Жила-была женщина, которая боялась пауков. Ее квартира была крепостью, где каждый угол был просчитан на предмет потенциальной угрозы в восемь лап. В общем жила-была женщина, у которой была фобия (арахнофобия)
Это началось давным-давно, в тот самый день, когда мама на нее рассердилась и оставила в наказание в квартире одну, захлопнув дверь так, что задрожали стёкла. Прежний мир маленькой девочки разломился за мгновение, а она ничего не могла сделать. Ужас одиночества в пустой квартире был слишком огромен, чтобы с ним справиться. И ее психика совершила фокус: она взяла эту бесформенную пустоту и сжала её до размера мохнатого тельца с восемью лапками. «Бойся не того, что всё рушится, — сказала фобия. — Бойся вот этого. От него можно убежать… или раздавить тапком».
И она боялась. Взамен на этот чёткий, управляемый ужас она получила иллюзию контроля. Она была не беспомощной девочкой, а спецназовцем в войне с членистоногими. И пока она сражалась на этих фронтах, её психика могла не замечать других войн: страха близости, ужаса перед потерей, чьей-то эмоциональной недоступности и т.д.
Представьте, что внутри вас поселился безмолвный зверь Тревоги. Пока страх не назван, он везде и нигде. От него невозможно убежать, потому что у него нет координат. Но как только психика находит означающее (например, «я боюсь открытых пространств» или «я боюсь пауков») безбрежный океан ужаса сжимается до размеров конкретного страха. Теперь у страха есть лицо, границы и место в пространстве. «Убивая» безграничную тревогу, мы превращаем ее в ограниченный симптом. Мы пугаемся мыши или паука, но это облегчение по сравнению с безымянным «нечто», которое дышит нам в затылок в темноте пустой квартиры.
Фобия — это гениальное изобретение нашей психики, которая берет бесформенный ужас и кристаллизует его в «означающее» — в паука, в высоту, в толпу. Она делает тревогу осязаемой и упорядоченной, позволяя строить свою жизнь вокруг объекта страха: обходить его стороной, запирать двери, следовать ритуалам и т.д.
Фобия — это огромный, вековой ледник, который медленно сползает с горы детских травм и неразрешённых конфликтов. Он видим, массивен и определяет весь ландшафт жизни. Но его основание — это тёмная вода вытесненного, в которой плавает невыносимая правда, непереваренный ужас, запретное желание, детская ярость или беспомощность. В общем, все то, на что сознание не может смотреть прямо, потому что это для него не по силам.
Жила-была женщина, которая однажды обнаружила, что за страхом пауков всё это время просто стояла очень испуганная девочка, ждавшая, когда же её наконец увидят, обнимут и скажут: «Это не твоя вина. И это уже прошло. Теперь ты можешь жить, не боясь зайти в комнату собственной души, даже если в углу там до сих пор тихо сидит тот самый первый, самый главный паук — память о боли, с которой ты так мужественно научилась жить, сделав его маленьким и реальным»…
Ольга Караванова
Клинический психолог