Отличительная особенность костюмных фильмов Бернара Бордери - стремительность, бесшабашность и ирония. Оттого, впервые увиденные шесть десятилетий назад, они не забываются. Ни сериал об Анжелике, ни, конечно же, «Три мушкетера» - самая, пожалуй, сильная (и при этом весьма безжалостная к букве) экранизация романа Дюма. Не забываются и исполнители главных ролей, особенно идеально воплощающие типажи героя и негодяя антагонисты Жерар Баррэ и Ги Делорм, в «Трех мушкетерах» сыгравшие соответственно д’Артаньяна и Рошфора, здесь же, в экранизации одного из многочисленных «пардайановских» романов Мишеля Зевако, - вольного, скажем так, стрелка Пардайана и главаря гизовских головорезов Морвера.
Разумеется, Мишель Зевако, как, кстати, и другой «принц» романа-фельетона, Поль Феваль, - не Дюма. Далеко не Дюма. Можно, пожалуй, сказать, что все эти Пардайны и Горбуны уступают не только романам истинного короля жанра, но даже и стартовой книжке куда более позднего коммерческого сериала супругов Голон про Анжелику.
Однако французы любят своих драчливых горбунов и с завидной регулярностью продолжают экранизировать их приключения, отдавая главные роли любимцам новых поколений. Того же «Горбуна» я видел как минимум в трех вариантах. И, право, трудно решить, кто был лучше - Жан Маре или Венсан Перес. Хотя фильмы - и старый, и новые - на мой вкус равно уступали лентам Бордери. Быть может, как раз из-за того, что не хватало им иронии, когда все эти дуэли, драки, скачки и лобзанья с не так чтоб очень красивыми, но чертовски хорошенькими дамочками - всё делается изначально как бы не всерьез, понарошку, по принципу «играем в...».
И вот эту игру в (мушкетеров, скарамушей, анжелик) темпераментнее всех и всех веселее организовывал ученик великого Марселя Карне Бернар Бордери, а бесшабашнее и одновременно ироничнее всех воплощал Жерар Баррэ.
Теперь - о самом фильме. XVI век, эпоха религиозных войн. Уже миновала кровавая Варфоломеевская ночь, но Генрих IV еще не добрался до трона. На одной из парижских улиц выступают бродячие комедианты, возглавляемые неприятным мэтром Бонасье из тех же «Трех мушкетеров». «Гвоздь» программы - танец в исполнении хрупкой блондинки, отчего-то именуемой цыганкой.
За танцем наблюдают люди в черном под руководством господина Рошфора (здесь его зовут Морвером). «Взять девицу, но не обижать!» - командует он. Партнеры танцовщицы - гигант и клоун - пытаются защитить ее, однако хозяин, не задумываясь ни на минуту, продает девушку персонажу Делорма, в данном случае работающего не на Ришелье, а на герцога де Гиза (одного из претендентов на французский трон и лидера католической партии) за кошель золотых.
К блондинке уже тянутся жадные руки в черной коже, но не тут-то было. Размахивая шпагой, из соседнего кабачка вылетает отчаянный красавец в белой рубахе, натуральный д’ Артаньян, только без усов, и потому его зовут Пардайан (и он, конечно, тоже бедный задиристый гасконец) - и начинается потеха на полтора часа.
Девицу, разумеется, умыкают, правда, лишь со второй попытки - надо же ей подарить поцелуй и надежду своему заступнику (а заодно влюбить в себя и Пардайанова патрона - другого герцога, поплоше, - Ангулемского). Чтобы оправдать мужественный отказ похотливому Гизу. Тот, впрочем, не просто так похотлив, а знает тайну белокурой цыганочки: она, если вы еще не поняли, не просто себе танцовщица, а единственная дочь и наследница убиенных в Варфоломеевскую ночь аристократов-гугенотов.
Далее в игру вступает властолюбивая принцесса-интриганка, невеста Гиза и наперсница его в борьбе за власть. Дело у них с Пардайаном, правда, не доходит ни до постели, ни до поножовщины, как в случае Миледи с д’ Артаньяном, но по отвесным стенам ее замка персонажу Баррэ полазать приходится. И шпагой помахать, и кулаками. И мебели раритетной поломать вдосталь. И так же, как д’ Артаньян, он встретит не только врагов, но и друзей. И «наши», разумеется, победят, и, засыпав с ног до головы мукой Рошфора... пардон, Морвера, да потопив его головорезов в водах Сены, уплывут на лодке. «Куда ж нам плыть?» - а в лагерь Анри IV.
Это, собственно, всё, но, право же, смотрится и сегодня замечательно. Пусть гэги и драки нон-стоп не вызывают гомерического хохота, они как минимум забавны. И напоминают гэги и драки в «Трех мушкетерах». И порой даже кажется, что не просто напоминают, а под сурдинку и пародируют. Так же, как всего лишь чуть-чуть посмеивается над своим героем Баррэ, а Бордери - над всем этим псевдоисторическим компотом по-галльски. Но самое забавное в том, что даже композитор Поль Мизраки - и тот здесь, насколько способен уловить мой посредственный слух, пародирует свою же музыку к «Трем мушкетерам».
Быть может, конечно, такая трактовка мне только привиделась. Но хотелось бы верить: коль скоро всякий разумный человек понимает – романы Дюма из французской истории XVI – XVII веков ни повторить, ни переплюнуть невозможно, - отчего бы в самом деле и не поиграть в пародию на Дюма. А заодно - и на самих себя, в Дюма уже однажды поигравших?..
Такие вот «парижские тайны».
Смотрите с удовольствием!
© Виктор Распопин
Иллюстративный материал из общедоступных сетевых ресурсов,
не содержащих указаний на ограничение для их заимствования.