Представьте: девушке 18 лет, она стоит на морозе босиком, на груди табличка «поджигательница», а вокруг сотни людей — своих и чужих. Немецкий офицер тянется к фотоаппарату. Через секунду петля затянется на шее.
И она кричит.
Не просит пощады. Кричит призыв к борьбе. Последние слова Зои Космодемьянской запомнили даже враги: «Нас 170 миллионов, всех не перевешаете!» Фотографии её казни немцы носили как трофеи. Пока одну не нашли в кармане убитого солдата под Смоленском.
Тогда всё и началось.
Зоя приехала в Москву из Тамбовской области обычной школьницей. Читала запоем, участвовала в комсомоле, мечтала о будущем.
Война всё изменила за одну ночь.
Октябрь 1941-го. Немцы рвутся к Москве. Зое нет ещё и восемнадцати, когда она добровольцем уходит в диверсионно-разведывательную группу. Её учат поджигать дома, минировать дороги, действовать в тылу врага.
27 ноября группа получает задание: сжечь деревню Петрищево. Там квартируют немецкие части.
Зоя справляется. Три дома полыхают. Враг в панике, связь нарушена, штаб эвакуируется. Девушка уходит в лес, чтобы вернуться на следующую ночь.
Но кто-то из местных жителей её выдал.
Её ловят при второй попытке поджога. Допрос длится всю ночь. Били прикладами, водили раздетой по морозу, жгли спину. Свидетели вспоминали: немцы требовали назвать товарищей, раскрыть планы операции.
Зоя молчала.
Утром 29 ноября её вывели на центральную площадь деревни. Повесили табличку на грудь. Немецкий фотограф готовил камеру — хотели запугать партизан.
Получилось наоборот.
Когда петлю накинули на шею, Зоя обратилась к согнанным жителям деревни: «Граждане! Не стойте, не смотрите. Надо помогать воевать. Эта моя смерть — это моё достижение». Её тело провисело на площади несколько недель. Немцы запретили снимать.
Но фотографии всё равно попали в Москву.
Иосиф Сталин лично отдал приказ: пехотный полк вермахта, причастный к казни Зои, уничтожить полностью. Без пленных. 16 февраля 1942 года Зоя Космодемьянская посмертно стала первой женщиной — Героем Советского Союза в Великой Отечественной.
Ей было 18 лет.
В тот же ноябрь 1941-го, за два дня до Зои, в том же районе действовала другая группа. Там была Вера Волошина — студентка института физкультуры, по слухам, натурщица для знаменитой скульптуры «Девушка с веслом».
Вере 22 года. Она в той же воинской части № 9903, что и Зоя. Они знакомы. Вместе ходят на задания.
17 ноября группа Веры движется к деревне Головково. Их ловят на подходе. Завязывается бой. Вера ранена, теряет много крови, но немцы берут её живой.
29 ноября её везут на казнь.
Очевидица вспоминала: «Привезли на машине. Там петля уже болталась на ветру. Немцев собралось много. Наших пленных тоже пригнали — для устрашения. Девушка лежала в кузове в одном белье, порванном, вся в крови. Два немца с чёрными крестами на рукавах полезли помогать ей встать».
Вера оттолкнула их здоровой рукой.
Вторая висела плетью — перебита. Она поднялась сама, уцепившись за кабину. И заговорила. Сначала по-немецки — чтобы враги поняли. Потом по-русски — для своих.
«Я не боюсь смерти. За меня отомстят. Наши всё равно победят».
И запела «Интернационал». С переломанной рукой, истекая кровью, перед виселицей. Немцы не успели заткнуть ей рот — песня прозвучала до конца.
Местные жители похоронили Веру после освобождения. Позже её останки перенесли в братскую могилу в Крюкове.
Но были и те, кого казнили без свидетелей.
Валентина Олешко, 19 лет, разведчица Ленинградского фронта. Родом с Алтая, прошла спецподготовку, знала немецкий. Её группа разработала операцию, граничащую с безумием: украсть секретные документы у немецкого майора, похитить его самого и вывезти на самолёте.
План почти сработал.
