Художник, увидевший невидимое: Эгон фон Витингхофф
⠀
В безумном XX веке, с его авангардом и отрицанием прошлого, он шел совершенно иным путем. Он не писал манифестов, не шокировал публику. Вместо этого он титаническим трудом, в одиночку, за 35 лет воссоздавал забытые секреты старых мастеров — ту самую волшебную многослойную живопись маслом со смолами, которая придает полотнам Лувра их вневременное сияние. Этого человека звали Эгон фон Витингхофф (Egon Arnold Alexis Baron von Vietinghoff, 1903–1994). Иногда его фамилию по-русски пишут как Фитингоф или Вьетингхоф.
⠀
Он был гражданином мира в самом буквальном смысле: родился в Гааге в семье русских подданных, вырос во Франции, Германии и Швейцарии, а в 16 лет, бросив гимназию, решил посвятить жизнь живописи.
⠀
Его скитания по миру — Париж, Аргентина, Уругвай, Капри — были поиском не только места, но и сути. Решающим стал пеший поход по Испании и Марокко в юности; впечатления от него он будет воплощать на холсте даже десятилетия спустя.
⠀
Витингхофф создал ошеломляющее наследие — более 2700 картин. Натюрморты, портреты, пейзажи. Его работы — это возвращение к истокам: фигуративны, технически безупречны, полны внутреннего света. Он сознательно игнорировал модные течения, оставаясь верным служителем «континуума европейской живописи», как он сам это называл.
⠀
Но главное — его философия. В рукописи «Суть изобразительного искусства» он изложил концепцию «видящей живописи» (visionäre Malerei). Для Витингхоффа искусство было не копированием реальности, а проводником в трансцендентное, в суть вещей. Он разработал даже особую медитативную практику — «Школу чистого созерцания», — тренируя ум видеть по-настоящему, чтобы затем передать это видение на холсте.
⠀
В 1989 году, чувствуя, как ускользает время, он основал в Цюрихе фонд своего имени, завещав ему коллекцию лучших работ. Это был не жест тщеславия, а акт сохранения знания. Фонд существует и сегодня, храня его наследие и доказывая, что подлинная глубина и духовность в искусстве не имеют срока годности.
⠀
Эгон фон Витингхофф прожил 91 год, 70 из которых отдал кисти, доказав, что самый смелый путь — иногда путь вопреки, а самое современное искусство — то, что обращено к вечному.
