Седьмого апреля 1995 года, около двух часов ночи, бойцы спецподразделения начали кувалдами выбивать стальную дверь квартиры на Петровке, 19.
Взрывать не решились, потому что старый дом мог не выдержать.
Из-за двери им ответили выстрелами. Человек, который когда-то писал стихи и слушал Шопена, вёл огонь из двух стволов по спецназу, прикрываясь раненой женщиной.
Его звали Сергей Мамсуров, по кличке Мансур, и фамилия эта в России когда-то звучала совсем иначе.
Род Мамсуровых считается одним из древнейших в Осетии, ему больше пятисот лет. Из этого рода вышел первый осетинский поэт Темирболат Мамсуров, а ещё, что для нашей истории куда важнее, генерал-полковник Хаджи-Умар Мамсуров.
Герой Советского Союза, основатель спецназа ГРУ и первый заместитель начальника Главного разведывательного управления. В тридцатые годы он воевал в Испании под псевдонимом «полковник Ксанти», и именно с него Хемингуэй писал своего Роберта Джордана для романа «По ком звонит колокол».
Правда, сам Хаджи-Умар относился к писателю без пиетета. Когда журналист Михаил Кольцов попросил разведчика рассказать Хемингуэю побольше о диверсионной работе, Мамсуров поморщился и отрезал:
— Эрнест - человек несерьёзный. Много пьёт и много болтает.
Хемингуэй так и не узнал настоящего имени своего героя. В Испании Хаджи-Умару поставили памятник, в Москве его похоронили на Новодевичьем.
Был ли Сергей Мамсуров прямым потомком генерала?
Документально это не подтверждено, но фамилия и осетинские корни общие. Отец Сергея, Марат Саханович Мамсуров, тоже служил отечеству, хоть и без такого размаха: офицер ВМФ, физик-ядерщик, капитан первого ранга.
Мать, Евгения Николаевна, преподавала словесность и была филологом-испанистом (ещё одна ниточка к Испании, вот ведь совпадение).
Семья жила в Москве, и мальчика отдали в школу с углублённым изучением английского языка. Серёжа Мамсуров рос тем, кого в советское время ёмко называли «золотой молодёжью». Кандидат в мастера спорта по борьбе и член ВЛКСМ, он писал стихи, а потом поступил на экономический факультет.
Вот и подумайте, о чём можно было мечтать с такими стартовыми условиями.
Дипломатия, наука, да хоть торговый флот. Но на факультете Сергей познакомился с двумя людьми, и знакомство это перечеркнуло все дороги разом.
Первым был Леонид Завадский по кличке Бубновый Батя, матёрый криминальный авторитет, контролировавший теневой бизнес столицы.
Вторым оказался Олег Коротаев, легендарный боксёр: трёхкратный чемпион Советского Союза, призёр чемпионатов мира и Европы. Сто восемьдесят семь побед из ста девяноста шести боёв, сто шестьдесят нокаутом.
Его прозвали «Русский танк», Фидель Кастро после победы над кубинским боксёром подарил ему мачете, а американский промоутер Анджело Данди, менеджер самого Мохаммеда Али, предлагал миллион долларов за переход в профессионалы.
Но в 1977-м Коротаев угодил в скверную историю, он подрался с Игорем Щёлоковым, сыном всесильного министра внутренних дел и получил пять лет.
Освободившись, прославленный боксер быстро обзавелся влиятельными знакомыми в криминальной среде. Мамсуров тоже не стал продолжать учебу. В партнерстве с Завадским он учредил компанию «Осмос» - одного из пионеров столичного компьютерного рынка.
Схема обогащения была дерзкой: оформив в Сбербанке кредит на полторы сотни миллионов, партнеры скупали технику у частных лиц, а затем перепродавали её государственным учреждениям по безналу. В накладных при этом значилось, что оборудование укомплектовано дорогостоящим софтом.
Дело о мошенничестве, возбужденное позже, рассыпалось в суде, а огромные прибыли потекли в «общак».
Следом возникла охранная структура с солидным названием «Секьюрити Форд». На практике за этой вывеской скрывалась бригада бойцов Мансура, обложившая данью коммерсантов на территории ЦСКА. Ежедневный сбор составлял миллионы рублей, и это в начале девяностых, когда эти деньги имели совершенно иной вес.
В 1992-м Мамсурова арестовали за вымогательство. Просидел он каких-то два месяца и вышел. По словам подельников, залог обошёлся в сто пятьдесят тысяч долларов.
