Когда свекровь произносит фразу «это сущие мелочи», я инстинктивно хватаюсь за кошелёк, проверяю замки на входной двери и пересчитываю нервные клетки. Потому что в системе координат Изольды Павловны «мелочи» — это всегда мои деньги, мое время и, желательно, моя недвижимость.
Изольда Павловна — женщина масштабная, как ледокол «Ленин, и столь же беспощадная ко льдам здравого смысла. Она не просто входит в квартиру, она совершает акт пришествия, неся перед собой свой бюст, как орден за заслуги перед отечеством, и шлейф аромата «Poison», способный дезориентировать стаю служебных собак.
— Полина, душа моя, — начала она с порога, даже не сняв своё монументальное пальто с чернобуркой, которая, казалось, умерла от удушья ещё в прошлом веке. — Я тут подумала... У Леночки снова творческий кризис. Ей нужно вдохновение. Поездка на Алтай, ретрит, места силы... Цена вопроса — сущие мелочи.
За спиной Изольды маячила сама Леночка — тридцатилетняя «девочка-ромашка» с глазами побитого спаниеля и хваткой пираньи. Леночка искала себя уже лет пятнадцать. За это время она успела побывать фотографом (камера куплена нами), визажистом (курсы оплачены нами) и даже тарологом (колоды карт, видимо, не предсказали ей, что работать всё-таки придётся).
Я стояла в коридоре, скрестив руки на груди, и с интересом наблюдала за этой мизансценой. Мой муж, Андрей, вышел из кабинета на шум. В руках он держал чашку кофе, а на лице — выражение олимпийского спокойствия.
— Мама, — голос Андрея звучал ровно. — У Леночки кризис жанра, а у меня ипотека и плановое ТО машины. Алтай отменяется.
Изольда Павловна плавно прижала руку к сердцу. Жест был отработан годами: именно так умирают лебеди в балете и совести у родственников.
— Андрюша! Как ты можешь? Это же сестра! Для вас это копейки, пыль! Вы же... — она обвела взглядом наш свежий ремонт, — жируете!
— Мам, — вмешалась я. — Согласно закону сохранения энергии, если где-то прибыло, значит, где-то убыло. Чтобы Леночка наполнилась «силой Алтая», мой банковский счет должен наполниться пустотой. А физику я уважаю больше, чем эзотерику.
Изольда набрала в грудь воздуха, чтобы выдать тираду о черствости буржуазии, но поперхнулась собственной слюной и закашлялась, нелепо махая наманикюренной рукой. Леночка, вместо того чтобы помочь матери, уткнулась в телефон, проверяя, видимо, расписание рейсов, которые ей не светили.
Мы прошли на кухню. Это была ошибка, но выгонять «гостей» сразу было невежливо даже для меня.
— Кстати, о мелочах, — продолжила свекровь, восстановив дыхание и моментально забыв о фиаско. — У меня скоро юбилей. Шестьдесят пять — дата круглая, статусная. Я решила не мелочиться и забронировала «Золотой Фазан».
Я чуть не выронила ложечку. «Золотой Фазан» был самым пафосным рестораном города, где цены в меню печатались, кажется, сразу с валидолом в комплекте.
— Прекрасный выбор, Изольда Павловна, — кивнула я. — Надеюсь, вы уже начали откладывать с пенсии?
Свекровь посмотрела на меня как на говорящую плесень.
— Полина, у тебя удивительно плебейское чувство юмора. Это семейный праздник. Семья должна сплотиться. Я пригласила всех: тетю Валю из Воронежа, дядю Борю с его новой женой, племянников... Человек сорок.
— Ого, — раздался голос моей дочери Кати. Четырнадцатилетний подросток сидел за столом, поедая яблоко с таким хрустом, словно перемалывал кости врагов. — Ба, сорок человек в «Фазане»? Это же по бюджету как запуск небольшой ракеты в космос. Ты что, нашла клад Колчака?
— Катя, не дерзи! — взвизгнула Леночка. — Бабушка заслужила праздник!
— Безусловно, — согласился Андрей, прислонившись к дверному косяку. — Мама заслужила праздник, который она может себе позволить. Я готов оплатить цветы и такси до дома.
