Марина Павловна работала в «Глобал-Инвесте» двадцать пять лет. Она была тем самым человеком, который знал, где лежат документы за 1998 год, какой сорт чая пьёт налоговый инспектор и почему принтер на третьем этаже начинает жевать бумагу именно по вторникам. Для всех она была «невидимкой» в сером жакете, частью офисного интерьера, такой же привычной и безмолвной, как кожаный диван в приёмной.
Новый генеральный директор, Станислав, пришёл в компанию неделю назад. Тридцать лет, диплом лондонской школы бизнеса и самомнение размером с небоскрёб.
— Марина... как вас там? — Станислав даже не поднял взгляда от своего смартфона, когда она вошла с папкой утренней почты. — Поставьте кофе на край и отойдите. Вы перекрываете мне обзор на панораму города.
— Станислав Игоревич, тут срочные акты от подрядчиков, нужно подписать до обеда...
— Послушайте, — он резко захлопнул крышку ноутбука. — Давайте проясним иерархию. Я — драйвер этой компании. Вы — просто мебель. Полезная, старая, но абсолютно незаметная деталь декора. Мой новый офис-менеджер — Анжела, ей двадцать один, и она выглядит так, что её не стыдно показать партнёрам. А вы... вы напоминаете мне о временах, когда бизнес вели в бумажных папках.
— Я вас поняла, — тихо ответила Марина Павловна.
— Нет, не поняли. Подайте кофе моим гостям через пятнадцать минут, соберите свои кактусы и исчезните. Вы уволены по причине «несоответствия корпоративному духу». И не забудьте оставить пропуск на ресепшене.
Марина Павловна кивнула. Её лицо не дрогнуло. Она приготовила кофе — именно той температуры, которая была нужна для важных гостей, поставила чашки на стол и бесшумно вышла.
Станислав усмехнулся, поворачиваясь к вошедшим партнёрам:
— Избавился от последнего призрака прошлого. Теперь мы будем работать по-современному.
Он не знал, что Марина Павловна не пошла собирать кактусы. Она спустилась в подземный паркинг, села в свой скромный, но идеально чистый седан и достала из сумки второй телефон.
— Григорий? — сказала она в трубку. — Назначай экстренный совет директоров на 15:00. Повестка дня: «Грубое нарушение этики и некомпетентность генерального директора». Да, я буду лично. Пора напомнить молодёжи, на чьих плечах стоит этот офис.
В 15:00 конференц-зал «Глобал-Инвеста» был заполнен до отказа. Крупнейшие акционеры, которых Станислав видел только на страницах Forbes, сидели с хмурыми лицами. Сам Станислав нервно поправлял галстук, не понимая, почему его не предупредили о собрании заранее.
— Господа, я рад, что вы собрались так оперативно, — начал Станислав, стараясь придать голосу уверенности. — У меня как раз готов план по оптимизации штата. Мы уже начали избавляться от неэффективного балласта...
В этот момент двери распахнулись. В зал вошла Марина Павловна. На ней был всё тот же серый жакет, но взгляд изменился — в нём появилась холодная сталь, свойственная людям, которые привыкли управлять миллионами, а не подавать кофе.
— Марина? Вы что здесь делаете? — Станислав вскочил, его лицо покраснело. — Я же ясно сказал: заберите кактусы и вон из здания! У вас больше нет доступа в этот сектор. Охрана! Почему посторонние в зале?
Охрана, стоявшая у дверей, даже не шелохнулась. Один из старейших членов совета, Григорий Борисович, тяжело поднялся:
— Сядь, Станислав. И замолчи.
— Но Григорий Борисович, это же просто секретарша! Она явно не в себе, раз решила сорвать совет...
— Эта «секретарша», — Григорий Борисович сделал паузу, — владеет блокирующим пакетом акций компании через фонд своего покойного мужа, основателя фирмы. Марина Павловна — не мебель. Она — мажоритарный акционер, который последние двадцать лет предпочитал наблюдать за тем, как работает его механизм, изнутри.
Станислав медленно опустился на стул. Тишина в зале стала настолько густой, что её можно было резать ножом.
— Это... это какая-то ошибка, — пролепетал он. — Почему в документах указано название фонда, а не имя? Вы специально меня подставили! Это ловушка! Марина Павловна, если вы акционер, вы должны понимать — компании нужен молодой лидер! Ваши методы устарели! Вы не можете уволить меня за то, что я просто хотел порядка!
Марина Павловна спокойно подошла к столу, положив перед собой тонкую папку.
— Я увольняю тебя не за желание порядка, Станислав. Я увольняю тебя за профнепригодность. Человек, который не видит в своих сотрудниках людей, никогда не увидит в бизнесе перспектив. Ты оценил меня как «мебель». А теперь давай оценим твою работу за эту неделю.
Она открыла таблицу на большом экране.
— Ты за неделю нанёс ущерб, который твоя «Анжела с китайским» не отработает и за сто лет, — Марина Павловна посмотрела на него в упор. — А теперь, Станислав, подай мне стакан воды и исчезни. Ты не вписываешься в нашу «экосистему».
Станислав дрожащими руками потянулся к графину, но его пальцы так сильно колотило, что стекло жалобно зазвенело. Он оглядел зал: ещё вчера эти люди кивали его идеям, а сегодня они смотрели сквозь него, как через пустое место.
— Марина Павловна... — он заговорил сиплым, надтреснутым голосом. — Я... я признаю, я был резок. Но я хотел как лучше для компании! Давайте договоримся. Я публично извинюсь. Я оставлю вас на позиции советника с неограниченными полномочиями...
— Советоваться с тобой, Станислав? — Марина Павловна позволила себе едва заметную, холодную улыбку. — Это всё равно что спрашивать дорогу у того, кто даже не знает, как завести машину. Ты не просто оскорбил меня. Ты показал, что твоё эго важнее интересов дела. А это для руководителя — смертный приговор.
Она повернулась к юристу:
— Подготовьте документы на расторжение контракта в связи с нанесением репутационного и финансового ущерба. Без выходного пособия.
— Но мой контракт! Там прописаны отступные! — выкрикнул Станислав, вцепляясь в край стола.
— Твой контракт составляла я, — отрезала она. — Ещё до того, как ты переступил порог этого офиса. И в нём есть пункт о соблюдении этических норм. Пункт, который ты нарушил в первый же день.
Охрана сделала шаг вперёд. Станислав понял: это конец. Он медленно встал и, пошатываясь, пошёл к выходу. В дверях он столкнулся с Анжелой, которая прибежала с его любимым латте, надеясь на похвалу.
— Стасик, а где мне... — начала она, но он просто оттолкнул её и скрылся в лифте.
Прошло три месяца. В «Глобал-Инвесте» больше не пахнет нафталином, но и «агрессивного хайпа» тоже нет. В офисе царит спокойная, рабочая атмосфера людей, которые знают своё дело.
Марина Павловна часто заходит в приёмную к новому секретарю — скромному парню, который блестяще знает логистику. Она никогда не просит его «исчезнуть». Потому что она лучше всех знает: самые важные винтики в механизме — те, что работают тише всего.
Вот и «мебель» заговорила! Станислав думал, что управляет миром, сидя в кожаном кресле, а оказалось, что кресло принадлежит той, кого он даже не считал за человека. Как вы считаете: должна ли была Марина Павловна наказать его ещё жёстче, или потеря такой карьеры — это и так «высшая мера» для такого эгоиста? И сталкивались ли вы с боссами, которые не видят в сотрудниках людей? Жду ваших историй в комментариях!