Прошел час. В квартире царила тишина, нарушаемая лишь тихим сопением сына, который рисовал карандашами (фломастеры скрипели, их папа запретил).
Настя была на кухне, когда услышала странный звук. Сначала это был тихий свист, доносившийся из ванной. Потом — глухой удар, словно кто-то ударил кувалдой по трубе. А затем — мощное, нарастающее шипение.
Она вошла в ванную и замерла.
Сорвало резьбу на полотенцесушителе. Точнее, его просто вырвало из стены давлением. Струя кипятка, толщиной с руку, била прямо в противоположную стену, рикошетила и мгновенно заполняла небольшое помещение густым, горячим паром.
На полу уже плескалось озеро. Вода прибывала с пугающей скоростью, переливаясь через порожек в коридор.
Первым порывом было перекрыть кран. Но вентили были старые, ржавые, и, по иронии судьбы, находились прямо под струей кипятка. Подойти туда было невозможно — сваришься заживо.
Вторым порывом было позвать мужа. Он знал, где общий стояк в подъезде. Он мог перекрыть воду в подвале. Он мог...
Настя сделала шаг в коридор. Вода уже добралась до её тапочек. Горячая. Жгучая. Пар валил из ванной, как из преисподней, начиная расползаться по квартире. Ламинат в коридоре уже жалобно поскрипывал, впитывая влагу.
Она посмотрела на дверь гостиной. Там, за тонкой перегородкой, сидел Артем. В наушниках с активным шумоподавлением. За компьютером, который стоял на полу.
На двери висела табличка: «НЕ ВХОДИТЬ! УБЬЮ!».
В ушах Насти зазвучал голос мужа: «Что бы ни случилось. Даже если дом начнет рушиться. Не смей дергать ручку. Ты пожалеешь».
Она занесла руку, чтобы постучать. И опустила.
– Ты пожалеешь, – повторила она его слова.
На лице Насти не было паники. Не было злорадства. Было ледяное спокойствие робота, выполняющего приоритетную директиву.
Она вернулась в детскую.
– Паша, – тихо позвала она. – Играем в ниндзя.
Сын поднял голову.
– В ниндзя?
– Да. Мы должны стать невидимыми и бесшумными. Мама сейчас тебя оденет, а ты молчишь. Как мышка. Понял?
Паша кивнул, глаза загорелись.
Настя действовала быстро и методично. Она одела сына в уличный комбинезон. Надела джинсы сама.
Вода в коридоре уже поднялась на пару сантиметров. От ванной валил пар, обои начали отклеиваться. В квартире становилось жарко и влажно, как в хамаме.
Настя взяла свою сумку. Положила туда документы (паспорта, свидетельства). Деньги из тайника. Свой ноутбук. Детский планшет.
Она прошла мимо двери мужа. Из-под щели уже сочилась вода, подбираясь к ковру, который Артем так любил.
– Тшш, – приложила она палец к губам, глядя на сына, который с интересом смотрел на лужу. – Папа работает. Папу нельзя беспокоить.
Она аккуратно, стараясь не плеснуть водой, открыла входную дверь. Вывела сына на лестничную площадку.
Потом так же аккуратно закрыла дверь. На два замка. Верхний и нижний. Чтобы никто снаружи не побеспокоил творца.
– Пойдем гулять, – сказала она сыну. – На площадку.
– А папа? – шепотом спросил Паша.
– Папа занят. У него сделка века.
Они спустились вниз. Настя села на лавочку, вдохнула свежий воздух и посмотрела на окна своей квартиры. Стекла уже запотели изнутри.
Артем чувствовал себя повелителем вселенной. Презентация шла идеально. Инвесторы кивали головами в зуме, цифры на графиках ползли вверх. Шумоподавление работало на славу — он не слышал ни звука из внешнего мира. Полная концентрация.
Он даже не заметил, как в комнате стало душно. Списал это на накал страстей.
Осознание пришло не через звук. А через боль.
Сначала его ноги, стоящие под столом в шерстяных носках (он любил комфорт), почувствовали странное тепло. Потом — жар.
Артем дернул ногой и услышал плеск. Даже сквозь музыку в наушниках.
Он опустил глаза.
Весь пол в комнате был залит водой. Она уже добралась до проводов.
В следующую секунду его супер-мощный, светящийся системный блок, стоящий на полу для лучшего охлаждения, издал странный звук «ПФФФТ». Внутри что-то ярко сверкнуло, пошел едкий дым, и мониторы погасли. Все три.