— Это мелочность! — взревела Изольда Павловна, переходя в атаку. — Ты сын! Ты обязан! Я уже внесла предоплату! Пять тысяч!
— А остаток? — уточнила я. — Двести тысяч? Триста?
— Ну... — Изольда Павловна сделала неопределенный жест рукой, будто разгоняла мух. — Остальное оплатите вы. На месте. Это будет ваш подарок. Разве это много для любимой матери?
Наступила тишина. Звенящая, как натянутая струна. Я видела, как желваки заходили на скулах Андрея. Он не любил, когда его считали банкоматом с функцией сыновней любви.
— Нет, — сказал он. Коротко. Твердо. Без оправданий.
Изольда Павловна замерла. Её лицо пошло красными пятнами.
— Что значит «нет»? Я уже всем сказала! Я пригласила гостей! Я пообещала людям уровень! Ты хочешь меня опозорить?
— Ты сама себя позоришь, мама, распоряжаясь чужими деньгами, — Андрей подошел к столу и налил себе воды. — У тебя есть два варианта. Первый: ты отменяешь банкет, и мы скромно сидим дома. Второй: ты гуляешь в «Фазане», но счет оплачиваешь сама. Кредиты, ломбард, продажа дачи — твои проблемы.
— Ты... ты подкаблучник! — выплюнула она, глядя на меня с ненавистью. — Это она тебя настроила! Эта змея!
— Эта змея, — спокойно парировала я, — умеет считать. И знает, что любовь к родственникам измеряется километрами расстояния, а не нулями в чеке.
—Кстати, Изольда Павловна, вы когда в прошлый раз говорили, что у вас «нет денег даже на хлеб», я видела вас в новом пальто. Удивительная диета — питаться шерстью и мехом. Не боитесь моли в желудке?
— Ноги моей здесь больше не будет! — провозгласила свекровь. — Вы пожалеете! Когда я умру, вы будете плакать на моей могиле, но будет поздно! Пошли, Лена!
Они ушли, хлопнув дверью.
— Не, ну про могилу это она зря, — философски заметила Катя, догрызая яблоко. — С таким уровнем драматизма она всех нас переживёт, чисто на злости.
Прошла неделя. Мы думали, что буря миновала. Наивные.
В субботу утром мне позвонил администратор «Золотого Фазана».
— Полина Сергеевна? Добрый день. Подтвердите, пожалуйста, финальное меню на завтра. Изольда Павловна сказала, что счет выставлять на ваше имя, так как вы спонсор мероприятия.
Я включила громкую связь. Андрей, завтракавший яичницей, замер с вилкой у рта.
— Скажите, — ласково спросила я, — а Изольда Павловна предоставила вам гарантийное письмо от меня? Или, может быть, мою доверенность?
— Эм... нет, — растерялся администратор. — Она сказала, что это сюрприз для гостей, и вы в курсе. Она даже показала переписку в вотсапе...
— В которой я посылаю её в пешее путешествие? — уточнила я. — Молодой человек, слушайте внимательно. Никакого банкета я не оплачиваю. Если вы накроете столы, это будет благотворительность вашего заведения.
— Но... гости приглашены... — голос администратора дрогнул.
— Это проблемы организатора. До свидания.
Я положила трубку и посмотрела на мужа.
— Она решила пойти ва-банк, — констатировал он. — Думала, что, если поставит нас перед фактом при гостях, мы не посмеем отказать. Публичный скандал, "что люди скажут"...
— Пап, а поехали туда? — глаза Кати загорелись хищным блеском. — Просто поужинаем. За свой счет. Посмотрим на это шоу.
Андрей переглянулся со мной. В его глазах я увидела тот же азарт.
— А знаешь... Поехали. Надо закрыть этот гештальт раз и навсегда.
В воскресенье вечером мы вошли в зал «Золотого Фазана». Изольда Павловна сидела во главе длинного стола, сияя люрексом и самодовольством. Вокруг неё уже собралась толпа родственников, жадно поглощающих закуски. Леночка сидела рядом, демонстрируя новое платье (купленное, очевидно, на те самые «пять тысяч предоплаты»).
