Мне 50 лет, мужу Сергею — 52. Мы всю жизнь вкалывали. Он — прораб на стройке, я — медсестра в поликлинике. Ни наследства, ни богатых родственников. Всё, что у нас есть — трёхкомнатная квартира, старенькая дача и накопления.
Два миллиона четыреста тысяч на вкладе. Это наша подушка безопасности, будущая пенсия и, если честно, наша гордость. Каждая купюра там — это лишние смены, шабашки мужа и двадцать лет без нормального моря.
У нас двое детей. Сын Костя (28 лет) живёт отдельно, сам купил машину, платит ипотеку. Мы им гордимся. И дочь Настя — двадцать два года, заочница педа, работает бариста. С Настей всё всегда было сложнее.
Настя — папина принцесса. Когда Костя в двадцать просил на машину, Серёжа отрезал: «Заработай сам, ты мужик». А когда Насте нужен был айфон — он молча ехал в магазин.
— Она же девочка, Люд. Девочкам надо помогать.
Полгода назад у Насти появился Артём. Ему 24, бармен. Парень весёлый, но какой-то... воздушный. Живёт с мамой, машины нет, зато много рассуждает про «бизнес-проекты» и «инвестиции». Приходя к нам, он ел мои пирожки и рассказывал, как скоро «тема выстрелит».
Я молчала. Настя взрослая, это её жизнь.
И вот три недели назад — воскресенье. Звонок в дверь. Настя и Артём. Оба сияют, но глаза у Насти напряженные.
— Мам, пап, нам надо поговорить.
Она так говорила только перед крупными просьбами.
— Я беременна. Восемь недель.
Тишина. Сергей замер с чашкой в руке. Артём гордо выпрямился, положил руку ей на плечо.
— Сергей Иванович, я беру ответственность. Мы поженимся.
Сергей выдохнул, расплылся в улыбке, полез обниматься. «Дед! Я буду дедом!».
И тут Настя перешла к главному блюду.
— Пап, мам, но нам жить негде. У его мамы однушка и кошки — мне нельзя, аллергия. Снимать — дорого, я в декрет уйду, на одну зарплату Артёма не потянем.
Она набрала воздуха:
— Мы нашли вариант. В «Калиновке» студии от двух с половиной миллионов. У вас же лежат деньги на книжке. Купите нам квартиру? Это же для внука.
Артём тут же подхватил, явно по заготовленному тексту:
— Там черновая отделка, но я сам всё сделаю, руки есть! Зато своё жильё, не дяде платить. Вам добавит всего тысяч сто, остальное у вас как раз есть.
Я смотрела на них и в голове щёлкал калькулятор.
— То есть вы посчитали наши деньги? — тихо спросила я. — И решили, что мы должны отдать всё под ноль?
— Ну почему «должны»? — обиделась Настя. — Вы же родители. Пап, ну скажи ей!
Сергей уже поплыл. Он уже видел себя благородным спасителем.
— Люд, ну... Деньги дело наживное. А тут внук. Не чужие же люди. Купим, оформим на Настю...
И тут я сказала:
— Стоп.
Все замерли.
— Настя, я рада внуку. Но квартиру мы покупать не будем.
— Люда! — ахнул муж.
— Не перебивай. Настя, Артём. Вам 22 и 24 года. Когда мы с отцом ждали Костю, нам было по двадцать с небольшим. Мы жили в общаге с тараканами. Никто нам квартир не дарил.
— Сейчас другое время! — вскинулась дочь.
— Время всегда одинаковое. Эти два миллиона — наша старость. Если Серёжу завтра прихватит спина, на что мы будем жить?
Я повернулась к зятю:
— Артём, ты говоришь «черновая отделка, сам сделаю». А ты подумал, куда ты принесёшь новорожденного? В бетонную коробку с пылью? Ремонт — это минимум год и еще миллион рублей. Где вы их возьмете? Опять у нас просить придете?
Артём покраснел и опустил глаза:
— Я думал... ну, пока ремонт, поживем на съёмной...
— На какие шиши? — жестко спросила я. — Если вы сейчас даже на аренду заработать не можете, как вы потянете аренду, ремонт и ребенка одновременно? Вы рассчитываете, что мы вас полностью возьмем на баланс.
— То есть тебе деньги важнее внука?! — Настя перешла на крик. — Я так и знала! Папа, ну сделай что-нибудь!
Сергей сидел, разрываясь между ролью доброго папы и здравым смыслом. Он понимал: я права про ремонт и про «баланс».
— Дочь, мама дело говорит про ремонт... — пробормотал он.
— Мы можем помочь, — смягчила тон я. — Мы дадим 300 тысяч на первый взнос по ипотеке. Или на оплату съемной квартиры на полгода вперед. Дальше — сами.
— Ипотека — это кабала! — буркнул Артём.
— Добро пожаловать во взрослую жизнь, — улыбнулась я. — У нас эта «кабала» закончилась пять лет назад.
Настя ушла, хлопнув дверью. Артём побежал за ней.
Из прихожей донеслось: «Жмоты! Просто жмоты!».
Прошел месяц. Настя со мной не разговаривает, общается только через отца. Сергей ходит виноватый, тайком переводит ей деньги «на витамины», я делаю вид, что не замечаю.
Но знаете, что? Артём устроился во вторую смену курьером. Видимо, жизнь прижала.
Вчера пришло смс от дочери: «Нашли квартиру под съём. Нужно 60 тысяч за первый и последний месяц. Поможете?»
Я молча перевела деньги.
В ответ пришло сухое: «Спасибо».
Я сижу на кухне и думаю: может, я и правда жмотка? Может, надо было отдать всё, остаться с голой... спиной, но быть «хорошей мамой»?
Сергей говорит: «Она нас не простит».
А я думаю: лучше пусть злится на меня сейчас, чем через десять лет останется беспомощной инфантилкой, которая не умеет жить без папиного кошелька.
А как бы поступили вы? Отдали бы последнее ради старта молодой семьи или «сами, всё сами»?