Двадцать третьего июня 2003 года четыреста бойцов спецназа ФСБ и службы собственной безопасности МВД одновременно выехали по пятидесяти московским адресам.
Полковник Самолкин и подполковник Демин заперлись в своём офисе рядом с Петровкой, 38, и сдались лишь после того, как в помещение влетела светошумовая граната.
А в здании МЧС оперативники едва не штурмом брали кабинет генерал-лейтенанта Ганеева, начальника Управления безопасности, человека, которому по должности полагалось спасать людей от катастроф.
Когда его всё же вывели в наручниках, в карманах генеральского кителя обнаружили девять с половиной тысяч долларов наличными, а в сейфе ещё пятьсот пятьдесят тысяч и необработанные алмазы.
Так началось дело, которое подарило русскому языку выражение «оборотни в погонах». Тогдашний министр внутренних дел Борис Грызлов произнёс его перед телекамерами, и слова тут же прилипли.
Но прежде чем рассказать, за что именно генерала Ганеева приговорили к двадцати годам строгого режима, стоит заглянуть в его родословную, потому что родословная эта, читатель, была безупречна.
Дед Владимира Ганеева, Самигулла, в двадцатые годы устанавливал советскую власть в башкирских деревнях, работал секретарём в Бишиндинской партячейке и руководил товариществом по обработке земли. Отец, Камиль Самигуллович, в тридцать девятом поступил в Ульяновское танковое училище.
Боевой путь Камиля Ганеева начался на Западном фронте.
Танкист от бога, он горел в машинах четырежды, сменил полдюжины экипажей, но всякий раз возвращался в строй после госпиталей. Войну закончил в Кенигсберге, уже будучи заместителем командира гвардейского полка.
Китель отца украшали ордена Ленина и Красного Знамени, а также россыпь медалей за оборону столицы и взятие прусской твердыни. Мирная карьера оказалась не менее блестящей: от командования 5-й армией на Дальнем Востоке до спасения Алма-Аты от разрушительного селя.
Финальным аккордом службы стали кафедра в Академии Генштаба и депутатское кресло в Верховном Совете. В отставку он вышел генерал-лейтенантом.
С такой генетикой Владимиру Камильевичу, родившемуся в 1952 году, была прямая дорога в офицеры.
За плечами у него был Афганистан, где он получил боевую награду, а осенью 1993-го президентский указ возвел его в ранг главного «безопасника» МЧС. Под его руку отдали всё, что в министерстве стреляло и шифровалось: спецназ «Лидер», 348-й спеццентр, шифровальную связь и секретное делопроизводство. Министр ему доверял полностью.
Вот только генеральский сын распорядился этим доверием на свой лад.
Ещё до создания организованной преступной группы (а она появится чуть позже) Ганеев вовсю «крышевал» коммерсантов, принимая их прямо в служебном кабинете МЧС.
Признаться, меня поразила эта деталь. Человек, ведавший спасением людей при землетрясениях и наводнениях, в перерывах между совещаниями по ликвидации чрезвычайных ситуаций решал вопросы вымогательства.
В 1998 году большинство силовых подразделений из его подчинения вывели. Для другого это стало бы сигналом притихнуть и затаиться, но Ганеев рассудил иначе и в том же году вместе с полковниками МУРа Юрием Самолкиным и Евгением Тараториным создал преступное сообщество, которое позднее разрастётся до ста тридцати человек.
Схема работала так.
Муровские оперативники из отдела по борьбе с незаконным оборотом оружия «наезжали» на бизнесмена. В офис подбрасывали запрещенные вещества или патроны, фабриковали уголовное дело и грозили арестом.
А когда предприниматель оказывался в достаточном отчаянии, на сцену выходил генерал Ганеев, человек с вежливым тоном и широкими связями, и предлагал «уладить вопрос за рыночную цену».
Ну, а если коммерсант упирался и платить отказывался, дело заканчивалось плохо. Несколько бизнесменов были убиты, и ни одно из этих убийств раскрыто не было.
Начальник ГУСБ МВД генерал Константин Ромодановский (именно он стоял у истоков всего расследования) позднее говорил журналистам:
«Нельзя однозначно говорить, что они занимались только одним видом преступных деяний. Со временем их цели и методы менялись».
А менялись они, читатель, в сторону жадности...
Из служебных сводок 13-го «оружейного» отдела МУРа аналитики ГУСБ выудили занятную вещь: одна и та же порция взрывчатки фигурировала в нескольких делах подряд, потом повторялось и количество патронов. Стало ясно, что улики подбрасывают и пускают в дело по второму кругу, пользуя один и тот же «реквизит».
Вскрылась и еще одна грань их «бизнеса»: подпольный цех, где газовые пистолеты кустарным способом превращали в боевые, чтобы затем пустить их в оборот среди криминальных элементов. Плюс к тому муровцы заключали сговор с настоящими преступниками, обеспечивая себе завидные показатели раскрываемости, мол, вот, ловим и сажаем, работаем на совесть!
А вот как жили «оборотни» на средства от этой совестливой работы.
При обысках в банковских ячейках «Гостиного двора» нашли три миллиона долларов наличными (следователи назвали это «общаком оборотней»), в другом депозитарии лежали ещё два миллиона.
По каналам Интерпола пришла информация об особняке Ганеева в испанском городе Марбелья, в ста метрах от Средиземного моря, по соседству с Антонио Бандерасом, Шоном Коннери и Зурабом Церетели.
Сын генерала, Сергей (студент МГИМО, между прочим), рассекал по Марбелье на Ferrari.
В подмосковном Клинском районе пятеро членов группировки отстроили усадьбы общей стоимостью около пяти миллионов долларов с теннисным кортом, футбольным полем на тартановом покрытии и ночным освещением за отдельный миллион.
