– Дим, у меня ноутбук завис.
Голос Виктора Петровича в трубке — бодрый, уверенный. Как будто не просит, а сообщает.
Дима посмотрел на часы. Десять вечера. Воскресенье. Мы только уложили детей.
– Что с ним?
– Да чёрт его знает! Включаю — синий экран. Мне завтра в суд, документы там.
Дима вздохнул. Посмотрел на меня.
Я знала этот взгляд. «Ну что делать — родственник».
– Сейчас приеду, – сказал он.
Я промолчала. Тогда — промолчала.
Дима вернулся в час ночи. Усталый, с красными глазами.
– Починил?
– Ага. Жёсткий диск умирал. Хорошо, данные успел вытащить.
– Он хоть спасибо сказал?
Дима пожал плечами.
– Сказал «ну ты молодец». И чаю налил.
Чаю налил. Четыре часа работы в воскресенье вечером — и чай.
– Дим...
– Марин, не начинай. Он же дядя. Родной человек.
Родной человек. Виктор Петрович — младший брат Диминой мамы. Юрист, успешный, при деньгах. Квартира в центре, машина новая, дача — полная чаша.
А мой муж — инженер. Работает в сервисном центре. Чинит технику. За деньги — клиентам. Бесплатно — родственникам.
Точнее — одному родственнику. Виктору Петровичу.
– Сколько раз ты уже к нему ездил?
– Не считал.
– А я — считала.
Он посмотрел на меня.
– И сколько?
– Тридцать четыре. За семь лет.
Он моргнул.
– Ты что — записывала?
– Да. После десятого раза — начала.
Я открыла телефон. Показала таблицу.
Дата. Что сломалось. Сколько времени ушло.
Он листал. Молча.
– Сто семьдесят часов, Дим. За семь лет. Это больше четырёх полных рабочих недель.
– Марин...
– По рыночным ценам — это триста сорок тысяч. Минимум. Если считать по расценкам твоего сервиса.
Он закрыл телефон.
– И что ты предлагаешь?
– Сказать ему — нет.
– Он дядя.
– Он тебя использует.
– Он семья!
– Семья — это когда взаимно. А он что для тебя сделал?
Дима молчал.
– Вот. Ничего.
– Он не может. Он же не инженер.
– Он юрист. А у нас сейчас — документы на дачу. Помнишь? Наследство от твоей бабушки. Там всё сложно.
Дима кивнул.
– Может, его попросить? Раз уж семья?
Он задумался.
– Можно попробовать.
– Попробуй. Посмотрим, как он отреагирует.
Я уже тогда знала, как отреагирует. Но молчала.
Пусть Дима сам увидит.
Через неделю Дима позвонил дяде.
Я сидела рядом. Слушала.
– Виктор Петрович, здравствуйте. У меня вопрос... Да, по юридической части. Нам достался участок от бабушки, там документы... Нужно переоформить, межевание... Да, запутанная история. Вы не могли бы помочь?
Пауза.
Дима слушал. Лицо менялось.
– Сколько?.. Да, понял. Нет, это... это много. Я подумаю. Спасибо.
Положил трубку. Смотрел на телефон.
– Что?
– Сорок пять тысяч.
– Что — сорок пять тысяч?
– Он сказал — консультация по земельным вопросам стоит сорок пять тысяч. «Это моя обычная ставка, Дима. Для родственников — могу скидку, тридцать пять».
Тридцать пять тысяч. Скидка. Для родственника.
Я молчала.
Дима сидел. Смотрел в стену.
– Семь лет, Марин. Семь лет я ему чинил всё. Бесплатно. Ноутбуки, телефоны, принтеры, роутеры. Сто семьдесят часов.
– Знаю.
– А он — сорок пять тысяч. За одну консультацию.
– Знаю.
Он повернулся ко мне.
– Ты была права.
– Я знаю.
– И что теперь делать?
Я думала. Долго.
– Пока — ничего. Подождём.
– Чего подождём?
– Когда он снова позвонит. Попросит починить.
– И что тогда?
– Тогда — увидим.
Дима кивнул.
Мы ждали.
Ждать пришлось три недели.
– Дим, тут принтер барахлит. Печатает через раз. Приедешь?
Воскресенье. Снова воскресенье.
Дима посмотрел на меня. Я кивнула.
– Виктор Петрович, я сейчас занят. Может, на неделе?
– На неделе мне документы печатать! Суд во вторник!
– Тогда... тогда можете вызвать мастера. Из любого сервиса.
Пауза.
– Дима, ты чего? Какой мастер? Ты же сам можешь!
– Могу. Но сейчас — занят.
– Дима, я не понимаю. Ты всегда помогал...
– Виктор Петрович. Помните, я вам звонил? Про документы на участок?
– Ну?
– Вы сказали — сорок пять тысяч.
– И что?
– За семь лет я сделал вам тридцать четыре ремонта. Бесплатно. Сто семьдесят часов работы. По рыночным ценам — триста сорок тысяч рублей.
Тишина.
– Дима, ты что — считал?
– Жена считала.
– Это же... это же семья! Какие деньги между родственниками?
