Современная мировая финансовая система переживает период глубокого структурного противоречия, которое нагляднее всего проявляется в нарастающем антагонизме между Международным валютным фондом, столпом послевоенного бреттон-вудского порядка, и расширяющимся объединением БРИКС. Этот конфликт — не просто спор о процентных ставках или условиях кредитования. Это материальное воплощение борьбы двух принципиально разных подходов к организации международных экономических отношений. Если МВФ олицетворяет собой закатившуюся эпоху ультраимпериализма с его диктатом транснационального капитала и жёсткой неолиберальной ортодоксией, то БРИКС представляет собой стихийно складывающуюся прогрессивную попытку построения многополярной финансовой архитектуры. Их противостояние есть не что иное как финансовая надстройка глобального сдвига, знаменующего кризис однополярного мира и рождение новых центров экономической силы, более не желающих подчиняться правилам, написанным без их участия.
Исторически МВФ выступал в роли финансового жандарма и пожарного глобального капитала одновременно. Его миссия, сформулированная в середине XX века, эволюционировала от поддержки системы фиксированных валютных курсов к навязыванию так называемого Вашингтонского консенсууса — свода неолиберальных догм, предписывающих приватизацию, дерегуляцию и открытие рынков в обмен на экстренное финансирование. Эти условия, формально нейтральные, на практике всегда служили инструментом продвижения интересов западного, прежде всего американского, финансового капитала, обеспечивая ему доступ к ресурсам и рынкам развивающихся стран. Управление Фондом, где Соединённые Штаты обладают правом вето, а ключевые посты традиционно закреплены за представителями Запада, превратило его в эффективный механизм наднационального экономического принуждения. Как отмечают аналитики, МВФ использовался для поощрения стран, лояльных Западу, и оказания давления на тех, кто пытался проводить независимую политику. Таким образом, МВФ является классическим институтом ультраимпериализма, где формальное многостороннее управление скрывает диктатуру наиболее могущественных государств монополистического капитала.
В противоположность этому БРИКС, особенно после его значительного расширения, строится на принципах финансового суверенитета, дедолларизации и создании альтернативной системы глобального управления. Расширенный блок, на долю которого сегодня приходится более трети мирового валового внутреннего продукта и почти половина населения планеты, открыто заявляет о стремлении к многополярному миру и перестройке устаревших институтов, включая сам МВФ. Центральным элементом этой стратегии является не просто критика, а практическое строительство параллельной финансовой инфраструктуры. Новый банк развития, созданный в 2014 году с уставным капиталом в 100 миллиардов долларов, предлагает финансирование инфраструктурных и устойчивых проектов с меньшим количеством политических условий, что представляет собой прямую альтернативу жёстким программам Всемирного банка и МВФ. Акцент смещается с выполнения предписаний на сотрудничество, учитывающее национальные приоритеты стран-заёмщиков.
Наиболее острым проявлением антагонизма является валютно-финансовая сфера. МВФ является стражем доллароцентричной системы, которая обеспечивает США колоссальные политэкономические преимущества и служит инструментом санкционного давления. В ответ БРИКС ведёт системную работу по созданию механизмов, снижающих эту зависимость. Страны-участницы активно внедряют взаиморасчёты в национальных валютах. Идёт разработка и тестирование амбициозных проектов, таких как BRICS Bridge — система для ускоренных международных переводов на базе цифровых валют центральных банков, и BRICS Pay — платёжная инфраструктура, призванная со временем минимизировать влияние западных систем. Хотя о полноценной единой валюте БРИКС речь пока не идёт из-за сложности макроэкономической конвергенции, обсуждаются расчётные единицы, обеспеченные корзиной валют или даже сырьевыми активами. Каждый такой шаг — это удар по фундаменту финансовой гегемонии ультраимпериализма.
Идеологическое противостояние ярко видно в подходах к климатическому финансированию и долговой устойчивости. МВФ и Всемирный банк продвигают стандартизированные, жёстко регламентированные программы, привязанные к выполнению определённых политических и экономических критериев. Их недавние инициативы, такие как Фонд устойчивости и устойчивого развития, остаются в рамках парадигмы, где помощь обусловлена выполнением предписаний. БРИКС, в свою очередь, через Новый банк развития отстаивает децентрализованную модель, позволяющую странам финансировать климатические и инфраструктурные проекты, соответствующие их национальным стратегиям развития, без жёстких универсальных шаблонов. Это столкновение между унифицирующей логикой глобального капитала, требующего предсказуемости для инвестиций, и стремлением национальных государств к суверенному выбору пути развития.
Однако диалектический материализм требует видеть не только противоречия между системами, но и внутренние противоречия внутри каждого явления. Проект БРИКС отягощён своими собственными антагонизмами, которые ограничивают его радикальный потенциал и могут воспроизводить в новой форме старые иерархии. Экономический вес внутри блока распределён крайне неравномерно: на Китай приходится около двух третей совокупного валового внутреннего продукта объединения, что создаёт объективную основу для его доминирования. Существуют и глубокие политэкономические трения, например, между Индией и Китаем, которые по-разному смотрят на темпы дедолларизации и приоритеты развития. Это приводит к ситуации «двойного выравнивания», когда многие участники БРИКС пытаются балансировать между сотрудничеством с блоком и сохранением выгодных связей с западной экономической системой. Таким образом, БРИКС не является монолитным антикапиталистическим фронтом, а скорее ареной сотрудничества и конкуренции различных национальных и региональных буржуазий, стремящихся улучшить свои позиции в глобальной иерархии.
Следовательно, антагонизм МВФ и БРИКС с точки зрения марксистской науки — это форма, в которой проявляется кризис и распад ультраимпериалистической модели глобализации. БРИКС, несмотря на все внутренние противоречия и буржуазную природу правящих в нём элит, объективно играет прогрессивную роль, расшатывая монополию транснационального финансового капитала и создавая пространство для манёвра для тех стран, что ранее были под пятой глобального неолиберального фашизма. Его финансовая деятельность, направленная на суверенизацию, ослабляет инструменты внеэкономического принуждения, которые десятилетиями служили сохранению неоколониальной зависимости. Однако было бы ошибкой видеть в этом блоке готовую альтернативу, разрешающую коренные противоречия капитализма. Его борьба ведётся не за ликвидацию капиталистических отношений, а за более справедливое, с точки зрения его участников, перераспределение власти и ресурсов в рамках мировой капиталистической системы. Тем не менее, сам факт возникновения и укрепления такого центра силы является неоспоримым свидетельством того, что эпоха беспрекословного диктата транснационального монополистического капитала, управляемого из единого центра, безвозвратно уходит в прошлое. Дальнейшее развитие этого антагонизма будет определять контуры нового, ещё более турбулентного и конкурентного этапа в истории мирового капитализма.
Подписывайтесь на наш журнал, ставьте лайки, комментируйте, читайте другие наши материалы. А также можете связаться с нашей редакцией через Телеграм-бот - https://t.me/foton_editorial_bot
Также рекомендуем переходить на наш сайт, где более подробно изложены наши теоретические воззрения - https://tukaton.ru
Для желающих поддержать нашу регулярную работу:
Сбербанк: 2202 2068 9573 4429