Мы гордо несем знамя «Я же мать!», кладем свою жизнь на алтарь их счастья, а потом удивляемся, почему вместо благодарности получаем холодное «Мам, отстань». Спойлер: потому что мы их задушили. Привет, мои самоотверженные. С вами Настя. Знакомьтесь, это Татьяна. Ей 50. Она работает на двух работах, ходит в старом пуховике и не лечит зубы, потому что «сыну нужнее». Сыну, на минуточку, 28 лет. Он «творческая личность», ищет себя, живет в квартире, которую купила Таня (в ипотеку, которую платит Таня), и приезжает к маме только тогда, когда в холодильнике пусто или нужен новый айфон. Татьяна плачет у меня в кабинете: «Настя, я же всё для него! Я жизнь положила! Почему он такой неблагодарный? Почему он мне не звонит просто так?» Я смотрю на нее и мне хочется ее обнять. И одновременно встряхнуть за плечи.
Потому что Татьяна — не святая. Татьяна — наркоманка. Она подсела на иглу своей «нужности». И она делает самое страшное преступление против своего ребенка: она его кастрирует. Морально. Дево