Валентина установила связь с радисткой в оккупированной Нарве, договорилась о месте посадки самолёта. Группа уже готовилась к захвату майора.
И тут один из своих их сдал.
Валентину и её товарищей расстреляли без суда. Долгое время считалось, что она перешла на сторону врага — слишком мало осталось свидетелей. Правду восстановили только в 1960-х, когда писатель Борис Гусев опубликовал документальную повесть «Подвиг разведчицы».
Там были показания выживших жителей села Корчажкино в Калужской области.
«Никогда не забуду, как били ту девушку с косами. Немец её и пряжкой, и каблуками сапог. А она упадёт, вскочит — и снова ему по-немецки что-то говорит. А вторая девушка сидит в углу и плачет».
Вторая — Надежда Пронина. Ей тоже 18 лет.
Обе — из разведотдела 43-й армии Московского фронта. Мария Синельникова, работница Подольского механического завода, владела немецким языком. Надежда — выпускница разведшколы, прыгала с парашютом, метко стреляла.
Вместе они провели десятки операций в тылу врага.
17 января 1942 года их отправили в последний рейд. Пытали несколько часов. Расстреляли на следующий день. Обеим было по 18 лет. Посмертно — звания Героев Советского Союза.
Но самая короткая боевая биография — у Нины Гнилицкой.
Нина выросла в селе Княгиневка на территории нынешней Луганской области. Рабочая семья, семь классов образования. После школы пошла работать на шахту — редкий выбор для девушки.
Это её и спасло потом. Шахтёрский характер.
Ноябрь 1941-го, село оккупировано. Нина помогает красноармейцу выбраться из окружения. Военные узнают, что она прошла курсы противовоздушной обороны, умеет обращаться с оружием и гранатами.
Ей предлагают вступить в армию.
Нина соглашается не раздумывая. Её зачисляют в 465-ю отдельную мотострелковую разведывательную роту 383-й стрелковой дивизии. Звучит сложно. На деле — самые опасные задания за линией фронта.
В первом же бою она за пять часов уничтожает 10 врагов и выносит раненых товарищей под огнём.
Потом — разведка позиций противника в родной Княгиневке. Нина собирает данные о расположении войск, укреплениях, складах. Передаёт командованию. Операция по освобождению села планируется по её сведениям.
Декабрь 1941-го. Группу Нины окружают прямо в Княгиневке. У родных стен.
Она могла сдаться. Могла попытаться скрыться среди местных — её там все знали.
Нина выбрала бой до конца.
Её нашли с пустым магазином и гранатой в руке. Посмертно — орден Ленина и медаль «Золотая Звезда». От призыва до гибели прошло меньше месяца.
Пять девушек. Пять историй. От 18 до 22 лет.
Зоя Космодемьянская пела перед казнью и кричала призыв к борьбе. Вера Волошина с переломанной рукой запела «Интернационал» на виселице. Валентина Олешко падала под ударами и вставала снова, говоря по-немецки с палачами. Мария и Надежда молчали под пытками и были расстреляны в 18 лет. Нина Гнилицкая приняла последний бой у порога родного дома.
Немецкие фотографии их казней должны были сломить дух сопротивления.
Вместо этого они стали иконами.
Когда Сталин увидел снимки Зои, он сказал одну фразу: «Этот полк уничтожить полностью». Речь шла о пехотном полке вермахта, виновном в пытках и казни. Приказ выполнили.
Памятники пятерым героиням стоят в Москве, Санкт-Петербурге, Волгограде, Казани, Челябинске. Их именами названы улицы, школы, корабли. О них сняты фильмы, написаны книги, сложены песни.
Но главное — их последние слова.
«Нас 170 миллионов, всех не перевешаете!»
«За меня отомстят. Наши всё равно победят».
Молчание под пытками вместо предательства товарищей.
Девушкам было от 18 до 22 лет. Они могли жить, учиться, влюбляться, рожать детей.
Вместо этого они выбрали петлю, расстрел и бой до последнего патрона. И не сломались.
Враги фотографировали казни как триумф. Но на тех снимках — не поражение. На них — причина, по которой война была проиграна.
Невозможно победить тех, кто поёт перед смертью.