Были обнаружены счета в банках Швейцарии, Италии, Испании и Кипра, а у одного из оборотней при обыске изъяли часы за тридцать тысяч долларов и пистолет с позолоченными курком и спусковым крючком (чтоб уж наверняка по-генеральски).
Когда адвокатов спросили, откуда у государственного служащего всё это великолепие, те ответили без тени смущения. Наследство, мол, от покойного тестя, который занимал должность начальника хозяйственного управления Российского космического агентства. Тесть был человек небедный. Суд в это объяснение не поверил.
Но до суда ещё надо было дожить. Операция захвата готовилась в режиме строжайшей секретности. Участники, собравшиеся на рассвете двадцать третьего июня у здания Генпрокуратуры, были разбиты на группы. Чтобы исключить утечку информации, конверты с адресами и фамилиями командиры групп вскрывали строго по часам, именно так стартовал масштабный рейд.
Для Тараторина и Островского разыграли спектакль: их вызвали якобы на кадровое совещание в ГУВД, где вместо коллег их встретили оперативники. Сложнее пришлось с Самолкиным и Деминым, потому что они забаррикадировались в квартире у Петровки, пытаясь уничтожить бумаги.
Спецназу «Альфа» пришлось применять спецсредства, чтобы вскрыть дверь.
Ромодановский потом признал, что часть фигурантов успела исчезнуть. Так, в бега ударились полковник Лысаков и брат-близнец задержанного Демина, Валерий, а подполковник Евстегнеев в тот момент находился в служебной командировке в Турции и благоразумно решил на родину не возвращаться. Его поймали лишь два года спустя и экстрадировали.
А Ганеев на задержание отреагировал с генеральским апломбом.
— Из всех потерпевших мне знаком только Решетников, — заявил он журналистам перед началом закрытых слушаний. Генерал держался спокойно, руки сложил на столе. — Я ему денег давал взаймы. Просто я очень активный человек, стал требовать свой долг, а он побежал в прокуратуру заявление писать о вымогательстве.
Газета «Известия» зафиксировала и другую его фразу:
«Я тут в Лефортово много читаю, время есть, в том числе книги по православию». А журналу «Коммерсант-Власть» Ганеев пообещал, что, выйдя на свободу, создаст общество по борьбе с Генеральной прокуратурой, которая «занимается лишь заказными и политическими делами».
Судебное разбирательство стартовало весной 2005 года в стенах «Лефортово». Из-за высокого ранга подсудимого дело рассматривал военный суд, а двери для прессы и публики были закрыты. Адвокат Владимир Левин тогда сразу предупредил журналистов, что процесс быстрым не будет: нужно допросить почти сотню свидетелей.
Распечатка прослушки Ганеева занимала отдельный том дела с грифом «секретно», причём на предварительных слушаниях выяснилось, что судебной санкции на эту прослушку в материалах поначалу не оказалось.
Защита потирала руки, но следствие оперативно исправило оплошность.
Подсудимый Брещанов из-за тяжёлой травмы позвоночника занимал в зале суда отдельный диван. Все семеро вины не признали. На кадрах, снятых перед оглашением приговора шестого сентября 2006 года, подсудимые переговариваются и даже посмеиваются. Адвокаты потом объяснили:
«Они боевые офицеры и привыкли к любым неожиданностям».
Неожиданностью приговор и вправду не стал. Гособвинитель Вера Пашковская отметила, что сроки, хоть и чуть меньше запрошенных, все равно внушительные. Суд не поскупился: Ганеев и Самолкин получили по 20 лет колонии, Демин - восемнадцать лет, остальные участники группы от пятнадцати до шестнадцати.
Все лишены званий и наград.
Защита, в лице адвоката Владимира Жеребенкова, тут же заявила о намерении идти до конца, вплоть до международных инстанций, называя приговор несправедливым.
Обжаловали, конечно, и Верховный суд немного скостил сроки. Но все «оборотни» отправились в колонии строгого режима.
А дальше, читатель, случилось то, что часто случается в подобных историях. Законы смягчились, поведение у осуждённых оказалось примерным, и один за другим бывшие полковники начали выходить по УДО.
Ганеев вышел на свободу последним. Врачи подтвердили, что здоровье экс-генерала не позволяет ему оставаться в заключении. Впрочем, ходили слухи, что в колонии бывший начальник безопасности МЧС чувствовал себя уверенно и даже имел значительный неформальный вес среди заключенных.
Что же до выражения «оборотни в погонах», то журнал «Коммерсант-Власть» ещё в 2006 году дал, пожалуй, самый точный комментарий ко всему этому делу:
«Недвижимость в Испании, как и показная строптивость, переводит любого генерала или полковника в разряд олигархов. А олигархи должны подчиняться или сидеть в тюрьме».
Задержание «оборотней» случилось аккурат перед думскими выборами декабря 2003-го, Грызлов с экранов отчитывался об успехах борьбы с коррупцией, потом пересел в кресло спикера Государственной думы, и борьба как-то сама собой притихла.
Семьсот сотрудников московского ГУВД, выведенных «за штат» после ареста Ганеева, тихо прошли переаттестацию и вернулись к привычным обязанностям.
А словечко «оборотни» осталось.
Им до сих пор называют каждого нового проштрафившегося полковника, даже не помня, с кого всё началось. Константин Ромодановский, затеявший ту давнюю охоту, умер в октябре 2024 года. Грызлов давно ушёл с политической авансцены, а Ганеев вышел на свободу и затерялся где-то в Москве.
Вот и весь рассказ. А генеральский орден Ленина, заработанный отцом в танковых боях, до сына так и не дошёл. Зато дошли необработанные алмазы.