– Вот и я так думал. Пока вы не выставили мне счёт.
– Дима, это разные вещи! Ты — инженер, это же... это не серьёзная работа! А я — юрист! Это профессия!
Я стояла рядом. Слышала всё.
«Не серьёзная работа». Сто семьдесят часов. Тридцать четыре ремонта. «Не серьёзная».
– Виктор Петрович, – сказал Дима тихо. – Я больше не смогу вам помогать. Вызывайте мастера.
Положил трубку.
Руки у него дрожали.
– Ты молодец, – сказала я.
– Он обидится.
– И пусть.
– Мама будет звонить.
– Будет. Готовься.
Он обнял меня.
– Спасибо, что открыла глаза.
– Тебе спасибо, что услышал.
Мама позвонила через два часа.
– Дима! Что ты наговорил Вите?!
– Правду, мам.
– Какую правду?! Он сказал — ты ему хамил!
– Я сказал, что больше не буду чинить ему технику бесплатно.
– Почему?!
– Потому что он мне выставил счёт. За консультацию.
Пауза.
– Какой счёт?
– Сорок пять тысяч. За помощь с документами.
– Ну... он же юрист, Дима. Это его работа.
– А я — инженер. Это тоже моя работа.
– Это другое!
– Почему — другое?
– Потому что... потому что ты же просто чинишь! А он — юрист!
Дима молчал.
Я взяла трубку.
– Галина Ивановна, здравствуйте.
– А, Марина. Это ты его научила?
– Я ему показала цифры. Тридцать четыре ремонта за семь лет. Сто семьдесят часов. Триста сорок тысяч рублей — если по рыночным ценам.
– Какие цифры! Это семья!
– Когда Дима чинил — это семья. Когда Дима попросил помощь — это сорок пять тысяч.
Тишина.
– Вы понимаете разницу, Галина Ивановна? Дима семь лет помогал бесплатно. Один раз попросил — и ему выставили счёт.
– Витя — юрист...
– Дима — инженер. Его работа стоит денег. Так же, как Витина.
– Марина, ты разрушаешь семью!
– Нет. Я защищаю мужа от тех, кто его использует.
– Витя — не чужой человек!
– Чужие люди хотя бы платят.
Я положила трубку.
Дима смотрел на меня.
– Она обиделась.
– Я знаю.
– Будет скандал.
– Будет.
– Ты готова?
Я улыбнулась.
– Давно готова.
Скандал был. Но — тихий. Телефонные разговоры, обиженное молчание, «передай маме, что я не приду на обед».
А потом — день рождения свекрови.
Шестьдесят пять лет. Юбилей. Вся родня собирается.
– Надо идти, – сказал Дима.
– Надо.
– Там будет Виктор Петрович.
– Будет.
– Ты... ты ничего не сделаешь?
Я посмотрела на него.
– А что я могу сделать?
– Не знаю. Но у тебя — взгляд.
– Какой взгляд?
– Такой. Как перед боем.
Я рассмеялась.
– Дим, это день рождения твоей мамы. Я не буду устраивать скандал.
Он выдохнул.
– Хорошо.
– Если меня не спровоцируют.
Он замер.
– Марин...
– Дим. Если они начнут — я отвечу. Это честно.
Он молчал.
– Ты со мной?
– Всегда.
– Тогда — идём.
Юбилей — в ресторане. Человек двадцать родни. Столы, цветы, тосты.
Виктор Петрович сидел напротив. С женой Ларисой. Оба — нарядные, довольные.
Он на меня не смотрел. И на Диму — не смотрел.
Первые два часа — нормально. Тосты за маму, за здоровье, за семью. Все улыбались, чокались, ели салаты.
А потом — Лариса.
– Марина, а вы слышали? Нам наконец-то починили принтер!
Она сказала это громко. Чтобы все слышали.
– Правда? И кто починил?
– Мастер. Из сервиса. Пять тысяч заплатили — представляете?
– Представляю.
– Раньше-то Дима помогал. Бесплатно. А теперь — вот, приходится платить.
Я молчала.
– Пять тысяч! За какой-то принтер! Это же грабёж!
Виктор Петрович кашлянул.
– Лара, хватит.
– А что — хватит? Я правду говорю! Дима всегда помогал, а теперь — отказал. Из-за какой-то мелочи.
Я положила вилку.
– Какой мелочи?
Лариса посмотрела на меня.
– Ну... Витя говорил, что-то там с консультацией...
– С консультацией, да. Сорок пять тысяч.
Тишина за столом.
– Что? – Кто-то из родни — я не запомнила, кто.
– Дима попросил Виктора Петровича помочь с документами. Участок, наследство, там сложная история. Виктор Петрович сказал — сорок пять тысяч.
Виктор Петрович покраснел.
– Это моя работа...
– А Дима — инженер. Его работа — чинить технику. За семь лет он сделал вам тридцать четыре ремонта. Бесплатно.
Я достала телефон. Открыла таблицу.
– Вот список. Дата, что сломалось, сколько времени ушло. Всего — сто семьдесят часов. По рыночным ценам — триста сорок тысяч рублей.
Я положила телефон на стол. Экраном вверх.
