины на понимание системного биологического субстрата.

Для вдумчивого читателя, интересующегося глубоким подходом к своему здоровью, главный принцип звучит так: биологическая основа сложных состояний, подобных тревоге, — это сеть взаимосвязанных систем. Исследование не дает советов, но предоставляет данные для формирования более точных гипотез. Оно указывает, например, на область GABAергической передачи сигналов как на ключевую мишень, что объясняет, почему одни лекарства работают, а другие — нет, и почему реакция на них индивидуальна.

В исследовании выявлены значимые генетические корреляции с рядом аутоиммунных и воспалительных заболеваний (например, астма, некоторые сердечно-сосудистые состояния). Хотя прямо о маркерах вроде С-реактивного белка не говорится, эта связь предоставляет научный контекст для гипотез о роли системного воспаления как возможного модулятора риска у генетически предрасположенных людей, что активно изучается в смежных областях психиатрии.

Поэтому самый разумный путь, если тема для вас важна, — это обсудить ее с врачом. Но теперь такое обсуждение может быть более содержательным. Можно говорить не только о чувствах и мыслях, но и о том, как общее состояние здоровья (например, наличие вялотекущих воспалительных процессов) может влиять на уязвимость к стрессу.

Различные пищевые факторы, в том числе пробиотики, пребиотики, ферментированные продукты и микробные ферменты, положительно влияют на состав микробиоты кишечника, стимулируя выработку ГАМК и других микробных метаболитов. Когда микробная ГАМК проникает через кишечный барьер, она влияет на уровень соединений в мозге через гематоэнцефалический барьер или блуждающий нерв и улучшает работу мозга.

Гены задают настройки, а образ жизни — регулятор громкости: что может влиять на GABA-систему?

Исследование чётко выделило GABAергическую передачу сигналов как одну из ключевых систем, чья работа заложена в наших генах. Если представить это как предустановленные «тонкие настройки» баланса возбуждения и торможения в мозге, то возникает закономерный вопрос: можем ли мы как-то повлиять на работу этой системы в течение жизни? Метафорически говоря, можем ли мы регулировать её «громкость»?

Прямо данная работа не изучала факторы образа жизни, но её выводы дают прочную основу для понимания. Поскольку генетические варианты влияют на эффективность GABA-системы, любые внешние или внутренние факторы, способные изменить её активность, теоретически могут либо смягчать, либо усиливать врождённую предрасположенность.

С точки зрения современной нейробиологии, на активность GABA-системы могут влиять:

1. Хронический стресс. Это один из самых мощных факторов. Длительный стресс может приводить к снижению выработки GABA или изменению чувствительности рецепторов к нему, ослабляя естественный «тормоз» и повышая общую возбудимость нервной системы. Таким образом, стресс может «накладываться» на генетически слабую GABA-систему, провоцируя переход от предрасположенности к расстройству.
2. Качество и регулярность сна. GABA играет ключевую роль в процессах засыпания и поддержания глубокого сна. В свою очередь, хроническое недосыпание нарушает работу GABAергических нейронов, создавая порочный круг: тревога мешает спать, а нехватка сна снижает способность мозга эффективно «тормозить» дневную тревогу.
3. Физическая активность. Регулярные упражнения, особенно аэробные, как показывают исследования, могут способствовать увеличению уровня GABA в мозге и укреплению соответствующих нейронных связей. Это один из возможных механизмов, объясняющих анксиолитический (противотревожный) эффект спорта.
4. Питание и метаболизм. Для синтеза GABA необходимы определённые «строительные блоки» (например, глутамат, витамин B6). Хотя прямая связь «еда → GABA в мозге» сложна, общее состояние метаболизма и микробиоты кишечника (так называемая «ось кишечник-мозг») может модулировать нейрохимический баланс, включая GABAергическую систему.

Как это связано с выводами генетического исследования? Работа не даёт рекомендаций по образу жизни, но предоставляет биологическое обоснование для их эффективности. Она показывает, что нефармакологические методы, которые, как известно, помогают при тревоге (психотерапия, медитация, режим), могут отчасти работать именно через нормализацию работы тех самых систем, чья уязвимость записана в генах. Это объясняет, почему, например, один человек после стресса быстро восстанавливается с помощью йоги и прогулок (его «настройки» GABA-системы более устойчивы или хорошо отвечают на модуляцию), а другому требуется более длительная и комплексная помощь.

Таким образом, исследование не противоречит, а, напротив, углубляет наше понимание целостного подхода. Генетика определяет «фундамент» и «уязвимые места» нашей нейрохимии, а образ жизни, психологические привычки и среда постоянно взаимодействуют с этой базой, либо усиливая, либо компенсируя врождённые особенности. Это и есть суть персонализированного взгляда на здоровье.

Исследование: https://www.nature.com/articles/s41588-025-02485-8

------------------

💥 Эта статья — для тех, кто хочет понимать не просто «что делать», а «как это работает». Если вам интересен такой формат — ставьте «класс» 👍 Это поможет нам понять, что такой стиль рассказа по теме интересен, и мы подготовим больше материалов.

Материал подготовлен командой БИОГЕНИКИ: биологами, генетиками и специалистами по персонализированному питанию. Мы не даём медицинских рекомендаций, но помогаем понимать, как наука может служить вашему здоровью.