Странно, как иногда мощнейшие страхи становятся частью нашей работы. Точнее, становятся самой ее сутью. Ну подумайте сами - вроде бы есть актеры, которые готовы буквально на все ради убедительной роли: сбросить вес до опасной отметки или сбрить густые волосы - уже классика. Но что если сама психика ставит стену? Например, перед человеком в гриме клоуна. И тут вдруг выясняется: именно такие истории и становятся по-настоящему культовыми.
Сейчас уже мало кто удивится словам “Пеннивайз” или “Оно” - ужастик-сериал девяностых про злого клоуна из-под канализационного люка давно переполз в мемы. Каноническая улыбка, фирменный галстук-бабочка (психологи бы сказали: гипертрофированные черты комика), рост до неба - и холод в желудке у зрителя обеспечен на долгие годы вперед.
А вот закулисье выглядит куда более туманно. Исполнитель новой версии клоуна-убийцы, Билл Скарсгард, нередко рассказывал о жуткой атмосфере на съемках 2017 года. Но об этом уже писаны тонны статей. Куда интереснее взять оригинал - тот самый двухсерийный телевизионный фильм, где роль существа с тысячей обличий досталась британцу Тиму Карри. Вот здесь-то и начинается то самое странное послевкусие человеческих страхов: Тим рос с настоящей коулрофобией (это не ошибка - не “клаустро-”, а именно страх клоунов!).
Абсурд ведь? Актер десятилетиями избегал цирков, ярмарок и всего связанного с перевоплощением в шута - еще бы! Даже костюмированные вечеринки были для него источником недоуменного раздражения и типичного британского сарказма: мол, зачем нарочно делать себя пугливым чудаком? Свои “клоунадные” флешбеки он сам вспоминал как абсолютно иррациональную дрожь под кожей - может быть поэтому его Пеннивайз получился по-настоящему животным и подспудно пугающим.
Сколько раз мы слышали фразу “ты должен смотреть своему страху в глаза”? Классический совет из психологического лагеря “работай над собой”. Обычный человек после такого просто постарается держаться подальше от своих триггеров, чтобы случайно не впасть в ступор перед толпой улыбающихся лиц за гримом. А актер… что остается актеру? Как будто сама вселенная шепчет с холодцем во рту: “было бы здорово превратиться во внутреннего дьявола и посмотреть ему в глаза через зеркало”.
Зеркало - тот самый отдельный персонаж этой истории. У Тима в контракте был прописан пункт о том, что ни одно отражение ненароком не мелькнет рядом во время съемок сцен с его участием. Для многих каббалистические знаки или банальные приметы насчет зеркал работают только для суеверных бабушек, но если представить себя в тяжелой маске клоуна (и так почти наверняка ощущая нехватку кислорода), вся идея глядеть на самого себя превращается в мурашечный ужас.
Впрочем, магия кино несовершенна без таких нюансов: страшно одному - значит страшно всем. Кто знает, сколько боли прячется за фирменной ухмылкой монстра-шута? Например, когда они снимали сцену прорыва Пеннивайза через пленку воздушных шаров или эпизод домика на улице Нейболт - та самая легендарная лестница с потрескавшимися перилами - единственное требование главной звезды было максимально быстро освободить площадку от любых лишних людей (особенно если второй план занимала массовка еще одного шута). Ни фотографий для семейного альбома после смены - только легкое облегчение после финального хлопка хлопушки.
И вот удивительно - этот глубинный ужас плюс пакет почти детских страхов складывается во что-то цельное именно благодаря тому самому сопротивлению (“Не подходите ко мне близко!”) За внешним слоем кроваво-красного косметического макияжа проступает невыдуманная человеческая паника.
Но здесь же парадокс профессии раскрывается по полной: ты боишься своего героя больше всех окружающих, но только ты можешь рассказать его историю таким голосом (или взглядом), который навсегда останется узнаваемым среди миллионов других злодеев. Не иначе: настоящий страх чаще всего находится ближе к сердцу того, кто создает пугающие картины для всех остальных.
Самое примечательное даже не то, насколько убедительным стал Пеннивайз у Тима Карри (он мгновенно влился в сотню лучших хоррор-антигероев прошлого века). Главное - весь актерский каст заразился этим тревожным нервом; даже ребятишки из второго плана чувствовали прохладу от одной только фигуры клоуна на съемках. Позже многие рассказывали о ночных кошмарах и странном впечатлении после совместных дублей с Карри: чего стоило рукопожатие человека в полном макияже под уличным дождем!
Погрузиться в страшную роль можно двумя способами: либо строить все исключительно из техники (немного позвать на помощь метод Станиславского), либо слепо довериться эмоциональному своему нутру; истерике внутри себя самому себе сказать “я боюсь этого персонажа ровно настолько же сильно, как те дети из фильма!” И видимо для Тима это было сродни выпускному экзамену перед зеркалом собственной души.
Карьера у самого Карри вышла замысловатой. За плечами и культовый комедийный рок-мюзикл (“The Rocky Horror Picture Show”), и мрачноватые второстепенные роли магов-злодеев вроде Darkness из “Легенды”. Он всегда будто перетекал между образами полукомичных чудищ. Может быть карьера вспомнила детскую дрожь перед настоящим пестрым клоуном возле парка? Или наоборот: чем страшнее был собственный демон внутри головы, тем более блестяще получалось напугать окружающих?
Что касается финала всей этой необычной истории с созиданием страха прямо на съемочной площадке ради работы… Давайте честно признаем: когда история о главном монстре вырастает вовсе не на акценте или костюме (хотя там революционный костюм-химера!), а буквально через собственную зону риска исполнителя,- тогда кино вдруг начинает цеплять особенно остро.
Так иногда рождаются самые пронзительные сцены поп-культуры: когда личная война против собственного страха превращается в победу над зрителем где-то по ту сторону экрана. Потому что слишком уж очевидна грань между теми, кто боится выкрикнуть свой ужас наружу вслух (обычно молча уходят из цирка) - и теми редкими смельчаками типа Карри, кто способен обернуть кошмар детства в историю навсегда изменить жанр хоррора.
Может быть поэтому нам так интересен этот пример: как актерский труд постепенно стирает границы между реальным испугом и настоящим искусством; как беспокойство превращается в инструмент драматургии. Иногда кажется даже немного страшным задумываться об этом за чашкой кофе спустя много лет после премьеры финальных кадров второй серии “Оно”. Но если чувствуешь внутри необъяснимую дрожь при взгляде на смешную фигурку с красным носом - остановись ненадолго. Вдруг это всего лишь твой персональный Пеннивайз говорит тебе привет.