Буран начался в ночь на пятницу. Зинаида Петровна проснулась от того, как ветер свистел в щели старого дома, а снег барабанил в окна с такой силой, словно кто-то горстями швырял крупу. Она подошла к окну и ахнула — за стеклом была сплошная белая стена.
К обеду ветер стих, но снега навалило по пояс. Единственная дорога в деревню Кукуево, которая и летом-то была так себе, теперь исчезла под огромными сугробами.
— Алло, Андрюш? — позвонила Зинаида сыну. — Да всё нормально, не волнуйся. Снегу много, но я дома сижу. Как? Дорогу когда расчистят? А откуда я знаю...
Через час по деревне пошёл слух — снегоуборочная техника сломалась. Обещают починить и расчистить дорогу только через неделю. Может, дней через десять.
На следующий день Зинаида дошла до магазина по протоптанной тропке. Внутри было пусто — ни хлеба, ни молока, ни масла. Только пара банок консервов на полке и пакет соли.
— Маш, а когда привезут? — спросила она продавщицу Машу.
— Да неделю, наверное, ждать придётся, — развела та руками. — Машина не проедет.
Вечером Зинаида стояла у окна и смотрела на дом Галины. Свет горел в окнах. «Интересно, как она там? — подумала Зинаида. — Наверняка сидит голодная, гордая. У неё же в прошлом году огород плохо уродился».
Она спустилась в подпол. Полки ломились от банок — огурцы, помидоры, компоты, варенья. Мешки с картошкой стояли вдоль стены. Яблоки лежали в ящиках. Всё лето она старалась, хотела перещеголять Галину по количеству заготовок.
«Эх, была не была», — вздохнула Зинаида, накладывая в сумку картошки и доставая банку маринованных огурцов.
Через пять минут она стучала в калитку Галины.
— Кто там? — высунулась Галина из двери.
— Открывай давай!
Галина впустила её в дом, удивлённо разглядывая сумку.
— Чего припёрлась?
— На, ешь, — Зинаида выложила на стол картошку и банку огурцов. — А то помрёшь с голоду, упрямая. Знаю я тебя.
— Да ты что! — возмутилась Галина, но голос дрогнул. — У меня всего полно!
— Ага, полно. Макароны одни варишь, я по запаху чувствую.
Галина смутилась, потом фыркнула:
— Подожди здесь.
Она ушла в подпол и вернулась с ведром квашеной капусты и мешком антоновских яблок.
— На, забирай. Сама-то небось без витаминов сидишь. Цингой заболеешь, доктора не дождёшься.
— Мне не надо...
— Бери, говорю! Мне не жалко.
Зинаида взяла капусту и яблоки. Они постояли, глядя друг на друга.
— Ну, я пойду, — сказала Зинаида.
— Иди. И спасибо за картошку.
— И тебе за капусту.
На следующий день Галина принесла Зинаиде банку солёных грибов. Зинаида в ответ — малиновое варенье. Потом пошло-поехало: мочёные яблоки, маринованные помидоры, компот из вишни, клюква протёртая с сахаром.
— Слушай, а у тебя грибочки-то что надо, — призналась Зинаида. — Хрустят как живые.
— А твоё варенье прям как в детстве, — ответила Галина. — Я такое у бабки ела.
Они сидели на кухне у Зинаиды, пили чай с этим самым вареньем и смотрели в окно на белые сугробы.
На пятый день к Зинаиде постучали. На пороге стояла молодая женщина лет тридцати с ребёнком на руках. Лицо бледное, глаза испуганные.
— Простите, что беспокою... Мы в том доме живём, который Петровы сдают. Приехали на выходные из города, а тут буран начался. Думали, переждём пару дней, а теперь вот... У нас еды совсем не осталось. Ребёнок плачет, молока нет, каши нет...
— Заходи, заходи быстрее! — Зинаида схватила женщину за руку. — Что же ты раньше не пришла! Галь! — заорала она. — Галь, иди сюда срочно!
Через минуту прибежала Галина.
— Чего случилось?
— Вот, люди городские, с ребёнком, есть нечего.
Обе бабки переглянулись и понеслись по подполам. Через полчаса на столе стояли банки с тушёнкой, картошка, морковь, банка детского яблочного пюре (Зинаида когда-то закрывала для внука), молоко топлёное в банке, каша гречневая сухая, масло сливочное домашнее.
— Берите всё, не стесняйтесь, — засуетилась Зинаида.
— И вот эти пирожки возьмите, — добавила Галина. — Я сегодня напекла, ещё тёплые.
— Я не знаю, как вас благодарить... — Женщина заплакала. — Мы подумали, что в деревне, на природе, романтика... А про запасы не подумали. Прогноз не посмотрели...
— Да ладно тебе, — отмахнулась Зинаида. — Бывает. Главное, ребёнок чтоб не голодал.
После того как молодая семья ушла, нагруженная до отказа, Зинаида и Галина снова сели за стол.
— Слушай, а давай по соседям пройдёмся, — предложила Галина. — Может, у кого ещё туго.
— Давай.
Они обошли полдеревни. У бабки Тамары забрали пустые банки и принесли ей солений и варений. Семье Кузнецовых оставили картошки и капусты. Одинокому деду Семёнычу — грибов и тушёнки.
Когда через десять дней дорогу наконец расчистили, первым делом в деревню примчались дети и внуки — проверить, как там старики. А старики сидели живые-здоровые, румяные.
— Мам, ты как? — влетела к Зинаиде дочь Света.
— Да нормально всё. Чего переполошились?
— Как нормально? Вас же заблокировало!
— Ну и что? У нас же запасы были.
В субботу вся деревня собралась на общий стол в клубе. Каждый принёс что мог из своих заготовок. Столы ломились от солений, маринадов, варений, пирогов. Дети сидели с внуками, старики переговаривались, молодая семья с ребёнком сидела в центре и всем рассказывала, как бабушки их спасли.
Зинаида и Галина сидели рядом. На столе перед ними стояли две банки огурцов — Зинина и Галина.
— Слушай, а давай проверим, чьи хрустящее, — шепнула Зинаида.
— Давай, — согласилась Галина.
Они попробовали сначала одни, потом другие.
— Мои хрустят лучше, — заявила Зинаида.
— Да ну? А мои сочнее.
— Зато мои с укропчиком.
— А в моих чеснока больше.
Андрей и Света переглянулись через стол и улыбнулись. Всё вернулось на круги своя. Но это было уже не важно. Потому что теперь они точно знали — что бы ни случилось, их матери не пропадут. Они всегда придут друг другу на выручку. А потом будут спорить, чьи огурцы лучше.
И это правильно. Потому что деревня Кукуево без этих споров — уже не Кукуево.
