Лена убрала осколки молча. Она не ворчала, не хлопала дверцами шкафов. Она двигалась с грацией хирурга, готовящегося к ампутации без наркоза.
Весь день она провела на кухне, но запахов готовки не было. Олег пару раз заглядывал туда, подозрительно принюхиваясь, но Лена лишь загадочно улыбалась и прятала что-то в холодильник.
Наступил вечер. Таймер на телефоне Олега пропищал, возвещая о необходимости "загрузки белком".
– Где еда? – крикнул он, усаживаясь за стол. – Я голодный как волк!
– Несу, чемпион, – отозвалась Лена.
Она вошла в комнату с подносом. Торжественно поставила перед мужем большую тарелку. Рядом водрузила кухонные весы.
Олег посмотрел на ужин. Его глаза округлились, став похожими на два перепелиных яйца.
На тарелке лежало филе куриной грудки. Сырое. Холодное. Склизкое. Розовато-серого цвета, с прожилками и пленочками. Оно блестело в свете люстры, вызывая рвотные позывы одним своим видом.
Рядом с мясом, словно насмешка, перекатывалась огромная свекла. Тоже сырая. И не просто сырая, а грязная, с комьями засохшей земли и торчащим хвостиком.
– Это... что за хрень? – сипло спросил Олег.
Лена посмотрела на него с невинностью младенца.
– Ужин, – пропела она. – Всё как ты просил, котик. Чистейший исходник. Никакой химии, только натурпродукт.
– Ты спятила? – заорал он, отшатываясь от тарелки. – Оно сырое!
– Конечно, сырое! – радостно подтвердила Лена. – Ты же сам орал, что термообработка меняет структуру белка и убивает аминокислоты. Что вкус — это враг. Что готовка — это химия. Вот, смотри на весы. Ровно двести грамм мяса. Триста грамм овощей. Ни капли масла, ни грамма соли. Чистая польза.
– Я не буду это жрать! Меня вырвет!
– Ну что ты, милый, – Лена сделала обиженное лицо. – Ты же биохакер. Предки мамонтов сырыми ели. Ты же не хочешь заплыть жиром от моих паровых котлет? Ешь. Это чистая энергия.
Олег смотрел на склизкую курицу. Желудок предательски сжался. Но и отступать было некуда. Он же сам час назад распинался про "натуральность". Признать, что он сморозил глупость? Перед женой? Никогда.
Он дрожащей рукой взял вилку. Ткнул в мясо. Оно спружинило, неохотно поддаваясь металлу. Олег с трудом отпилил маленький кусочек.
В этот момент Лена встала и подошла к духовке.
– Ой, а я себе тоже ужин приготовила. Я же не на сушке, мне можно и "травленое".
Она открыла дверцу.
Кухню мгновенно заполнил божественный, густой, сводящий с ума аромат. Запахло базиликом, чесноком, томлеными томатами, мускатным орехом и расплавленным сыром.
Лена достала противень с лазаньей. Золотистая корочка еще шкворчала и пузырилась. Соус бешамель лениво стекал по краям.
Олег сглотнул слюну. Его ноздри раздувались, втягивая этот запретный, "химический" аромат.
Лена неторопливо отрезала себе огромный, сочный кусок. Сыр потянулся аппетитными нитями. Она села напротив мужа, который сидел над своей сырой мертвечиной, как вурдалак-неудачник.
– Приятного аппетита, дорогой, – сказала она, отправляя в рот кусок лазаньи. – Ммм... Как же это вредно. Сплошные обработанные углеводы. Хорошо, что ты у меня такой принципиальный.
Олег смотрел, как она жует. Видел, как она жмурится от удовольствия. А перед ним лежала холодная, мокрая курица, пахнущая сыростью и скотобойней. И грязная свекла.
– Ты... – прохрипел он. – Ты специально?
– Что специально? Ем? – удивилась Лена. – Я просто не хочу тебе мешать. Не отвлекайся на запахи. Сосредоточься на цели. Представь, какой у тебя будет рельеф.
Олег зажмурился и запихнул кусок сырой курятины в рот.
Попытка прожевать это резиновое нечто длилась секунды три. Организм, не привыкший к "биохакингу" уровня палеолита, взбунтовался мгновенно.
Олег позеленел. Его щеки раздувались. Он вскочил из-за стола, опрокинув стул, и, зажимая рот рукой, помчался в ванную.
Через секунду оттуда раздались звуки, которые обычно издают раненые моржи.
Лена спокойно доела свой кусок лазаньи. Вытерла губы салфеткой. Встала, взяла тарелку мужа и смахнула "исходники" в мусорное ведро.
– Слабак, – ласково сказала она ведру. – Никакой силы воли.
Когда Олег, бледный и трясущийся, выполз из ванной, на кухне было чисто. Лазанья была надежно спрятана (или съедена, кто знает).
– Завтра... – прохрипел он, держась за стенку. – Завтра я сам буду готовить.
– Конечно, милый, – кивнула Лена, листая ленту соцсетей. – Кастрюля в нижнем ящике. Вода в кране. Дерзай. А я, пожалуй, закажу себе пиццу на завтра. У меня читмил.
Олег посмотрел на нее с ужасом. В его взгляде читалось понимание: с этой женщиной шутки плохи. И если он еще раз заикнется про "вкус — это враг", она накормит его сырой рыбой прямо с чешуей.
Он молча поплелся в спальню, мечтая о куске хлеба. Обычного, "химозного" хлеба, который не пытается выпрыгнуть обратно.
В Telegram новый рассказ!!! (ссылка)