Я полагаю, именно Бутырка стала точкой перелома: оттуда Серёжа Мамсуров вернулся уже Мансуром, «Сержем Московским», как его прозвали за решёткой. Там же он пристрастился к запрещенным веществам. Тяжелая зависимость делала своё дело, превращая хитрого дельца в человека с манией преследования.
В Бутырке Мансур сошёлся с чеченским вором в законе Султаном Даудовым, и отсидка только прибавила ему веса в криминальной среде.
В июне 1993-го его снова задержали: группа собиралась на разборку, и при задержании у бригады изъяли целый арсенал, включая взрывчатку, способную поднять на воздух квартал.
Мансура опять посадили. В СИЗО он писал стихи, из которых запомнились строчки: «Опять в тюрьме сидит Мансур...»
А ещё он писал журналистам.
«Просто вчитайтесь в мою биографию, и вы узнаете, что такое настоящий криминальный авторитет», - требовал он в одном из писем.
Журналисты вчитались, криминального авторитета узнали, а вот от поэта к тому моменту уже мало что оставалось.
Завадский на одной из гулянок познакомил Мансура с Татьяной Любимовой. Мансур влюбился, и они стали жить вместе.
Но зависимость разрушала психику, и Мансур всё чаще ссорился с Завадским. По криминальному миру поползли слухи, что именно Мансур «слил» воровскую сходку в Бутырке, после чего туда нагрянул спецназ. Подельники позже скажут на суде, что «у Мансура окончательно поехала крыша».
Развязка наступила в октябре 1994 года. Мансур вызвал Завадского на квартиру, затеял разговор о деньгах. Из комнаты доносились крики. Минут через пятнадцать Мамсуров вышел к охранникам, сел на стул, помолчал и негромко произнёс:
— Не договорились. Пора кончать.
Возражений не последовало. Завадского под конвоем доставили на Введенское кладбище. Там, среди увядающей осенней листвы, разыгралась финальная сцена этой драмы. Мансур обнял бывшего соратника, попросил прощения и предложил выпить поминальную чашу на могиле авторитета Артура Тюрьмы.
А мгновение спустя поставил точку в их дружбе, нажав на спусковой крючок. Чтобы повязать всех круговой порукой, он заставил каждого из присутствующих тоже выстрелить.
В ту же ночь расправились и с подругой Завадского.
Газета «Коммерсантъ» в судебном репортаже 1998 года назвала Мансура «авторитетным поэтом». У него была квартира на Петровке, 19, которая располагалась в двух шагах от здания ГУВД.
В ней стояли три телевизора и семь видеомагнитофонов, а в камине, как выяснилось позже, уничтожались улики страшных преступлений.
В марте 1995-го жертвой стал архитектор Алексей Галанин, руководивший ремонтом квартиры. Мансур, приняв очередную дозу, устроил архитектору скандал, который закончился трагедией.
За архитектора попыталась заступиться Татьяна Любимова. Мансур приковал её наручниками. Позже в квартиру он заманил Олега Цилько, человека из окружения покойного Завадского. Его удерживали силой больше недели, подвергая истязаниям.
Шестого апреля произошло то, чего Мансур не ожидал. Пленникам чудом удалось освободиться и выпрыгнуть в окно. Цилько, несмотря на боль, сумел добраться до милиции.
К дому 19 на Петровке срочно выдвинулась группа захвата. В телефонном разговоре Мансур мрачно заверил, что боеприпасов ему хватит на долгую оборону.
Попытки мирного урегулирования, к которым привлекли адвоката и даже родителей забаррикадировавшегося, результата не дали. Позже в квартире обнаружат целый арсенал: помповые ружья, пистолеты, холодное оружие.
Штурм начался глубокой ночью, седьмого апреля. Стальную дверь пришлось вскрывать тяжелым инструментом, Мансур сопротивлялся до конца. Спецназ был вынужден открыть огонь на поражение.
Татьяна Любимова скончалась в больнице через несколько дней.
Пятерых подельников Мансура судили в Мосгорсуде в 1998-м. На заседания приходили только немногочисленные родственники. Репортёры заглядывали изредка, но главного обвиняемого давно не было в живых, и его пешки оказались никому не интересны.
Все пятеро после ареста признали вину, а в суде от показаний отказались.
А род Мамсуровых жив и сейчас. Хаджи-Умар создавал отряды специального назначения, которые стали гордостью армейской разведки.
Его однофамильца из древнего осетинского рода, нёсшего эту фамилию больше пятисот лет, ликвидировали бойцы спецназа МВД.
Генерал покоится на Новодевичьем, у него памятник в Испании и мемориальная доска в Москве. Где похоронили Сергея Мамсурова, я не знаю, и признаться, узнавать не хочу.