– Можете проверить.
Тишина.
Галина Ивановна — белая.
– Марина, это же юбилей...
– Я знаю, Галина Ивановна. Я не хотела. Но Лариса начала разговор — я закончила.
Виктор Петрович встал.
– Это возмутительно! Считать помощь родственникам!
– Я не считаю помощь. Я считаю двойные стандарты.
– Какие стандарты?!
– Дима помогал — бесплатно. Семь лет. Сто семьдесят часов. Дима попросил помощь — вы выставили счёт. Сорок пять тысяч. За одну консультацию.
Он молчал.
– Это не семья, Виктор Петрович. Это — эксплуатация.
– Я — юрист! Это серьёзная профессия!
– А Дима — инженер. Это тоже серьёзная профессия. Или вы считаете, что он вам обязан — а вы ему нет?
Он открыл рот. Закрыл.
– Вот и я так думаю. – Я встала. – Галина Ивановна, простите, что испортила праздник. Но молчать — не могу.
Взяла сумку. Дима встал рядом.
– Мы пойдём.
Галина Ивановна смотрела на нас. Глаза мокрые.
– Дима... ты же... ты же сын мне...
– Я знаю, мам. Но Марина права. Семь лет я помогал. А когда сам попросил — мне выставили счёт. Это несправедливо.
Виктор Петрович хлопнул ладонью по столу.
– Дима, ты что — позволяешь жене за тебя говорить?!
– Она говорит правду. И я с ней согласен.
– Ты предаёшь семью!
– Нет. Я защищаю себя. От тех, кто считает, что мне можно не платить.
Мы пошли к выходу.
За спиной — шум, голоса. Кто-то возмущался, кто-то успокаивал.
Вышли на улицу. Март, холодно. Дима обнял меня.
– Ты в порядке?
– Да. А ты?
– Не знаю. – Он помолчал. – Наверное, тоже да.
– Жалеешь?
– Нет. Но... странно. Семь лет — и вот так.
– Это не мы начали. Он — начал. Когда выставил счёт.
– Знаю.
Мы стояли на улице. Смотрели на ресторан — окна светились, силуэты за шторами.
– Мама обидится.
– Обидится.
– Надолго.
– Может быть.
– Ты об этом жалеешь?
Я подумала.
– Нет. Я жалею, что это случилось на её дне рождения. Но молчать — не могла. Лариса начала — а я должна была слушать?
– Нет.
– Вот и я так подумала.
Он поцеловал меня.
– Спасибо.
– За что?
– За то, что ты — такая. Честная. Смелая. Моя.
Я улыбнулась.
– Поехали домой.
На следующий день — звонки.
Галина Ивановна: «Дима, я не могу поверить, что ты так поступил! На моём юбилее! Опозорил меня перед всеми!»
Дима: «Мам, я тебя не позорил. Я сказал правду. Про дядю Витю».
«Витя — мой брат!»
«А я — твой сын. И меня семь лет использовали. А когда я попросил помощь — мне выставили счёт».
«Это другое!»
«Почему — другое?»
Она не ответила. Положила трубку.
Потом — тётя Люся. Сестра Галины Ивановны.
– Марина, это правда, что ты устроила скандал?
– Я не устраивала. Лариса начала — я ответила.
– Но это же юбилей!
– Я знаю. Мне жаль, что так вышло.
– Ты могла промолчать!
– Могла. Но не стала.
– Почему?
– Потому что молчать — значит соглашаться. А я не согласна.
Она вздохнула.
– Ты права, конечно. Витька всегда был такой — на халяву любит. Но зачем при всех?
– Лариса при всех начала. Я при всех закончила.
– Это... это жёстко.
– Это справедливо.
Потом — Витина дочь, Катя. Двоюродная сестра Димы.
– Дим, привет. Я хотела сказать... папа, конечно, неправ. Я ему сказала.
– Правда?
– Правда. Он... он такой. Для себя — всё, для других — ничего. Мама его распустила.
– Спасибо, Кать.
– Не за что. Вы — молодцы. Что не стали терпеть.
Кто-то — за нас. Кто-то — против.
Семья раскололась.
Прошёл месяц.
Виктор Петрович не звонит. Ни Диме, ни мне.
Галина Ивановна — обижена. Говорит с Димой коротко, сухо. На меня — вообще не смотрит.
Я понимаю. Я испортила ей юбилей. Опозорила брата при всех.
Но — молчать не могла.
Семь лет. Тридцать четыре ремонта. Сто семьдесят часов.
И — сорок пять тысяч. За одну консультацию.
Для родственника.
Дима говорит — я молодец. Что не побоялась, что сказала правду.
Катя говорит — правильно сделали.
А тётя Люся говорит — можно было тихо. Просто перестать помогать. Без скандала.
Может, она права?
Может, не надо было — на юбилее? При всех? С таблицей?
Но тогда — они бы не поняли. Думали бы — ну, Дима обиделся на пустом месте. А так — увидели. Цифры. Факты. Семь лет против одной консультации.
Правильно я сделала?
Или надо было просто перестать помогать — без публичного разбора?
Вы бы как поступили на моём месте?