— Запомни, деточка, любовь делает нас слабыми. Да, поначалу это прекрасно, волнительно. Ручки дрожат, коленки. Романтические сны и радужные планы. Но это только вначале. Потом любовь превращается в потребность, в зависимость, без которой ты уже не смыслишь своего существования. Она преследует во сне, отравляет душу. Любовь убивает сильнее любой другой болезни. Понимаешь?
Марго смотрела на тёмные воды Москва-реки и курила. Её глаза блестели, а щёки были мокрыми от слёз. Бутылка выпитого шампанского расклеила её, развязала язык.
Надя слушала её внимательно. Так внимательно, будто запоминала ещё один урок.
В эту прохладную летнюю ночь девушка вдруг почувствовала, что это её город, её место силы. Она сможет здесь, пробьётся. И в Реченск ей возвращаться уже совсем не хотелось.
Любовь к Артёму казалась теперь детским лепетом. Что изменилось? Да всё.
Марго показала ей за этот вечер больше, чем она смогла бы узнать за всю свою жизнь.
Днём здесь все бегут куда-то, торопятся, суетятся. Но стоит погрузиться городу в сумерки, как наступает совершенно другая жизнь, и Надя хотела ворваться в эту жизнь с острой потребностью и сильным желанием прожить эту жизнь, так, как требует её молодость, душа и сердце.
Плохо или хорошо — неважно. Это будет в любом случае интересный опыт. И откуда в ней такая страстная жажда вдруг проснулась, Надя не понимала.
— Большой город заключил в себе страшную силу, которая притягивает неопытную и неокрепшую душу магнитом. Сильный — выживет, слабый — сломается. Ты готова?
Марго повернула голову к Наде и впилась в её лицо своим проницательным, требовательным взглядом.
Она когда-то такой же сюда приехала и была уверена, что весь мир крутится исключительно вокруг неё. Ведь главным оружием Марго всегда была её яркая, манящая красота.
Но были восьмидесятые. КГБ, облава, допросы с пристрастием. Однажды Марго чуть не получила срок за связь с иностранцем. Она любила Фридриха и ожидала разрешения на выезд из страны, чтобы выйти за него замуж.
Увы. Ночью её доставили на Лубянку и объяснили кое-что. Внятно, чётко. С применением физической силы. После этого из восторженной наивной девушки, которая несла свою природную красоту в этот мир с гордостью, от неё осталась лишь оболочка. Пустая. Бессмысленная.
Синяки и ссадины заживали долго, а вот раны на сердце не зажили до сих пор, затянувшись ужасными шрамами и рубцами.
Её вытащил тогда Вадим Тарасов. Отогрел, вернул вкус к жизни. Они стали дружить. Да-да, просто дружить. Иногда такое бывает.
Потом судьба ненадолго развела их. Советский Союз развалился, страна оказалась в раздрае. От Комитета госбезопасности осталось лишь щемящее душу название.
Но свободно вздохнуть не пришлось. Различные группировки, растущие как грибы после дождя, расплодились по Москве, и каждый рвался урвать себе лакомый кусок.
Вот тут-то судьба и свела её с Сарматом. Жестоким, беспощадным авторитетом, прибывшим в Москву откуда-то из сибирской глуши.
Развернулся и освоился здесь Сармат быстро. Главным его детищем был ресторан «Феникс». Его сердце.
— Я готова — коротко ответила Надя. В своём решении она не сомневалась. Мамы нет. Она теперь сама по себе.
Ночная жизнь Москвы пахла запретом и немногим была доступна. Надя загорелась сломать этот запрет, подчинить себе.
Происходящие в эту необыкновенную ночь метаморфозы удивляли Надю. Или же это шампанское, которое она попробовала впервые?
— Какие же вы все наивные девчонки — усмехнулась Марго и, щелчком пальцев избавившись от окурка, хлопнула в ладоши — сейчас домой. Завтра начнём обучение. Посмотрим, что из тебя получится.
«Денежки любят все. Даже такие чистые девочки, как Надя» — с какой-то горечью подумала Марго. Она не ожидала, что девушка так быстро согласится на перемены. А может, она просто пока не понимает, куда хочет ввязаться.
***
— Вадик, ну ты дурачок или прикидываешься? — Журов разлил по стопкам водку и, прищурив глаза, глубоко затянулся.
Он трудился младшим следователем в отделе, где работала Нина Григорьевна Тарасова. Лентяй, пьяница и дебошир Журов всегда у неё на плохом счету был, и Нина много раз грозилась, что вылетит Журов из отдела, как пробка.
Вадим его также давно знал. Работали когда-то в одной связке.
— Почему же сразу дурачок? Я просто не верю, что молодая женщина в расцвете сил вот так просто на своём рабочем месте от сердечного приступа умерла.
Вадим выбил из пачки сигарету и, сунув её в зубы, поднёс зажигалку ко рту.
— Прям так и молодая. Бабий век короток, и к сорока пяти они в большинстве своём как старые развалины — хохотнул Журов — мне ли не знать. По своей жене сужу. Вечно недовольная, больная. Чуть шаг в её сторону сделаешь, как овчарка с цепи рвётся. А твоя Нина Григорьевна к тому же на работе жила практически, вот и износилась раньше срока. И что? Медаль ей за это дал кто? А висяки как были, так и будут. Потому как деньги, дружок, решают всё в этом мире.
— Не всё — процедил Вадим — значит, в кабинет Нины мне никак доступ не получить?
Журов залпом осушил стопку, рукавом занюхал и, проморгав слёзы, поступившие в глазах, сунул в рот хрустящий маринованный огурчик.
— Крепкая зараза — просипел он и, подавшись вперёд, уже вполголоса произнёс — кабинет пока заперт. Новый старший следователь прибудет из соседней области только через неделю. Наш начальник следствия из своих никого продвигать не стал. Левака решил взять в отдел. Свои он тёрки мутит, нам помалкивать приказал и работать дальше. Но я могу тебе доступ к кабинету Нины обеспечить.
Вадим вздохнул. Намекать даже не нужно было. Журов за копейку удавится, а уж если сделать что-то, так не продешевит и за «спасибо» пальцем не шевельнёт.
— Завтра сможешь? — спросил Вадим, лихорадочно соображая, где ему достать деньги.
— Смогу, почему нет?
— Сколько?
— А ты сам как думаешь?
Вадим тяжело вздохнул. Придётся что-то продать из вещей Нины. Сам он на нулях, и денег только на билет в Реченск было.
— Я понял. Тогда до завтра?
Поднявшись из-за стола, Вадим отправился на выход. Они сообразили с Журовым встречу в одном из кабаков, которых по городу развелось, что грязи.
Вообще здесь многое изменилось за каких-то пару лет. Свой город Вадим не узнавал. Витрины светятся по вечерам, иномарки гоняются, девки в коротких юбках, музыка, смех ...
Разве так было раньше? С какой-то ностальгической грустью, глазея по сторонам, Вадим побрёл домой. В квартире Нины тошно было. Воспоминания, мысли тяготили душу. Но ему нужно выяснить, кто приложил руку к смерти Нины, иначе не будет ему покоя.
Чьё дело она взялась в архивах откопать? На ум ничего путного не приходило. Надо бы у Журова спросить завтра, кто тут по криминальным группировкам главный?
Но спросить у Журова Вадиму так и не пришлось, как и попасть в кабинет Нины.
Продолжение следует
Автор: Ирина Шестакова