Увидев нас, свекровь расцвела. Она была уверена в своей победе. Мы пришли — значит, мы сдались. Значит, кошелёк открыт.
— А вот и мои любимые дети! — провозгласила она на весь зал, поднимая бокал. — Спонсоры нашего сегодняшнего великолепия! Андрюша, Полина, садитесь к нам!
Гости захлопали. Дядя Боря уже наливал водку.
Мы с Андреем и Катей подошли к столу. Но садиться не стали.
— Добрый вечер, — громко сказал Андрей. В зале стало тише. — Мы пришли поздравить тебя, мама. С днем рождения.
Он положил на стол красивый конверт.
— Тут подарочный сертификат в СПА-салон. На одного.
Изольда улыбалась, но в её глазах мелькнула тревога.
— Спасибо, сынок... А теперь давайте выпьем! Официант! Шампанского!
Официант, тот самый администратор, с которым я говорила, подошел к столу. Вид у него был бледный, но решительный.
— Прошу прощения, — громко сказал он. — Прежде чем продолжить обслуживание, мне необходимо урегулировать вопрос оплаты. Изольда Павловна, вы указали нового плательщика — вашего сына. Андрей Владимирович, вы подтверждаете оплату банкета на сто пятьдесят тысяч рублей?
Все взгляды устремились на Андрея. Изольда Павловна побелела, её улыбка сползла, обнажив хищный оскал. Она пыталась делать знаки глазами: «Соглашайся! Не позорь!».
Андрей посмотрел на мать. Потом на меня. Я едва заметно кивнула.
— Нет, — четко произнес он. — Я не подтверждаю. Мы с женой и дочерью не заказывали этот банкет. Мы гости. И, насколько я знаю, мама, ты взрослая, состоятельная женщина, раз пригласила столько людей. Плательщик — Изольда Павловна.
Зал ахнул. Тетя Валя выронила вилку. Леночка вжалась в стул.
— Ты... — прошипела Изольда. — Ты шутишь? При людях? Ты хочешь, чтобы мать мыла посуду?
— Зачем посуду? — вмешалась я. — У вас, Изольда Павловна, есть замечательная дача. И гараж. Думаю, их стоимости как раз хватит, чтобы покрыть счет и неустойку. Вы же любите говорить, что деньги — это тлен. Вот и докажите.
— Ах вы твари! — Изольда забыла про аристократизм. — Жмоты! Неблагодарные свиньи!
— Ты растила свой эгоизм, бабушка, — вдруг звонко сказала Катя.
Скандал был грандиозный. Изольда кричала, родственники возмущались, но никто — ни одна живая душа — не предложил скинуться. Все эти «любящие родные» моментально растворились в тумане, как только запахло жареным. Дядя Боря внезапно вспомнил про утюг, тетя Валя — про кота.
Через пять минут в зале остались только мы, официант и Изольда с Леночкой.
Администратор положил перед свекровью терминал.
— Оплата картой или наличными?
Изольда Павловна, рыдая и проклиная нас до седьмого колена, достала из недр сумочки ту самую «секретную» карту, на которой, по её словам, «ни копейки нет, только на похороны». Оказалось, на банкет там вполне хватало. И на Леночку. И даже на похороны, если бы они состоялись прямо сейчас от стыда.
Мы с Андреем и Катей развернулись и пошли к выходу.
— Стойте! — крикнула нам в спину Леночка. — Как вы будете с этим жить?!
— Счастливо, — ответил Андрей, обнимая меня за плечи. — И богато.
Мы вышли на свежий ночной воздух. Я чувствовала себя так, словно сбросила рюкзак с кирпичами.
— Знаешь, — сказала я мужу, садясь в машину. — Я поняла одну вещь. Великодушие — это прекрасное качество. Но только когда его проявляют по отношению к тем, кто его ценит. А в случае с паразитами, лучшее лекарство — это дихлофос жесткой правды.
— Согласен, — усмехнулся Андрей. — А теперь поехали есть бургеры. На свои.
В этот момент я поняла, что «мелочи» действительно важны. Особенно те, которые остаются в твоем кошельке, а не исчезают в черной дыре чужой наглости.