Осенью 1938 года жена Николая Ежова отравилась. Или он помог ей уйти — точно неизвестно. Евгения Хаютина знала: когда муж теряет власть, семья долго не живёт.
Она оказалась права. Через год расстреляют и самого Ежова.
Но за два года до этого он был вторым человеком в СССР после Сталина. Его портреты висели на зданиях рядом с вождём. Поэты слагали хвалебные оды «любимцу народа». Даже ближайшие соратники Сталина боялись встретиться с ним взглядом.
А через 24 месяца его имя просто стёрли. Без объявлений, без упоминаний в прессе. Человек исчез, будто никогда не существовал.
Что случилось за эти два года?
Про происхождение Кровавого карлика известно мало. Дата рождения есть — 1 мая 1895 года. А вот место меняется от анкеты к анкете. Сам Ежов писал, что отец работал на Путиловском заводе в Петербурге. И что он сам там трудился в юности, участвовал в революционной деятельности.
Правда это или нет — проверить невозможно. Хитрый и осторожный, он создавал себе правильную биографию.
Образование получил незаконченное низшее. Многие потом вспоминали: говорил бессвязно, мысли понимали с трудом. Зато писал складно и грамотно — жена научила.
Ростом был 151 сантиметр. Тщедушный, голубоглазый коротышка. На фронт его либо не взяли из-за телосложения, либо он быстро получил лёгкое ранение и вернулся. В Красной Армии служил в тыловых частях на саратовской базе.
Карьера началась с женитьбы.
В 1921 году он женился на Антонине Титовой. Она работала в партийном аппарате, писала грамотно. Научила мужа избегать ошибок в документах. Когда её перевели в Москву в 1925 году, Николай Иванович последовал за супругой.
В столице он познакомился с Иваном Москвиным — влиятельным партийным чиновником. Москвин сразу оценил нового знакомого. Безотказный, работоспособный, услужливый. Идеальный исполнитель.
Правда, Иван Михайлович заметил и странность в поведении голубоглазого коротышки. Говорили о его гомосексуальных наклонностях открыто — в партийных кругах это знали многие.
Но Москвин дал точную характеристику: «Он не умеет остановиться в своей деятельности».
Тогда это казалось несущественной деталью. Спустя годы миллионы людей поймут, что означали эти слова.
Ежова отправляли на руководящие должности в разные регионы СССР. Всюду он зарекомендовал себя исключительно с положительной стороны. Что удивительно — даже придирчивые старые большевики отзывались о нём тепло.
«Не было никого, кто бы сказал о нём плохо. Его знали как отзывчивого, гуманного, мягкого и тактичного человека. Любое неприятное дело он старался решить келейно, спустить на тормозах».
Неужели так ловко маскировался? Или что-то сломалось в нём позже?
В 1930 году случилась судьбоносная встреча. Ежов познакомился со Сталиным. Иосиф Виссариионович сразу обратил внимание на исполнительного чиновника среднего звена. Запомнил.
Осенью 1936 года Николая Ивановича назначили народным комиссаром внутренних дел СССР. Предшественник Генрих Ягода тоже имел кровавую репутацию. Но Сталину требовался другой темп.
Ежов этот темп обеспечил.
На новом посту он расправил крылья. Любил лично присутствовать при допросах. Участвовал в пытках и избиениях. Коллеги вспоминали: он получал от этого удовольствие.
Большой террор накрыл все слои общества. Уничтожались старые большевики, которые делали революцию. Расстреливались военачальники, командовавшие армиями. Сажались хозяйственные руководители, строившие заводы.
Но самым страшным были разнарядки на места.
Документы с точными цифрами: сколько расстрелять, сколько сослать в лагеря, сколько заключить в тюрьмы. Разнарядки спускались в регионы как производственный план.
Получается, даже если нет подозрительных граждан, их надо было найти. План есть план.
За период Большого террора расстреляли около 725 тысяч человек. Арестовали не меньше 1,7 миллиона. Цифры неточные — многие документы уничтожили. Реальные числа могли быть выше.
Ежов стал одним из самых влиятельных людей в Советском Союзе. Его боялись даже те, кто стоял рядом со Сталиным. Нарком почувствовал себя всемогущим.
Существо ростом 151 сантиметр с явным комплексом неполноценности получило власть карать и миловать. Огромные портреты на зданиях льстили его самолюбию. Звание «любимец народа» кружило голову. Хвалебные стихи в газетах убеждали: он неуязвим.
Возможно, Ежов понимал — может попасть в жернова террора сам. Но остановиться не мог.
Первые тучи появились в августе 1938 года. Его заместителем назначили Лаврентия Берию.
Дальше события развивались стремительно. В ноябре Ежова вынудили написать прошение об отставке. Он сопротивлялся. Уверял — лишь слегка переусердствовал с репрессиями. Признавал — проглядел врагов среди коллег. Несколько высокопоставленных чинов НКВД перебежали к противнику.
Николай Иванович активно каялся и хвалил себя одновременно. Указывал: погромил врагов здорово, работал на совесть.
Лишь однажды промелькнуло что-то человеческое. Он попросил не трогать старушку-мать.
Сталин умел растягивать наказание. У Ежова было несколько месяцев переживаний, надежд на прощение, отчаяния. Его не арестовали сразу. Потихоньку отлучали от власти. Изощрённая пытка ожиданием.
Опальный «любимец народа» беспробудно пил. Осенью 1938 года не выдержала нервного напряжения жена Евгения Хаютина. Официально — отравилась сама. Но многие считали: муж помог.
Сначала бывшего наркома назначили руководить водным транспортом. Потом лишили и этого поста. В январе 1939 года даже пригласили на торжественное партийное заседание. Надежда вспыхнула вновь.
Всё закончилось 10 апреля 1939 года.
Главным обвинением стала «подготовка переворота и террористических актов против высших руководителей СССР». Упомянули и гомосексуализм.
На суде палач отчаянно хватался за жизнь. Жаловался, что вынужден был оговорить себя под пытками. Его сильно били, утверждал он. А вообще боролся честно и уничтожал врагов добросовестно.
4 февраля 1940 года Ежова расстреляли. Нигде в СМИ об этом не сообщили. «Любимец народа» просто исчез.
Портреты сняли. Имя вычеркнули из документов. Фотографии ретушировали — с групповых снимков вырезали маленькую фигурку. Будто человека ростом 151 сантиметр никогда не существовало.
Что погубило товарища Ежова? Неумение остановиться, о котором предупреждал Москвин? Иллюзия неуязвимости? Или просто Сталин использовал идеального исполнителя и выбросил, когда тот выполнил задачу?
Москвин оказался прав с самого начала. Ежов действительно не умел остановиться. Только цена этой особенности оказалась чудовищной — 725 тысяч расстрелянных, 1,7 миллиона арестованных.
И в финале — собственная жизнь.