Презентация оборвалась на самом интересном месте.
– ЧТО ЗА?! – заорал Артем, срывая наушники.
Он вскочил, наступив прямо в кипяток.
– А-А-А!
Воды было уже по щиколотку. Она была горячей, почти обжигающей. В комнате стоял туман.
Артем, матерясь и подпрыгивая, бросился к двери. Распахнул её.
В коридоре был ад. Из ванной бил гейзер. Пар стоял стеной, видимость нулевая. Вода хлестала везде, заливая дорогущий паркет, шкафы, обувь.
– Настя! – взревел он, перекрывая шум воды. – Настя, твою мать! Ты где?!
Тишина. Только шипение воды.
Он метнулся в детскую. Пусто. Игрушки плавают. На кухню. Пусто.
– Вы что, оглохли?! – орал он, пытаясь пробраться к ванной, чтобы перекрыть воду, но горячий пар обжег лицо. – Мы топим соседей! У меня комп сгорел!
Он выскочил на лестничную клетку, в одних трусах и мокрых носках, надеясь найти жену там. Но там было пусто.
Следующий час Артем провел в аду. Он бегал по кипятку, пытаясь собрать хоть что-то ценное. Он звонил в аварийку, орал на диспетчера. Потом прибежали соседи снизу, с которыми у него состоялся очень неприятный разговор на повышенных тонах (у них только что сделали евроремонт).
Когда воду перекрыли, квартира напоминала последствия цунами. Вздувшийся ламинат, отвалившиеся обои, запах сырости и гари от сгоревшего компьютера. Ущерб несовместим с бюджетом. Компьютер, который стоил как почка, превратился в груду дорогого металлолома.
Дверь открылась.
На пороге стояла Настя. Сухая, спокойная, румяная с мороза. Рядом стоял довольный сын с чупа-чупсом.
Артем, красный от ожогов и бешенства, сидел на мокром диване, обхватив голову руками. Увидев жену, он вскочил.
– Ты где была?! – заорал он так, что, казалось, лопнут вены на лбу. – Ты нормальная?! У нас потоп! У меня техника сгорела! Проект накрылся! Соседи меня чуть не убили! Почему ты молчала?! Почему не постучала?!
Настя неторопливо сняла ботинки. Поставила их на сухую полку (единственное сухое место). Посмотрела на мужа долгим, немигающим взглядом.
– Я не могла, – спокойно ответила она.
– Что значит «не могла»?! Ты что, немая?! Вода хлещет, а она гулять ушла!
– Артем, – перебила она его, и в её голосе зазвучали металлические нотки. – В 12:00 ты повесил табличку. Ты сказал: «Что бы ни случилось. Даже если метеорит упадет. Даже если дом начнет рушиться. Не смей дергать ручку».
Артем застыл, открыв рот.
– Ты сказал: «Любой шум — и ты пожалеешь», – продолжила Настя, цитируя его с точностью диктофона. – Ты сказал: «Я сам выйду, когда закончу».
– Но это же... это же форс-мажор! – пролепетал он, сдуваясь. – Это же вода!
– А для меня это был приказ, – пожала плечами Настя. – Я уважаю твой труд, милый. Ты же деньги зарабатываешь. Кто я такая, чтобы отвлекать тебя какой-то ерундой вроде кипятка? Я просто выполнила твою инструкцию. Дом, конечно, не рушился, но был близок к этому.
Она прошла на кухню, переступая через вздувшиеся доски пола.
– Кстати, – бросила она через плечо. – Я документы и деньги спасла. А твой компьютер... ну, ты же сам сказал: «Не входить». Извини.
Артем смотрел на черный экран сгоревшего монитора. На плавающую в луже клавиатуру. На табличку «НЕ ВХОДИТЬ! УБЬЮ!», которая валялась на полу, размокшая и жалкая.
Ему нечего было сказать. Он сам замуровал себя в этом аквариуме. И ключ от него он отдал жене, предварительно запретив им пользоваться.
– Мам, я кушать хочу, – сказал Паша, дергая Настю за рукав.
– Пойдем, сынок, – улыбнулась Настя. – Закажем пиццу. Папа сегодня угощает. Если, конечно, найдет, с чего оплатить.
Артем сполз по стене в лужу. В квартире наконец-то наступила тишина. Та самая, которую он так просил.
В Telegram новый рассказ!!! (ссылка)
